S-T-I-K-S. Огородник
Владимир Михайлович Мясоедов

<< 1 2 3 4 5 >>
– А одному реально страшновато. Тут я, хотя бы, выход на прицеле держу. И могу наружу через второй выскочить, если в гости какая-нибудь действительно бронированная крокозябра заглянет. – Согласился с покойным Гектор, оглядываясь на полуразбитую дверь. Затычка в виде мертвого монстра не казалась ему очень надежной. Но, может, если на запах крови придет еще одно чудовище, оно сначала сожрет лежащее у него на пути мясо, прежде чем двинуться дальше? – Ладно, Косой… Надеюсь, ты не будешь на меня в обиде, если я кое-чего у тебя позаимствую? Фу, противно-то как…

Вещей у мертвеца при себе оказалось не очень то и много. И это было логично. Зачем себя нагружать, если едешь в танке? Комплект из меча, нескольких подшитых к внутренней стороне одежды лезвий, фляги, фонарика, многоразового шприца, пары ампул с непонятным содержимым и пистолета являлся, скорее всего, неким аналогом неприкосновенного запаса на тот случай, если Косому придется отойти от своего транспортного средства. К примеру – в кусты. Или по делам во время визита в один из городов-стабов. Причем огнестрельное оружие для телекинетика, похоже, являлось скорее вспомогательным. А может – статусным. Гектор внимательно осмотрел доставшийся ему трофей и пришел к выводу, что ничего похожего он раньше не видел. Во-первых, сделано оно оказалось не из металла, а из невероятной твердости пластика серого цвета, благодаря чему вес колебался лишь в районе ничтожных двухсот грамм. А во-вторых, калибр оружия выглядел просто смешным, ну может быть миллиметра три или четыре. Вот только дырка во лбу монстра, однако же, получилась очень даже солидная. Ну и, в-третьих, выщелкнутая из рукояти обойма оказалась опустошена более чем на две трети. Но к плоской пластине с незнакомой голографической маркировкой все равно осталось примагничено около двух десятков крошечных сферических шариков, мало похожих на привычные пули.

– Техника на грани фантастики. – Ошарашенно хмыкнул про себя Гектор, оглядываясь через плечо в сторону выхода. Показалось или там действительно чего-то скрипнуло?! – Чего там говорилось про какие-то развитые цивилизации? А, неважно! Пока – неважно. Сейчас лучше бы найти, куда он местную «валюту» запрятал. Банков же тут явно нет, следовательно, спораны и горох таскать приходится с собой.

Когда Гектор вез тачку по направлению к генеральской усадьбе, то краем глаза замечал, как колупающий голову монстра, несмотря на ранения, Косой складывал добычу в нагрудный карман своей куртки. Вот только в нем не было ничего, если не считать дырки в подкладке. Вернее не дырки, а тщательно проделанного ровного отверстия, соединенного с небольшим шлангом, уводящим непонятно куда. Одежда телекинетика несмотря на внешнюю аляповатость и непрактичность оказалась сделана очень хитро. Шипы, бывшие действительно очень острыми, в некоторой мере защищали его от монстров, очевидно предпочитающих именно рукопашную. Внутренний слой был очень плотным, тяжелым и разделенным на сегменты, подозрительно напоминая бронежилет. А кошельком Косого кроме него самого воспользоваться кто-то другой смог бы едва ли. Начинающему мародеру пришлось основательно пропотеть и даже вооружиться ранее скинутой с верстака ножовкой, чтобы через полчаса напряженного труда освободить из подкладки на спине две плоских плотно завинчивающихся фляжки. В одной, едва-едва прикрывая дно, лежали крохотные желтые шарики размером с горошину, в другой же чуть ли не до середины пятисотграммовой емкости оказались навалены серо-зеленые чуть продолговатые градины.

– Интересно, хватит ли этого на знахаря? По идее, раз их услуги сравнимы по стоимости с танком, то стоят они дорого… И у меня как раз есть один танк в зоне досягаемости. – Задумался Гектор, рассматривая свою добычу и прислушиваясь к внутренним ощущениям. На удивление – ему было не настолько плохо, как могло бы быть после подобных приключений. Болели по всему телу ушибленные при падениях или просто перенапряженные мышцы. Слегка донимала мигрень, разыгравшаяся не иначе как от нервных переживаний. Глаза слишком уж болезненно реагировали на свет фонаря. Только желудок, обязанный вывернуться наизнанку во время обыска покрытого кровью мертвеца, вел себя неплохо и вполне терпимо выражал свое недовольство, встав комом у горла. Возможно, просто потому, что был уже пуст. Вот только хорошее самочувствие еще ничего не значило. Если крайним сроком для обращения Косой называл неделю, то симптомы имели шансы обостриться только дня через три-четыре. – Может даже и в приличном состоянии. Что рассчитанной на обстрел из пушек бронетехнике пара свалившихся сверху тонн кирпича и бетона? Вероятно, машина даже и не заглохла бы, а выбралась бы задним ходом сама, если бы водителя оттуда не вытащили.

После недолгого колебания, Гектор все же решил выбраться из подвала наружу. Это для Косого с его культей вместо ноги забиться в ближайшую щель и подождать, пока страшные раны хотя бы перестанут кровоточить, являлось оптимальной стратегией. А вот он сам позволить себе выжидать не может. И даже не только потому, что надо скорее к знахарю. Просто теперь дверь в подвал генеральской усадьбы разбита, а в воздухе носится создаваемый аж двумя источниками аромат крови. И слегка поджаренная в верхней части туша у окна лежит. Как и безголовый труп элитника всего в пятидесяти метрах. Целая гора мяса, мимо которого твари уж точно не пройдут. Неизвестно, насколько остры чувства зараженных, но те же голодные волки нашли бы такой склад продовольствия шутя. И чисто из принципа обнюхали всю округу – не завалялось ли где еще килограмм семьдесят-восемьдесят жратвы. Пускай даже за ней придется чуть-чуть побегать. Но сначала Гектору надо как-то пересилить свое отвращение и страх, подойти к туше первого убитого им в жизни чудовища и вскрыть его затылок. Деньги на дороге не валяются. А если эти деньги одновременно и единственное лекарство, способное удержать его в мире живых, то тем более! Впрочем, даже это может чуть-чуть подождать. Сначала ему придется потратить часть находящейся в пластиковом бочонке воды, чтобы отчистить себя от крови. И, пожалуй, использовать часть жидкости по прямому назначению. Вдобавок к прочим заключениям после пережитого стресса во рту поселился просто отвратительный гнилостный привкус. Или это послевкусие от выпитого недавно живчика, несмотря на алкоголь имеющего в своей основе один очень неаппетитный компонент?

Мертвец, лежащий у выхода наружу, вблизи выглядел ничуть не лучше, чем издалека. А пах и того хуже. Соблюдением личной гигиены монстр явно не занимался, а потому несло от него лишь немногим слабее, чем от деревенского сортира. Маленькое отверстие между глаза казалось удивительно несерьезным… Но примерно половину затылка чудовища занимала развороченная окровавленная дыра, где мясо перемешивалось с мозгом, осколками кости и какими-то длинными оранжевыми вермишелинами. И только по краям осталась бугристая и словно нарезанная дольками серая плоть, похожая на кусок невероятно большой чесночины. Скривившись от предвкушения омерзительных ощущений, Гектор запустил пальцы в рану и как следует обшарил внутренности головы. Почти сразу же ему удалось нащупать нечто вроде комка сбившейся в кучу лапши, почему-то почти не слежавшейся от крови, а в ней находилось нечто твердое. Да еще и не в одном экземпляре. После промывки этих вещей под струйкой воды, они оказались двумя чуть продолговатыми шариками, похожими на виноградины и одним маленьким желтым комочком, смахивающим не то на конфету, не то аскорбинку.

– Думаю, их там было больше. Но остальное так перемешало с мясом, что либо они разрушилось, либо теперь фиг найдешь. – Решил Гектор, вращая в пальцах добытые спораны, а после убрал их в карман своих штанов. А вот взятые у Косого фляги с «деньгами» туда, к сожалению, не помещались. Возможно, следовало бы снять с покойного его бронированную куртку. Вшитые в нее шипы и бронепластины выглядели куда более надежной защитой, чем предназначенная для работы в огороде дачная майка. Но пять сквозных дыр и не слишком-то аккуратные попытки сначала обнаружить, а потом и достать секретную заначку покойного превратили его костюмчик в откровенное решето. Да и просто отстирывать эту вещь от крови пришлось бы долго. – Прощай, парень. Я почти не знал тебя, но, кажется, ты старался быть куда большим козлом, чем являлся. Ну или наркота вкупе с кровопотерей под конец жизни добавили добродушия и общительности. Хоронить не буду, можешь считать этот дом своей гробницей… До следующей перезагрузки.

Открыв засов на второй двери, Гектор поднялся в ванну, а из нее уже и шагнул во внутренности генеральской усадьбы. Проходя мимо кухни, он бросил мимолетный взгляд в сторону окна и убедился в своих первоначальных предположениях. Тварь, перегнувшаяся через подоконник, выглядела изрядно обглоданной. Лежащий внизу монстр лакомился трупом до того, как в подвале начали шуметь. Хорошо хоть, компанию в этом деле ему никто не составлял… Или пока на глаза не показывался.

Снаружи было без существенных изменений. Вдалеке на аэродроме застыли тут и там какие-то фигуры ростом с человека. Гиганты вот только куда-то убрались… Даже мертвые. Впрочем, последних скорее всего сейчас выжившие твари транспортировали в своих желудках, а расстояние мешало рассмотреть груды окровавленных костей и прочие объедки. Его родная дача, выглядящая в этом безумном мире как последний оплот привычного порядка вещей, вроде бы пустовала. То ли вопреки опасениям Косого по танковым следам никто не прошел, то ли чудовища опасались приближаться с плотоядными намерениями к безголовому вожаку. А ну как он не подох, а просто спит? Доказывай потом, что пошутил, откуда-нибудь из ада… Или рая… Интересно, а как сами монстры воспринимают Улей? Может, для них это он и есть?

Занятый такими философскими размышлениями Гектор обогнул строение по широкой дуге, вышел к корме танка и разочарованно цыкнул. Машина если и была в порядке, то попасть туда не представлялось возможным. Обрушившиеся перекрытия приземлились прямо на башню, видимо они и заставили оттуда спрыгнуть готовящегося с комфортом перекусить элитника. Соответственно, наиболее привычный путь в недра бронированного транспортного средства оказался перекрыт для всех, кто не озаботился подъемным краном. Нет, в принципе еще могли иметься какие-нибудь аварийные лючки, предназначенные для спасения экипажа во время пожара… Но если он чего-то понимал в образе мышления военных инженеров, снаружи такие вещи открываться в принципе не могли. Исключительно изнутри. Иначе бы заезды на угнанных танках по вражескому лагерю стали любимым видом спорта профессиональных диверсантов. Да и пехота имела неплохие шансы отобрать у противника бронетехнику в прямом бою просто за счет количества попыток.

Слегка поколебавшись, Гектор отправился обратно к своей даче. Там у него оставалась смена чистой одежды, в которой он приехал, и немного еды, взятой для обеденного перекуса. Продукты с генеральской дачи, вообще-то были лучше качеством, но поскольку их залило кровью Косого, лопать эту пишу не было никакого желания. Или даже отмывать. Возможно, когда он проголодается, как следует, то изменит свое мнение… Но не сейчас и, скорее всего, не сегодня. Наскоро переодевшись, Маслов нацепил на голову широкополую плетеную шляпу, защищающую от солнца. Оно вроде бы пекло и не сильно, но голова у мужчины все же побаливала. Да и на случай дождя пригодится, если конечно в Улье бывают дожди.

Напоследок Гектор захватил из сарая с инструментами еще и валявшийся там с давних пор рюкзак. Помнящий не то что студенческие годы, а даже еще старую школу ранец выглядел далеко не новым. Половина его кармашков на молниях давно не застегивались, а один так и вовсе зиял дырой на месте вырванного гвоздем клока. Однако лямки позволяли носить поклажу за спиной, оставляя руки свободными. Очень ценное качество в том случае, если может срочно понадобится прицелиться. Или хотя бы пырнуть кинжалом слишком близко подобравшегося зараженного. Косой утверждал, будто они могут истечь кровью, а раз так – то не обязательно бить их исключительно в голову, хватит и живота. Во всяком случае, тем, кто не успел разъесться в чудовище, игнорирующее даже прицельную очередь из пулемета. Выйдя в дверь и привычным жестом захлопнув за собой дверь, Гектор провернул ключ и замер… Во-первых, он не знал, куда ему теперь идти. А во-вторых, пытался понять, зачем нужна была возня с замком, если в заборе после танка все равно осталась шикарная дырища? Даже две, с разных сторон участка. Тело просто сработало на автомате само, пока разум витал где-то далеко. Вот только от привычки делать все на одних рефлексах стоило отвыкать – и чем скорее, тем лучше. Скажешь первому встречному чисто по инерции «добрый день», а он тебе возьмет и в горло зубами вцепится. Любителей человеческой плоти в округе должно быть куда больше, чем нормальных людей. Даже с учетом того, что на дачных участках народ утром практически отсутствовал, отдельные энтузиасты вроде него самого обязаны найтись просто по законам статистики. Или те, кто пришел полакомиться их мясом.

Первых людей, которые собственно людьми-то уже не являлись, он встретил всего-то через жалких две сотни метров. До конца радиальной улицы с грунтовым покрытием оставалось совсем чуть-чуть. Уже видно было небольшой овраг, где по весне журчали ручьи талых вод, и идущую вдоль него дорогу с незначительными следами асфальта, разбитого десятилетиями непрерывной эксплуатации и сотнями катающихся туда-сюда каждые выходные машин. Медленной шаркающей походкой с трудом стоящего на ногах человека из-за угла вывернулась фигура в пятнистой военной форме. Она не вытягивала вперед руки и не хрипела: «мозги-и-и-», но сразу было понятно, этот обитатель расположенного неподалеку аэродрома – мертв. Причем уже некоторое время. Его левую щеку кто-то сжевал, обнажив кости подбородка. А еще на штанах между ног расплывалось огромное темное пятно, вокруг которого так и роились мухи. Но солдатик, а судя по остаткам лица и погонам перед Гектором был обычный салага-срочник, казалось, не замечал в себе ничего необычного.

– Стой! Стрелять буду! – На всякий случай предупредил Маслов, а потом вопреки своим же словам потащил из-за пояса правой рукой кинжал. Слова Косого о том, что нежелательно суметь двигателями, иначе с округи вся элита сбежится, прочно засели у него в голове. А в их любви к источнику громких звуков он лично убедился меньше часа назад. И вряд ли монстры идут на звук мотора, но игнорируют пальбу. Хорошо еще из подвала акустические колебания при всем желании в стороны разойтись не могли. – Ну, парень, я предупредил! Тебе же хуже будет!

Зомби выставленный вперед клинок проигнорировал. Более того, он на него сам и насадился животом сантиметров на двадцать, неожиданно резким и четким движением метнувшись к Гектору вплотную и протягивая рот к человеческой плоти. Если бы Маслов в последний момент не врезал ему левой рукой по челюсти, то остался бы как минимум без носа. Выдернутый из брюха вместе с кровью и, кажется, какой-то частью кишок кинжал покойник попросту проигнорировал. Возможно, потом он и сдохнет… Но до этого момента бросит все силы на то, чтобы отобедать встретившимся ему дачником.

– Отцепись, зараза! – Решение вступить с покойников в рукопашную уже не казалось Гектору таким умным. Зомби вел себя как типичный драчливый пьяница, то есть стоически сносил все получаемые повреждения, буквально повиснув на сопернике. Нет, пару раз он пытался стукнуть человека и сил на удар не жалел, но действовал до того неловко, что первый раз саданул по подставленному на пути размашистого замаха плечу, а второй раз и вообще пытался нокаутировать рюкзак. – Черт, да как же тебя ножом-то прикончить?!

Колотые раны живота и груди покойник успешно игнорировал. Воспользовавшись тем, что противник на ногах едва стоял даже без посторонней помощи, Гектор подставил ему подножку и уронил зомби на землю. А после принялся пилить своим оружием шею начинающего людоеда, видимо никого в своей не-жизни сожрать еще не успевшего. Определенно кинжалом следовало работать как-то иначе. Кости позвоночника нащупать лезвием получилось, а вот сделать с ними чего-нибудь – нет. Солдат, даже не вставая, умудрился цапнуть своего обидчика за голень. Хорошо хоть зубы у него оставались обычными человеческими и плотную ткань джинсовых штанов он банально не прогрыз. Но было больно. Матерясь, как сапожник, Маслов чуть ли не наудачу вонзил оружие в ухо покойника и, неожиданно, лезвие погрузилось внутрь довольно таки глубоко. И хватка мертвых челюстей на ноге враз ослабла. Несчастный призывник наконец-то изволил сдохнуть окончательно.

– Да ну нафиг! – В сердцах высказался Гектор, отходя на всякий случай от свежего трупа. Всего за какую-то минуту борьбы он перемазался сильнее, чем мясник на бойне. Кровь из живота зомби обильно залила и джинсы, и рубашку, и даже обувь с носками! Все труды по переодеванию в чистое пошли насмарку. – Лучше за топором схожу, пока далеко не ушел! Этой ковырялкой работать, похоже, еще уметь надо! Или вообще возьму вилы!

В итоге Гектор решил взять с собой и то, и другое. Да, таскать с собой сразу три единицы холодного оружия было немного тяжеловато, но патроны следовало экономить. К тому же при помощи длинного древка можно было обычных зомби повалить на землю, не приближаясь к ним на дистанцию укуса или удара руками. А уж там без проблем отоварить по маковке пару раз, пока они встать пытаются. Вот только когда он уже закончил перебирать свой невеликий арсенал и уже снова готовился выйти через дверь на улицу, то со стороны аэродрома послышался рокот моторов и частые хлопки выстрелов. Откуда-то со стороны видневшихся вдалеке строений на летное поле выехало четыре грузовика, явно прошедших модификацию под условия Улья. Два карьерных самосвала, длинный как сосиска дальнобойшик и полуторка. Их капоты были обшиты стальными листами с торчащими из них в стороны прутьями. Поскольку масса есть произведение силы на скорость, то хорошенько разогнавшись машины могли бы протаранить любого зараженного, не исключая даже чудовищной элиты. А открытые кузова трех из четырех грузовиков были превращены при помощи наваренных стальных прутьев в натуральные клетки, через решетки которых сидящие внутри люди могли отстреливать чудовищ, словно в тире. Именно этим они и занимались, укладывая на гладкий асфальт одного зомби за другим. Толпа ходячих мертвецов хоть и поковыляла к источникам шума, а некоторые и вовсе на них весьма резво побежали, но проникнуть внутрь передвижных крепостей у обычных покойников шансов не было. Гектор явно наблюдал за работой слаженной и хорошо оснащенной группы, чьи представители не первый день выживали в Улье. Смущало его только одно. Украшения, которыми это вооруженное формирование обвешало свой транспорт. Вдоль бортов грузовиков свисали на цепях распятые человеческие тела. Ну, или не совсем человеческие – они изредка шевелились, хотя кажется, пребывали в подобном положении уже давно. Впрочем, чуть ли не хуже, чем подвески из зомби, выглядели нанесенные на капоты машин символы. Владельцы нанесли на свою технику алые пентаграммы с заключенными в них черными свастиками.

– Не, ребята, думаю мне с вами не по пути. – Решил Гектор, рассматривая поднявшуюся на аэродроме суету. Быстренько отстреляв зомби, люди высыпали наружу и принялись сновать туда-сюда между вертолетами и опрокинутым грузовиком. – Хорошие люди с подобными украшениями разгуливать не будут. Ох, е!

Что-то блеснуло на солнце. Возможно, бинокль, а возможно и снайперский прицел. И только потом до Маслова дошло, что если он видит этих фашистов Улья, то и они могут обнаружить его. Тем более, еще пару секунд назад Гектор даже и не думал пригибаться, поскольку продолжающая болеть голова упорно воспринимала все происходящее словно какой-то спектакль. Вот и стоял он во весь рост, закинув вилы на плечо. Попытка залечь и больше не отсвечивать была, безусловно, правильным решением… Но слишком запоздалым. Из недр дальнобойщика выкатилось четыре мотоцикла, рассыпавшихся веером и уверенно покатившихся в сторону дач.

– Да сколько можно уже, а?! – Шепотом спросил небеса Гектор, проворно отползая в сторону своего сарайчика. Сделанный из потемневших от времени и пропитанных какой-то дрянью досок, которые его отец упер с работы лет тридцать назад, снаружи он не просматривался абсолютно. Да и залежи хлама внутри имелись впечатляющие: от старого холодильника до оставшейся после недавнего ремонта плитки, которой все никак не доходили руки вымостить дорожки между грядками. Если байкеры не станут слишком тщательно обыскивать территорию, были шансы там отсидеться. – Может тут хоть пара часов пройти спокойно?! Без того, чтобы меня попытались убить?!

Естественно с курса мотоциклисты не сбились. Танк оставлял за собой такие следы, что пройти бы по ним мог и слепой. Причем без помощи палочки или собаки-поводыря. И мимо туши громадного монстра, которому отпилили башку, байкеры не проехали. Наблюдавший за ними в щелочку Гектор досадливо прикусил губу. Если у него раньше и оставались какие-то сомнения насчет принадлежности данных личностей к фашистам, то теперь они рассеялись как дым. Дело было даже не в характерных пряжках с надписью на немецком «С нами бог», словно сошедших с фотографий о Великой Отечественной. И не в касках с серебряным орлом и серого цвета мышастой форме. К седлу каждого мотоциклиста были привязаны отрезанные человеческие головы. У кого две, у кого три, один и вовсе целых четыре на свой двухколесный транспорт нацепил. И как они ему садиться на него не мешали только? Нормальные люди с таким украшением бы кататься не стали. Ни-когда!

– Элитник. Не сказать, чтобы совсем матерый, но и рубером он быть перестал уже давненько. – На чистом русском языке констатировал один из них, когда квартет разведчиков совершил по окрестностям круг почета и снова вернулся к трупу чудовища. – Башку кто-то уже утащил, а жаль. Могли бы и жемчуга на халяву при удаче поднять.

– Молодец, индеец Зоркий. – Демонстративно похлопал ему любитель чужих голов у седла. – Может, ты заодно расскажешь, кто его прибил? И как? Даже я вижу, что он бежал сюда вон от того танка, из которого выцарапал весь экипаж. Иначе бы они уже дали задний ход. Или передний. В любом случае, развалили эту виллу к чертовой бабушке.

– Да, вмятины на земле остались характерные. Особенно там, откуда жемчужник вот на это ржавое ведро прыгнул. – Согласился с ними третий мотоциклист. – Зубы окровавлены и когти тоже. Кого-то он достал, вот у лапы трава примята почти по контурам человеческого туловища и лужа с него натекла… Но потом этот кто-то видимо встал обратно на ноги и разделал элитника. Только я не пойму, почему тут везде следы всего одной пары обуви?! Причем не только сегодняшние, но и почти стершиеся от времени! А ведь это свежий кластер, его вчера не было, мы проверяли.

– Гильз нету ни одной! – Вставил свое замечание доселе молчавший байкер. – Да и пулевых ран у монстра маловато, с такого количества свинца он в принципе не мог скопытиться.

– Наблюдатель доложил, что видел человека в широкополой шляпе с вилами. – Заметил Зоркий, подходя к столу, на котором Гектор чуть ли не целую вечность назад наводил себе чай. Остывшая заварка его не заинтересовала, а вот фантики до сих пор лежащих в небольшом блюдечке конфет зашуршали только так. – Ганс клялся, что это свежий. Мудила он еще тот и может сканировать только тех, кого видит. Но уж насчет них лажает редко.

– И? Не думаешь же ты, будто это сделал местный огородник? – Фыркнул любитель голов. – Завалить жемчужника вилами?! Ну ладно, фиг с ним… Пусть даже копьем. Все равно нереально.

– В принципе, это возможно, только не для огородника, а для какого-нибудь серьезного рейдера, ни дня не проведшего без гороха. Вы же знаете, у зараженных затылок – самое уязвимое место. – Гектор не смог определить, кто это сказал. Видно ему было плохо, а запомнить голоса фашистов он бы не успел чисто физически. – Хороший клокстоппер мог бы на сверхскорости ударить прямо между дольками. Прокаченный ловкач тоже, они лишь немногим медленнее двигаются. У силача шансов на порядок меньше, но все ж таки не ноль. Но почему тут следы только одной пары ног? Причем старые… И еще от какой-то тележки свежая колея.

– Может, он просто следов не оставляет. Не самый полезный и частый дар по меркам Улья, но бывает. Или обувь специальная, нолдовская. Я слышал, у их военных такая встречается. Сделал дело, ушел, и фиг мы его теперь найдем. – Развел руками молчун. – А огородник действительно местный. Иммунный или даже зараженный, но пока вменяемый. Жил он тут, ну в смысле батрачил. Когда увидел танк и элитника спрятался, а потом вылез. И вилы с собой для уверенности взял. А нас увидел – опять заныкался в какую-нибудь щель от греха подальше. Не надо быть Зорким, чтобы понять: наши колымаги вовсе не пансион благородных девиц на прогулку вывезли.

– Ну, вот нормальные версии нарисовались. Сразу бывшего следака видно. – Усмехнулся любитель чужих голов. – Если так, то вряд ли огородник далеко ушел. Надо найти и расспросить, как выглядел рейдер и, главное, куда делась голова жемчужника. Подчеркиваю, расспросить, то есть брать надо живым! Смотрите не перепутайте опять предупредительный выстрел с контрольным! А то фюрер вас вместо него самих зомбаков кормить отправит!

Гектор медленно и осторожно опустился на пол, благо там между кое-как подогнанными друг к другу темными досками тоже имелись щели. И именно на них у него была сейчас вся надежда. Ну и на пистолет, само собой. Пять целей сразу – многовато. Когда один из них зайдет в сарай, то фашистов быстро останется четверо. Тут расстояние даже меньше, чем в подвале, с двух метров он не промажет. И убойная мощь у пистолета Косого достаточная, чтобы контрольный выстрел производить не пришлось. Увы, потом его постараются изрешетить. И стенки пули не остановят, они хоть и толстые, но все же деревянные. Однако враги будут чисто рефлекторно палить на уровне груди или пояса, тогда свинец впустую пролетит над головой. А сам он, если повезет, сможет достать их через щели. Благодаря маленькому калибру странные сферические заряды легко там пройдут.

Фашисты уже подходили к сараю, закономерно решив начать обыск округи с ближайшего убежища, как вдруг идущий позади всех любитель голов посмотрел куда-то влево, переменился в лице и истошно заорал: «Скреббер идет!». И, судя по мгновенно побелевшим и перекосившимся от ужаса харям остальных, а также скорости, с которой байкеры развернулись к своему транспорту, завели его и пустились в разные стороны наутек, забыв приказы начальства, кем бы ни было это таинственное существо, его бы очень охотно взяли на довольствие в Красную Армию.

Лежащий на хорошо утоптанной земле Гектор почувствовал вибрацию, словно где-то рядом шел поезд. Вот только он прекрасно помнил: в радиусе пятидесяти километров от его дачи железнодорожных рельс в принципе нет. Следовательно, приближалось нечто другое. Просто сходное с локомотивом по массе и прочим тактико-техническим характеристикам. Простейшая логика подсказывала, приближается именно таинственный «скреббер». И, учитывая привычки местных чудовищ, он почти наверняка плотоядный. А еще пройдет прямиком через участок некоего Маслова Гектора Алексеевича и хорошо еще, если не напрямик через этот сарай.

Глава 3

Скреббер походил на ужасающий гибрид многоножки, мокрицы и агрессивного инопланетного завоевателя. Большой такой многоножки размером с локомотив и пару вагонов. Страшненькой такой мокрицы, вскормленной жидкими мутагенами напополам с водой для охлаждения реакторов. Очень злого такого ксенодесантника, который прилетел с другой стороны Галактики на свои кровные, поскольку зарплату ему последние десять тысяч лет задерживают. К огромному счастью и облегчению Гектора эта тварь прошла все же не по его участку. По парочке соседних. Разворотив мимоходом временно прижавшейся к земле и чего-то вынюхивающей рогатой мордой средних размеров двухэтажный дом, втоптав его в землю и позволив через щелочки сарая сполна налюбоваться на все ее отвратительное великолепие. Изгибающееся волнами тело нескольких метров высотой с сегментным панцирем по всей спине и груди, парой не то клешней, не то рук, башкой четырехглазого жука и тремя рядами ног. Все это слепленное кем-то безумным воедино отвратительное великолепие перло вперед с грацией и целеустремленностью бешеного слона в посудной лавке. И не надо было долго гадать, чтобы понять, кто является его целью. Люди. Вернее, фашисты. И судьба их была предопределена. Грузовики – не мотоциклы, которые даже и не успели-то уехать особо далеко. Им, чтобы разогнаться, время надо. Даже если водители выжмут педаль газа на полную и не станут тратить ни секунды на то, чтобы собрать разбежавшихся по взлетному полю товарищей. А скреббер, то ли взбешенный вторжением чужаков на свою территорию, то ли просто очень желающий кушать, уже выдавал никак не меньше сотни километров в час. И при виде скопления жалких человечков и их тарантаек, он поднажал еще больше. И без того резвый до ужаса монстр перешел на максимальную скорость, свернувшись в клубок и покатившись вперед, будто самый большой в мире шар для боулинга.

– От этого я на своих двоих не убегу. И пистолет при встрече с ним нужен только затем, чтобы застрелиться. – Как-то меланхолично отметил Гектор, переползая к другой стороне сарая. Тварь, в каждом движении которой чувствовалась какая-то неуловимая чуждость, просто не воспринималась им как объект, против которого можно бороться. Во всяком случае, простому человеку. Для этого нужно было стать суперменом. Или хотя бы оператором мобильной ракетной установки. Желательно заряженной сверхзвуковым реактивным снарядом, предназначенным для поражения бронированных кораблей противника с дистанции как минимум в пару сотен километров. – С другой стороны, фашистов много. И они тут не первый день живут. Может, и одолеют зверюгу тупо за счет количества стволов и огня со всех сторон. Где-то же должно быть у нее уязвимое место?

Рассыпавшиеся по вертолетной площадке люди к появлению монстра были готовы… Вернее, они были готовы к любой неожиданности, которые в Улье имеют тенденцию быть сплошь неприятными. Впрочем, если всадить в нее достаточно свинца, то проблема может и исчезнуть, вернее издохнуть. Фашисты, возможно, предпринять какие-то меры по устранению угрозы и пытались. Но – не смогли. Несмотря на треск автоматов, ружей и даже частое пулеметное стаккато громадный хитиновый шар врезался в один из самосвалов и опрокинул его. А после скреббер на секунду развернулся обратно, станцевал на поверженном противнике нечто вроде чечетки и вновь принял защищенную со всех сторон форму, напоследок швырнув в кого-то при помощи своих клешнелап куском кузова весом в пару тонн. Четкость его реакции поражала. Монстр успел свернуться клубочком как раз вовремя, чтобы принять на свой монументальный панцирь несколько гранатометных выстрелов, распустившихся поверх брони чудовища дымными цветками. Насколько видел из своего наблюдательного пункта Гектор – ущерба они не нанесли. Впрочем, возможно какие-то сколы на спине дальнего родича мокриц с сороконожками появились. Но тогда они остались достаточно маленькими, чтобы из общей текстуры бронированного сегментного тела никак не выделяться.

Снова покатившийся вперед шар вообще уж непонятным образом взмыл в воздух, словно подпрыгнув. И приземлился он на самый длинный из грузовиков, ломая его пополам, словно каратист положенную на кирпичи доску. Вновь выпрямившаяся тварь залезла в ту из получившихся частей, которая была прицеплена к кабине как кошка в коробку: ужавшись так, словно она не твердое тело, а занимающая абсолютно весь доступный объем жидкость. Те, кто оказался внутри, неминуемо были раздавлены. Вышел из этого «логова» монстр по-своему даже изящно – проломив головой переднюю стенку кузова и мимоходом растоптав кабину вместе с водителем. Машина Гектора, на которую запрыгнул прыгучий элитник, по сравнению с ныне жалкими остатками некогда грозного короля дорог находилась вообще в идеальном состоянии! В одном из вертолетов заработал пулемет. Ну, или авиационная пушка. В общем, прицепленное к короткому крылу орудие. Словно огненная струя вонзилась в бок твари, и в первый раз с начала боя она действительно сочла нужным уклониться от человеческого оружия. Метнувшись вбок с невероятной скоростью, хотя казалось бы, куда уж быстрее, скреббер ушел из зоны поражения турели и выплюнул в сторону стоящей на асфальте машины струю грязно-зеленой жидкости. Металл винтокрылого аппарата немедленно поплыл под собственной тяжестью, изрядно размягчившись из-за воздействия невероятно концентрированной кислоты. Пара секунд – и на месте грозной машины осталась лишь груда мусора, в которой прежние очертания скорее угадываются, чем узнаются. Уцелела ли у засевшего в ней смельчака хоть пара костей или он растворился весь и без остатка, можно было только догадываться.

Если монстр и понес от ранений какой-либо существенный урон, то виду не показал. Возможно, у него просто было слишком много ног, чтобы хромота десятков на пять-шесть стала заметной. Пытающуюся смыться от него подальше полуторку он догнал в три прыжка и прихлопнул небрежным движением хвоста. Передняя часть монстра осталась в неподвижности и выступила точкой опоры, а задняя оторвалась от земли, поднялась в воздух на высоту десятка метров и подобно молоту устремилась вниз, буквально размазав грузовой автомобиль по асфальту. Дурной силищи у скреббера было больше, чем у среднестатистического казнокрада бюджетных денег. А ловкости и гибкости твари позавидовали бы профессиональные гимнасты.

– Все. Финита ля комедия. – Поставил крест на фашистах Гектор, наблюдая за последними трепыханиями обреченных людей. Народ бежал в разные стороны, видимо надеясь, что один-единственный монстр сразу за всеми не угонится. Сражаться пытались только либо самые смелые, либо самые глупые. Один из них, вооруженный длинной трубой, практически в упор влепил по ужасающей многоножке не иначе как из реактивного пехотного огнемета. На сегментированном панцире твари, снова подставившей под удар вместо уязвимых частей кормовую броню, заполыхало пламя… Но теплопроводность хитина у дальнего родича мокриц определенно оказалась на высоте – когда огнесмесь прогорела, то только чуть закопченное пятно и осталось. А смельчака, кажется, съели. Во всяком случае, клешнерукой цапнули и к четырехглазой жучиной голове поднесли. Подробностей Гектор из-за не слишком удобного расположения щелей не увидел и был очень этому рад.

Минут пять понадобилось скребберу для того, чтобы окончательно устранить все следы помешавших ему людей: растащить последний самосвал по винтикам, отловить не успевших исчезнуть из зоны видимости беглецов, раздавить до состояния груды технического мусора даже почти безвинно попавшие под раздачу вертолеты. А после титаническое насекомое, ну или кем там эта тварь была в действительности, изволило утечь куда-то в сторону горизонта по своим делам. Причем с таким безразличным видом, словно ничего и не было. А куча изувеченных трупов и груды мусора, лишь недавно бывшего техникой, появились тут сами собой.

– Как страшно жить. – Сформулировать свои мысли как-то иначе у Гектора не получалось. Даже матом. Мешало не столько воспитание, сколько образование: Маслов подходящих к ситуации слов не знал! – Косой говорил про десять лет… Если не врал, то он был самым везучим чертовым сукиным сыном в мире! А может и не в одном… И вряд ли я такой же счастливчик.

Размышления Гектора об отвлеченных вещах прервал треск моторов. Сначала к сараю подъехал один мотоцикл, потом другой, спустя еще полминуты явился третий. Байкеры, кинувшиеся наутек при виде монстра, вернулись обратно. Видимо им повезло оказаться достаточно шустрыми и малоразмерными целями, чтобы скреббер не счел нужным гоняться за каждым из них в отдельности. Пока одного поймаешь – остальные уже за горизонт убегут.

– А Зяма где?! Желтый, куда ты его дел? – Первым делом уточнил любитель голов. – Я же видел, вы с ним примерно в одну сторону драпали!

– Нету Зямы. – Вздохнул тот из фашистов, кто обычно предпочитал отмалчиваться. – Обернулся не вовремя, налетел на кочку и… Короче, все всмятку. И мотоцикл, и дерево, куда он головой вперед влетел и башка евошняя. Двести с лишним ведь гнал, чего вы хотите? Бля, нехорошо как вышло! Он же мне три спорана должен был!

– И мне четыре. – Согласился с ним Зоркий. – Помянем?

– Не сейчас. Такими делами на свежем кластере, да еще так близко к Пеклу, не занимаются. – Категорически отмел предложение любитель голов, видимо бывший у остальных байкеров в авторитете. – Это потом, когда вернемся в Бункер… Если вернемся. Как по мне, так этого лучше не делать. Фюреру не понравится то, что вместо патронов, пулеметов и взрывчатки он получит кукиш с маслом. Да и из-за потери Ганса расстроится, он же ж его любимчик, единственный на всю округу толковый сканер-ментат. А те, кто его огорчает, долго не живут.

<< 1 2 3 4 5 >>