Оценить:
 Рейтинг: 0

Дело об убийстве Рощина-Инсарова

Год написания книги
1899
1 2 3 4 5 >>
На страницу:
1 из 5
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Дело об убийстве Рощина-Инсарова
Влас Михайлович Дорошевич

«Известие в духе времени. За последнее время у нас царит обвинительное направление. Я отношусь с величайшим почтением к правосудию и преклоняюсь пред милосердием. Правосудие родилось на земле, родина милосердия – небо. Это с неба звучал голос…»

Влас Михайлович Дорошевич

Дело об убийстве Рощина-Инсарова[1 - Впервые – «Россия», 1899, No 80.]

* * *

«Киев. – Вследствие предписания министра юстиции, палата, в распорядительном заседании, войдет в рассмотрение вопроса о правильности постановления окружного суда по делу художника Малова».

    Газетная телеграмма

Известие в духе времени. За последнее время у нас царит обвинительное направление.

Я отношусь с величайшим почтением к правосудию и преклоняюсь пред милосердием. Правосудие родилось на земле, родина милосердия – небо. Это с неба звучал голос:

– Милосердие, милосердие всем живущим на земле!

И прочитав, что г. Малов освобожден от суда[2 - …что г. Малов освобожден от суда… – А.К. Малов был признан невменяемым и вскоре выпущен на свободу.], – я порадовался этому акту милосердия.

Меньше всех я радовался, конечно, за г. Малова. Слава Богу, что человек избег каторги. Но надо сказать правду, на Сахалине я встречал людей[3 - …на Сахалине я встречал людей… – Дорошевич побывал на Сахалине в 1897 г. С лета 1899 г. в газете «Россия» шла публикация очерков Дорошевича о сахалинской каторге, начавшаяся в 1897 г. в газете «Одесский листок».], заслуживающих гораздо более жалости и симпатий, чем г. Малов.

Гораздо больше я радовался за г-жу Пасхалову. На суде этой много перестрадавшей женщине предстояла тяжкая роль. Отказаться давать показания, – скажут:

– Жестокосердие!

Давать показания, – пройти сквозь строй мучительных вопросов, которые будут задавать и прокуратура, и защита. Это – душевное наказание, стоящее телесного.

Но больше всего я радовался за память покойного Н.П. Рощина-Инсарова.

Я знал, в чьи руки попало дело Малова. Один очень ловкий, очень юркий, очень пронырливый, мелкий одесский присяжный поверенный, лишь только случилось несчастье, обратился к г. Малову с предложением защищать, и г. Малов «дал свое согласие», избрал его себе защитником.

Это тоже немножко странная черта! Малов, к чести его сказать, не допускает мысли о каких-нибудь «отношениях» между его женой и покойным Рощиным. И вот, убив человека ни за что ни про что, – он первым долгом начинает заботиться о защитнике. Немножко рано, немножко поспешно…

Я знавал одного убийцу, убившего ни в чем не повинного человека. Когда ему предложили защитника, – он отвечал:

– Ах, уйдите вы от меня, ради Бога! Не все ли равно, что со мной будет?! Каторга, оправданье, – да разве они вытравят из моей души это ужасное воспоминание? Разве спасут меня от меня самого?

В это время думают об убитом, и немножко рано думать о себе.

Я знал, как повелась бы эта зашита. Сколько ушатов грязи было бы вылито на память Н.П. Рощина-Инсарова. И относительно актера – это сделать не трудно. Добродетельнейший из актеров – чудовищнейший «обыватель».

Стоило задать вопрос:

– Отношения Рощина к женщинам?

Если взять Рощина отдельно, – получится картина, которая ужаснет добродетельные сердца. Если взять его в той обстановке, в которой он жил, в той среде, в которой он вращался, – вы увидите, что Рощин вовсе не был «чудовищем», что он был лучше и скромнее многих и многих.

Ведь, вон после его смерти один из известных артистов уверял же, что артист «должен» прельщать дам, иначе он не будет иметь никакого кредита у публики, как jeune-premier. Что jeune-premier[4 - Jeunne premier (фр.) – амплуа первого любовника, сценический образ молодого мужчины.] должен кружит дамам головы, чтоб «тренироваться».

При всем веселом отношении покойного Рощина к жизни, – у него никогда не было такого циничного взгляда на «связи» с женщинами. Ои искренно увлекался и увлекал. Он любил женщин, и женщины любили его. Разве это так ужасно!

А на суде, где стали бы говорить не о нравах среды, а только о Рощине, картина получилась бы ужасная.

– Его увлеченья рассеяны по всей России!

Но он и скитался по всей России. Здесь проживет несколько месяцев, там блеснет мишурной роскошью костюма, красивой, пылкою тирадой роли, искренним, неподдельным чувством, – и исчезнет. Актер – это эпизод в жизни женщины-обывательницы. И вся его жизнь, это – пестрая цепь эпизодов. Такова участь.

Из этого юркая зашита создала бы ужасную картину, и память хорошего человека, быть может, была бы втоптана в грязь.

Вот почему мое обывательское сердце радовалось, что суда не будет. Мы любим тишину. И если дело гасится тихо, без шума, радоваться свойственно нашей натуре:

– Так-то оно лучше!

Я думаю, то же, что чувствовал я, чувствовали и многие, прочитав известие, что дело прекращено.

Но, милостивые государи и милостивые государыни, имея сожаление к мертвым, пожалейте и живых, – имейте милосердие к преступнику, но имейте милосердие и к людям, ни в чем не повинным.

Уже вторая фраза приятной телеграммы звучала странно:

– Малов отдан на попеченье матери.

Отдать 35-летнего мужчину «на попечение родителей» это – юридическая форма, которой вы никак не наполните жизненным содержанием.

Старуха-мать, которая «глядит» за своим 35-летним сыном:

– Не делай того-то! Не ходи туда-то! Не говори того-то! Не думай о том-то!

Если человек нуждается в «присмотре», в «наблюдении», – он и должен быть отдан под действительный, а не номинальный присмотр, под настоящее ежечасное наблюдение. Это должно быть сделано в интересах тех, кто может пострадать из-за выходок больного, нуждающегося в присмотре и без присмотра пущенного человека.

Г-н Малов любит свою жену. Несомненно. Хотя особою любовью.

Через несколько минут после убийства одним из первых его вопросов в участке было:

– А позволят жене следовать за мной в каторгу?

Г-же Пасхаловой, после убийства из-за нее ни в чем не повинного человека, г. Малов внушает, вероятно, ужас, смешанный с каким-то другим чувством.

Она, ранним утром, когда в соборе никого не было, молившаяся и рыдавшая у гроба Рощина-Инсарова, ни разу не нашла в себе сил, чтоб посетить мужа в тюрьме.

А когда ей передали его просьбу – хоть приехать во двор тюрьмы, чтоб он мог видеть ее хоть из окна, – она ответила:

– Довольно этих комедий!

Эти два чувства, – то, которое питает он к ней, и она к нему, – вот уже готовая почва для возможной трагедии.

И мы на днях еще читали в газетах, что г-жа Пасхалова возбудила ходатайство о разводе и застраховала свою жизнь, ради детей, в 20 тысячах.
1 2 3 4 5 >>
На страницу:
1 из 5

Другие электронные книги автора Влас Михайлович Дорошевич