ЛИТЕРАТУРА >>
тема: Яков Есепкин Готическая поэзия
автор темы:
silverpoetry
цитировать
Яков Есепкин


Портреты юдиц с беленой и темными кубками

Тридцать первый фрагмент

На червленых серветках тлеют
Золотыя и красные свечи,
Внове ангели тихо пеют
И хористки лишаются речи.

Это мы премолчим, это мы,
Яко шумно юдицы алкают,
И в решетах царицы Чумы
Жгут белену, о тортах икают.

Шелк менады вознимут слегка,
Обнажая лишь течива хладной
Всеотравленной мглы и шелка
Ид каймой соводя червоядной.

Сорок третий фрагмент

Хлебы черствые в снах преломим,
Кровью шелки юдиц оторочим,
Всяк скиталец звездами томим,
Феи, вейтесь, мы ль юность порочим.

Будут литии ангелы петь,
Аще мелос божественный слышат,
Иль во трауре Идам успеть,
Суе темною млечностью дышат.

Ах, тогда и подсядем к столам,
За какими еще юродные
Молча ждут нас и яд ангелам
Возлиют на хлеба ледяные.

Пятидесятый фрагмент

Пой, царица Чума, веселись,
Яко лона юнеток увечны,
Отемняйся и дивно белись,
Кратки сны, а хождения вечны.

Славим пир этот, славим, зане
Темны бреги иные, смеются
Иды грузные пусть во огне
И начиния млечные бьются.

Девы-лилии присно ль таят
Кубки с черной отравой, мерцая
В бледном шелке, и нас ли поят
Щедро ею, огонь созерцая.

Портреты юдиц с вишневыми амфорами

Двадцать первый фрагмент

Золотою виньетой письма
Георгины сведем и лилеи,
Яко бал, им всеправит Чума,
Разговляются Ханы и Леи.

Меж начиний и емин темны
Лишь пасхалы, совитые ядной
Тусклой цветию, вещие сны
Полны каморной мглой неоглядной.

Иды, Иды, миазмы сие
Вам дарят ли вишневую млечность,
Преливая на шелк и остье
Из фарфорников неб червотечность.

Тридцать четвертый фрагмент

Из Никеи ко шумным столам
Яства дивные феи ночные
Поднесут в укоризну юлам,
О шелках пьющим тьмы ледяные.

Разлетайтесь, корицы, сама
Клитемнестра блаженствует с нами,
Ядом томная дышит гурма –
Все измучены вещими снами.

Что и траур по царям носить,
Снимут юдицы ночи вуали
И начнут внове зло голосить
Меж теней, где вечор пировали.

Пятидесятый фрагмент

Звездной млечностью дышит Морфей,
Соберутся одно ягомости,
И к столам наведут белых фей,
Будут помнить их царские гости.

Гряни, пир отходной, веселы
Аще фурии, пусть каменеют,
Мы и сами ль мелово белы,
Где амфорники юдиц темнеют.

Цветом ветхих гранатов оне
Прелиются, червленой отравой,
И с лилеями блещут во сне
Под лавастровой хладной оправой.

Тема создана: 2021.02.14 16:49 MSK | Исправлено: 2021.02.20 16:41 MSK
1 2 >>
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин



Пир Алекто


Четырнадцатый фрагмент пира

От смерти вряд ли Йорик претерпел,
Певцов ночных Гекаты отраженья,
Призраки за восьмой стольницей, пел
Художник всякий глорию ей, жженья

Порой и адской серности, увы,
В тенетах славы значить не умея,
Что праздновать в себе мокрицу, вы,
Времен иных скитальцы, Птолемея

Сумевшие, быть может, оценить
Учёный подвиг, маску ретрограда
Унёс в могилу он, а хоронить
Идеи любит Клио, маскерада

Тогда ей и не нужно (сей чудак
Достиг великой мудрости и тайны
Покров чуть совредил, когда чердак
Вселенский есть иллюзия, случайны

Всегда такие вспышки, гений -- раб
Судьбы фавора, знание земное
Его определяет фатум, слаб
Творец любой, величие иное

Имеет столь же выспренний посыл,
Несть истин многих, гений и злодейство,
Заметим, врать не даст Мафусаил,
Прекрасно и совместны, лицедейство

Доступно всем, а нравственный закон
Внутри, не Кант один бывал сей тезой
Астрийской ввергнут в смуту, Геликон
Хранит благие тени, их аскезой

Корить возможно ангелов, так вот,
Не гений за порочность отвечает,
Равенствует ли Бродского кивот
Божнице – речь кому, творец лишь чает

Прозрения для всех, в орбитах цель
Следит, а на Земле ничем он боле
От нас неотличим, раба ужель
Судьёй назначить верно, в чистом поле

Гуляют души, знанием своим
Способные утешить и развеять
Морок сомнений вечных, только им
Положен свет, алмазы нощно сеять

Лишь им дано, убийц и жертв делить
Какой-нибудь линейкою иною
Пусть пробуют камены, обелить
Нельзя морочность душ, за временною

Поспешностью оставим это, две,
Четыре, сорок истин и теорий
Нулям равны, у Данта в голове
Пожар тушили музы, крематорий

Бессмертия нам явлен, разве блеск
Его, поймут ли мученики, ложен,
Комедии божественной бурлеск
На ярусник сиреневый положен

Искусства, парадоксы дружат здесь
С обманом возвышающим и только,
Учений и теорий нет, завесь
Их скатертью, останется насколько

Безсмертие в миру, ещё вопрос,
Точней, ещё загадка, Дау милый,
Зане душою темною возрос,
Легко изрек печальный и унылый

Последний мадригал: мы объяснить
Сегодня можем то, что пониманью
Доступно быть не может, миру ль нить
Доверит Ариадна, тще вниманью

И муз, и тонких граций доверять,
По держит всё ещё с амонтильядо
Лафитник, нить ли, здравие терять
Ума, равно тщете вселенской, Прадо,

Холодный Эрмитаж и Лувр пустой
Вберут алмазный пепел, эстетичность
Одна скрывает смысл, символ простой,
Пророка выдает аутентичность,

Но лучшее небесное письмо
До нас не доходило, мрамр чернильный
Всегда в осадке был, певцам трюмо
Свиней являло, сумрак ювенильный

Окутывал пиитов, их уста.
Печати родовые замыкали,
Ничтожество сим имя, но чиста
Символика имен самих, алкали

Владетели величья и взамен
Хорической небесности вечерий
Им дали благость черствую, камен
Ужасно попечительство, Тиверий,

Калигула, Нерон и Азраил,
Собравшись, не сумеют эти узы
Порвать, Адонис нежное любил
Цветенье, но фамильные союзы

С восторженною лёгкостью в руин
Зломраморную крошку обращают
Ещё пред Апокалипсисом, сплин
Бодлер цветами зла поил, вещают

Нам присно аониды о конце
Времен и поколений, им урочно
Иллюзии варьировать, в торце
Любого камелота – дело прочно –

Струится разве кровь, а Птолемей
Был всуе упомянут, но ошибка
Его надмирных стоит месс, посмей
Её тиражить будущность, улыбка

Давно могла б Фортуне изменить,
Бессонный хор светил есть иллюзорный
Провал, загробный мраморник, тризнить
Им суе, мир воистину обзорный

Весь зиждется в орбите всеземной,
Мы видим иллюзорное пространство,
Закон внутри и небо надо мной:
Иммануил ошибся, постоянство

Такое астрологии темней,
Урания пусть вверенные числа
Учёным демонстрирует (за ней
Не станет, мы не ведаем их смысла);

И вот, певцов ночных призрачный хор,
Стольницу под восьмою цифрой зряши,
Расселся незаметно и амфор
Чудесных, расположенных вкруг чаши

С порфировым тисненьем, в мгле сквозной
Мог тусклое увидеть совершенство,
Изящные лафитники луной
В плетенье освещались, верховенство

Манер великосветских, дорогих
Теней сердцам истерзанным традиций
Щадило вежды многих, у других
Веселье умножало, бледнолицый

Гамлет сидел меж Плавтом и хмельной
Медеей, те соседствовали чинно
С Овидием и Фабером; одной
Картины этой виденье повинно,

Возможно, в сем: из пурпура и мглы,
Сквозь морные летучие гримёрки
Зерцально проникая и столы,
Алекто оказалась близ восьмёрки.

Сообщение создано: 2021.02.16 09:57 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин


Портреты юдиц на пирах

Второй фрагмент

Пой, Урания, дивам хвалу,
Совиенным во звездные шелки,
Оглашай юных граций к столу,
Им дари ледяные заколки.

Будут пиры одесно греметь,
Будут юдицы мела белее,
Яко туне о хорах неметь,
Всяка яд пусть каждит на лилее.

Ах, одне ли царевны и пьют
Из флиунтских начиний рейнвейны,
Где отраву нам щедро лиют,
Где архангелы снов темновейны.

Четырнадцатый фрагмент

Мглой и шелком увьются пиров
Золотые богини и сникнут,
И тогда ко серебру шаров
Соваянья ночные приникнут.

Нас еще ль дивы млечные ждут,
Нас еще ли обручницы чают,
И каймою червонной ведут
Лядвий морок и томно скучают.

Сколь юдицы от черных шелков
Захмелеют, в дьяментные течи
Кровь лия, мы звездами альков
Их востлим и всетемные свечи.

Сороковой фрагмент

Вновь гиады отраву таят
И серебро в начинье мешают,
Торты вишнями чинят, слоят
Ядом их и пиры оглашают.

Нитью чермной обвесть ли столы,
Елей остия шелком загробным
Исплести ль, юдиц хоры милы,
Гостей жалуют смехом утробным.

Траур их веселей именин,
Боги, боги, хотя бы узрите,
Как темнятся оне средь менин
И во черном пеют лазурите.

Портреты юдиц с алавастром и цветками

Двадцать пятый фрагмент

Фиолетовый купол претмим
Цветом ночи, гранатовой слотой,
Плачь и смейся, юродивый мим,
Внемли ночь под небесной золотой.

Май арому свою расточит,
Золотые менады воспрянут
Ото сна, их поднять ли на щит,
Яко литии млечные грянут.

Иль юдицы опять набегут
С хлебом тлеющим в морочный хором –
Петь отроцев, каких оболгут,
Сотемняясь за ангельским хором.

Сорок второй фрагмент

Шелк сугатный пасхалов огни
Изукрасят, виденья ночные
Преявятся во ядной терни,
Ледяные оне, ледяные.

Утром челядь отмоет столы,
Вновь емины златые наставит
К алавастрам, что юдицы злы,
Всяка с желтым цветком и лукавит.

Ах, пируйте, пируйте одно,
Тьму цедя о еллине и гое,
Под холодным серебром вино
Изливая в начинье благое.

Пятидесятый фрагмент

Лепестки черных роз для цариц
В меловое начинье собросим,
Пышен стол от летящих кориц,
Мы ль эфирность у неба воспросим.

Пей с живыми, царица Чума,
Бал твой красен и ломкие хлебы
Овивает златая арма,
Коей дышат лишь ангели Гебы.

Из подвальников яды внесут,
Битых амфор хрустальные течи
Премерцают и царей спасут –
Мелом гасящих темные свечи.

• Дорогие читатели! Произведения Якова Есепкина изданы в России, США, Канаде, их можно приобрести в Интернете и элитарных книжных магазинах мира. Сейчас к изданию подготовлены книги «Сонник для Корделии», «Ars», «Эфемериды». Знакомьтесь с творчеством культового автора.

• Изданные книги Якова Есепкина: «Lacrimosa», «Космополис архаики» (первая и вторая части), «Порфирность», «Кривичские лотосы», «Траур по Клитемнестре», «Вакханки в серебре», «Хождения и пиры», «На смерть Цины».

Сообщение создано: 2021.02.17 16:02 MSK
silverpoetry цитировать
Марс

Из главы «Эпилог на небесах»

Читатель милый, внемли: времена
Иные чью-то юность искушают,
Груба земная будущность, она
В грядущее манит, провозглашают

Губители судеб святое, им
Лепечущие Парки вторят, Лета,
Меж тем, готова чрез Ерусалим
Приять, холодной тьмою грани цвета

Спокойно угасить и заплести
Хоть косы мертвоимные с венками
И розами совместно, им цвести
Одно в парафьях смерти, плыть веками

По волнам, никуда не исчезать,
Аркадиями грезить, уплывая
Лишь в хроносе бессонном и лобзать
Воды одной патину: вековая

Тоска созвучна шелесту сему,
Цветы имеют душу, сколь мертвы мы,
Они мечтают, смертников письму
Божественному учат, херувимы

На это закрывают вежды, Рай
Кто видел, понимает, наущенье
Не боле, чем обман, еще взирай
Хотя на ады темные, вращенье

Земное гробит слог, пиит любой,
Влюбленный в речь свою, лишь для насмешки
Творит, зане соблазна жертва, сбой
Гармонии всесущ, какие пешки

В ферзей на небах любят обращать,
Спросить кого, но слог земной сиречен,
Трехсложники мертвы, когда вращать
Устанут мир, окажется увечен

Гомер и всякий зрящий, речь пуста,
Порфирные тезаурусы лживы,
Но в мире есть прекрасные места,
Во снах мы созерцаем их, а живы

Цветы одни, розариев пьяней
Нагорий божедревка разве, в цвете
И пурпуре меж ангельских теней
Плывут мирские розы, на корвете

Небесном зрят их странники, в каком
Теперь они пространстве, если точность
Урании присуща и влеком
К парафиям не всуе мир, урочность

Кошмарных снов о вечности ясна,
Вселенная – миражное пространство,
Иллюзия из морочного сна,
Смотри, бегут чрез смертное убранство

Уродливые крысы, нам ли их
В шелках сребристорозовых и неге
Весенней представляли, дорогих
Царевичей в сиреневом ли снеге

Невесты ожидали, Хронос, где
Чудесные грезетки, нимфы сада
Портального, горящие везде
Пред нами взоры нежные, из Ада

Какого сих прелестниц засылать
Картавый Люцифер не поленился,
Одно весне ушедшей исполать,
Нам в саде виноградник белый мнился,

Нам тризнился летучий виноград,
Розарии в плетении жемчужном,
Сирены пели там, сей вертоград
Был нам дарован свыше, на окружном

Ристалищном ограннике блистал
И сумрак ювенильный, небо пело
Само, Зефир чарующий листал
Сиреневые шаты, где успело

Всё это, где волнистые зубцы
Кустарников маньчжурских, росчерк бледный
Столпов душистых, тронные венцы
Пылающей акации, победный

Огонь земного сна, ужели он
Был дикому разору предназначен,
Темней гробницы ветхой Геликон,
Лишь нощь горит, давно переиначен

Земного бытия скупой уклад,
В Элизиуме спит Семирамида,
За Федрой мчит амур, из анфилад
Сочится зелень морная, хламида

К хламиде голубой влечет скелет
Не отрока, так бренного владыки,
Нас юности лишили, морок лет
Дарит ли утешенье, сребролики

Сегодня сонмы ангельские, нам
Их благостное небо посылает
Вокупе с адоносцами и к снам
Склоняет вновь, тенетами пылает

Над вечною весенней целиной,
Над вечною весною, нет возврата –
Не нужно, разве юности одной
Не хватит убиенным, Герострата

Зови, Творитель зла, его свече
Из Ада и долженствует поставить
Отточие на саде, мы в парче
Горящей гробовой стоим, лукавить

Пред этими вратами не смешно ль,
Пусть отроки всебелые иные
Резвятся здесь, белее нас уголь,
Смотри и вижди раны теменные,

Не Марс алкал победы и войны,
Есть области зарайские, оттуда,
Оттуда легионы адов, сны
Готовят в тех квадратах, амплитуда

Смещений их в пространстве неясна,
Когда оно по сути иллюзорно,
А Хронос пьян убойно ль, мертв, от сна
Вселенского темны мы станем, зорно

Пространственное небо, пусть сочтут
Мерцающие хоры звездочеты,
Мы сами в перстах свечки держим, Брут
Горит пред отраженьем каждым: кто ты;

Ах, пурпура не может и во тьме
Быть много, кровь маскировать лишь красным
Достойно, если пиры о Чуме
Грядут, еще мы зрением всеясным

Уголья мировые оглядим,
Бежали крысы мерзкие, но течи
Кровавые не минули, следим
За ними ль, за царевнами, сих плечи

Вздымаются и дышат, и горят,
Что судороги плача – смертной дрожи
Внимают девы, светлые, корят
Весну, портальный сумрак, внове схожи

С отравленными крысами, бегут,
Карминные теряя перманенты,
Развеивая пудру, стерегут
Царевичей убойных, прячут ленты

За спинами траурные, в свиней
Бордовых превращаются, кармяных
И роются в могильниках, до дней
Подсудных им не ангелей румяных,

Но мальчиков кровавых зреть, позвал
Иных теперь Аваддо к пированью,
Бубонною чумой упоевал
Демон земное присно, волхвованью

Не время ныне, крысы разнесли
Чуму, а мы воссядем за стольницы
Пустые и миражные, земли
Не минуть, сколь райские колесницы

Горят, пусть Вакх несет пурпурный хлеб
И трюфели ко винам, угощенья
Достанет для героики и треб,
Для проклятых и мертвых, золоченья

Такого мы не жаждали, свинец
В висках оно убойный сокрывает,
Нести сюда алмазный мой венец,
Вторю, весны по смерти не бывает,

Нет сил ее смотреть из царских врат,
Где мессы звон всенощный благоложен,
Где лотосы терзают, аромат
Роскошный их и тонкий невозможен.

Сообщение создано: 2021.02.18 15:46 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

• Из книги
«Сонник Корделии»


Портреты юдиц с диадемами и вином

Тридцать восьмой фрагмент

Феи тьмы, от июльских лепнин
Убегая, теряют балетки,
Это наших восторг именин,
Сон альковный, где млечны старлетки.

Се этерии цвета и мглы,
Се небес всеюдольная сводность,
Вновь ломятся честные столы,
Ночь цветов преливает холодность.

Будут флоксы арму восточать
У юродных вдовиц на помине,
И тогда мы начинем кричать,
Задыхаясь в небесном кармине.

Сорок пятый фрагмент

Оглашенные вина к столам
Вносят млечные феи Эдема,
Мы ль беспечным угодны юлам,
Всяку ночи мертвит диадема.

Ах, пылай, красноелочный снег,
Расточайтесь, златые корицы,
Бриллиантовых чают лишь нег
Иудейские злые царицы.

Юн белых презлатая арма
Увлечет ли в объятия Лаур,
Сотемненных виньетой письма,
Яд лиющих из мускусных аур.

Пятидесятый фрагмент

Хором царственный феи ночей
Антикварною выбиют глиной,
Соберутся под златом свечей
Гости кесаря пить с Мессалиной.

Лейте, лейте, фиады, свое
Темноцветные вина, кесарий
Пыль всесладостна, юдиц остье
Бал живит, мы пьянеем от арий.

И в сотейниках яды кипят,
И царевен влекут о мурогах,
И Чумы колесницы скрипят
На червово- алмазных дорогах.

Портреты юдиц с лилиями и жасмином

Тридцать второй фрагмент

Меж холодных скульптурниц ночных
Превиются язминами гости,
Королевны шелков ледяных
Убегают, пьяны ягомости.

Эти лилии мертвым идут –
Червотечные, битые мглою,
Нас юдицы к столам и не ждут,
Всяка с темной флиунтской иглою.

Мы ли, Господе, в бледном огне
Содрогаясь, оцветники мая
Внове чаем, где Цины одне
Пляшут нощно, жасмин вознимая.

Сорок первый фрагмент

Фаворитки багряных аллей –
Золотыя от хмеля менады,
Всех чудесней оне и белей,
Стоят свеч их во мгле променады.

Мы ль искали царевен, сурьмой
Наливали и багрием вежды,
Пировали одесно с Чумой,
Меловые носили одежды.

Всё лишь сон, хоры юдиц снуют,
О власех поправляют заколки,
И на хлебы серебро лиют,
Увиваясь в бордовые шелки.

Сорок седьмой фрагмент

Вновь колонники ночи ярки,
Вновь бессмертие мнят астрономы,
Что и целятся мимо стрелки,
Их подменят хрустальные гномы.

Краской червною феи увьют
Золотыя стольницы Эпира,
Благоденствуй, кого не убьют
На исходе одесного пира.

Вновь сугатные Иды ядят
Хлеб Чумы и царевен терзают,
И отроков невинных следят,
И хрусталь в рамена их вонзают.

Пятидесятый фрагмент

От подвалов асийских вино
Занесут меловые тийяды,
Се, еще веселятся, одно
Пир не пир, аще блеклы и яды.

Сколь по хлебам червленым ведут
Феи неб диаментные узы,
Пусть хотя королевен блюдут
Царствий темных успенные Музы.

И начинут рапсоды пеять,
Алавастры с вином отемнятся,
Чтоб из свеч Господь-Бог соваять
Мог цариц, коим ангели мнятся.

Сообщение создано: 2021.02.19 18:02 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

• Из книги
«Сонник Корделии»


Портреты юдиц с диадемами и вином

Тридцать восьмой фрагмент

Феи тьмы, от июльских лепнин
Убегая, теряют балетки,
Это наших восторг именин,
Сон альковный, где млечны старлетки.

Се этерии цвета и мглы,
Се небес всеюдольная сводность,
Вновь ломятся честные столы,
Ночь цветов преливает холодность.

Будут флоксы арму восточать
У юродных вдовиц на помине,
И тогда мы начинем кричать,
Задыхаясь в небесном кармине.

Сорок пятый фрагмент

Оглашенные вина к столам
Вносят млечные феи Эдема,
Мы ль беспечным угодны юлам,
Всяку ночи мертвит диадема.

Ах, пылай, красноелочный снег,
Расточайтесь, златые корицы,
Бриллиантовых чают лишь нег
Иудейские злые царицы.

Юн белых презлатая арма
Увлечет ли в объятия Лаур,
Сотемненных виньетой письма,
Яд лиющих из мускусных аур.

Пятидесятый фрагмент

Хором царственный феи ночей
Антикварною выбиют глиной,
Соберутся под златом свечей
Гости кесаря пить с Мессалиной.

Лейте, лейте, фиады, свое
Темноцветные вина, кесарий
Пыль всесладостна, юдиц остье
Бал живит, мы пьянеем от арий.

И в сотейниках яды кипят,
И царевен влекут о мурогах,
И Чумы колесницы скрипят
На червово- алмазных дорогах.

Портреты юдиц с лилиями и жасмином

Тридцать второй фрагмент

Меж холодных скульптурниц ночных
Превиются язминами гости,
Королевны шелков ледяных
Убегают, пьяны ягомости.

Эти лилии мертвым идут –
Червотечные, битые мглою,
Нас юдицы к столам и не ждут,
Всяка с темной флиунтской иглою.

Мы ли, Господе, в бледном огне
Содрогаясь, оцветники мая
Внове чаем, где Цины одне
Пляшут нощно, жасмин вознимая.

Сорок первый фрагмент

Фаворитки багряных аллей –
Золотыя от хмеля менады,
Всех чудесней оне и белей,
Стоят свеч их во мгле променады.

Мы ль искали царевен, сурьмой
Наливали и багрием вежды,
Пировали одесно с Чумой,
Меловые носили одежды.

Всё лишь сон, хоры юдиц снуют,
О власех поправляют заколки,
И на хлебы серебро лиют,
Увиваясь в бордовые шелки.

Сорок седьмой фрагмент

Вновь колонники ночи ярки,
Вновь бессмертие мнят астрономы,
Что и целятся мимо стрелки,
Их подменят хрустальные гномы.

Краской червною феи увьют
Золотыя стольницы Эпира,
Благоденствуй, кого не убьют
На исходе одесного пира.

Вновь сугатные Иды ядят
Хлеб Чумы и царевен терзают,
И отроков невинных следят,
И хрусталь в рамена их вонзают.

Пятидесятый фрагмент

От подвалов асийских вино
Занесут меловые тийяды,
Се, еще веселятся, одно
Пир не пир, аще блеклы и яды.

Сколь по хлебам червленым ведут
Феи неб диаментные узы,
Пусть хотя королевен блюдут
Царствий темных успенные Музы.

И начинут рапсоды пеять,
Алавастры с вином отемнятся,
Чтоб из свеч Господь-Бог соваять
Мог цариц, коим ангели мнятся.

Сообщение создано: 2021.02.19 18:03 MSK
silverpoetry цитировать
Перстень

Часть десятая. Искушение Белькампо

Pro memory, еще лафитник вина
Тирольские удерживает, мрак
Огонь сиих таит и сердцевина,
Мерцающая в обруче, лишь знак,

Урочество, откупорим бутылку
Заветную, веселие гоня,
Не мы ль эдемских садов шестикрылку
Влекли к свечам взыскующим, огня

Посланница небес не узнавала,
Сгорая вместе с нимбом, Фигаро
И вовсе чужд героям, карнавала
Такого сторонись, беги, хитро

Диавол нас по смерти искушает,
А в жизни провидение вело
И вывело к погибели, внушает
Инверсии всегда она, число

Грозит и отвлекает от Гекаты,
Столов ее и емин с ядом, где
Теперь златоголосцы, где раскаты
Веселия и смеха, по среде

Певцы, мы ль сих веселье преложили,
Быть может, разве горние уста
Бессмертие поют, наворожили
Нам смерть райские трели, красота

Есть признак несомненный обольщенья
Сверкающего Ада, обольстить
Легко скитальца жалкого, вращенья
Не выдержит он в круге первом, прыть

Летучих азазелей, злая резвость
Садовников тартарских такова,
Что Вакх и Бомарше начнут за трезвость
С Рабле сражаться, истина мертва

Давно в вине бытийном, а злодейский
Бокал нам всё подносят, аонид
Рыдания боюсь – изрек еврейский
Дрожащий вольный каменщик, но Жид

На то и Вечным звался иль зовется,
Чтоб темных искушать печалью сфер,
Стоярусником хоров, сердце рвется,
Терпи, терпи, а, впрочем, Агасфер

Сам, жертву бытия изображая,
В искусстве не достиг аркадий, сон
Его рождает чудищ, урожая
Античного не чаял Аполлон,

Засим прервал искусства нить живую,
Гомер позвал на ярусы толпу,
Возбранно это действо, мировую
Историю сменили, шантропу

Из адов или миргородских щелей,
Крыжовником чарующих наяд,
Поставили к мортирам, азазелей
Ее возглавить кликнули, не яд,

Не жало белены отца Гамлета
Достигло, битый антикой глагол
Сам вечность убивает, на поэта
Не стоит обижаться, дискобол

Какой-нибудь из вечности фиванской
Значительнее Сартра, если брать
В расчет Афины с Римом, гефсиманской
Лампаде поздно жечься, умирать

Учили все благих, метаморфозы
Одни определяют бытие,
Ars longa, vita brevis, ныне розы
Горят в садах эдемских и копье

Из царского глядит пустого зрака,
И рои искусителей темны,
Дают земле земное, от арака
И пунша мы с Давыдовом дружны,

Составь ранжир холодный и котурны
Спокойно убери – один в один
Равны все будут низостью, мы урны
Истлевшие хотя бы чтим, годин

Великих ждать смешно, урок античный
Окончен, есть блестящие умы,
Но тускл ума светильник, атлетичный
Слепец пылает в зелени, а мы

Вотще на сон и вина уповаем,
Нельзя очнуться в рае, тщетен путь
Героев, завершивших путь, скрываем
Пустое, перед кем сейчас блеснуть

Умом, образованьем, зри хламиды,
Сигнала жди, не вольны уберечь
Скитальцы очарованные виды
И косную мертвеющую речь,

Одесное молчание возможно,
Виньеточность сумрачного письма
Всех, может, усмирит, но односложно
Письмо такое, горе от ума

Есть благость, тще за нами посылали
Пифии леворуких палачей,
Кто в Ад спускался, знает, где пылали
Невинники, их розовых свечей

Еще велик пожар, лети, голубка,
Была ль ты шестикрылой, крыс бежать
И можно, до отравленного кубка
Успел поэт уста свои разжать

Свинцу навстречу, этими скорбями
Немало удивленный, и вопрос:
Зачем несходен ангел с голубями,
Досель ответа ждет, смертливых ос,

Увы, мы уберечься не потщились,
Лиомпы тени ищут белых див,
Печальниц арамейских, совершились
Все казни, торжествующий наив

Муары украшает и стеллажи,
Сиреневый наркотик веселит
Соцветья поколений, эпатажи
В минувшем, кораблю пристать велит

Не Пушкин – Азраил, темнее нощи
Творения, какие хоть зерно
Жемчужное таят, искусства мощи
Зовут не к поклонению, темно

Грядущее и пусто, дщери Савской
Царицы променады завершат,
Заглянут к Таиах в глуши моравской,
Нас ангелы кровительства лишат,

Иные ли горят во персти кровы,
Мы дале повлачимся, время зреть
Иное, розы черные суровы,
С сиими легче жить, чем умереть,

Фаянсы терпкость любят, пыл трюфельный,
Бессмертия арому, на муар
Пред ними лишь виньетки лягут, цельный
Готов узор, августа будуар

Наполнен червной терпкостью пьянящей,
Пусть Борхес просит сладкое, картен
Уже не перепишешь, на щемящей
Мы ноте исчезаем, ото стен

Барочных и от замочного ромба
Ложатся тени ломкие, Мельмот
Уходит первым, Лете мало тромба
Глорийного, мы чезнем все: и мот

Вселенский и земной тирсодержитель,
Сребристый крепок обруч, никогда
Отсюда не всплывают, душ обитель
Глубоко замурована, вода

Горит меж губ червовых, Прозерпина
Молчанию училась у волны,
Витийствовать уставшей, огнь кармина
Загробного тяжел, обручены

Герои и скитальцы с небесами,
В зерцалах отраженными, перстней
Сих мервообручальных очесами
Следим теченье внове и теней

Магических не пробуем тревожить,
За Радклиф устремилась их чреда,
Вот Майринк, мрачный Мэтьюрин, умножить
Несложно хор подводный, невода

Кто выберет и третьей ли рукою,
Рукою левой тьмы иль выбирать
Их суе вовсе, Йозеф, пред какою
Не всё ль равно палитрой умирать.

Сообщение создано: 2021.02.20 16:43 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

• Из книги
«Сонник Корделии»


Портреты юдиц на балах-маскарадах

Двадцать пятый фрагмент

Хвои красной тенета манят
Золотых королевен успенных,
Аониды ль бессмертие мнят –
Яд лиют из амфор червопенных.

Ах, одесны Сирен голоса,
Их чудесней лишь неба молчанье,
Сколь учили пеять небеса
Мертвых фей, им держать обещанье.

Тусклой кровию Иды ведут
На серветках червленых узоры,
И юнеток обручницы ждут,
Млечный холод лия во призоры.

Сорок первый фрагмент

Медальоны с власами цариц
Феи неба вседарствуют гоям,
Льется кровь меж асийских кориц,
Подают хлеб и смирну изгоям.

Боле некому истинно речь,
Несть цимесы дьяментные Леде,
Мы и сами лишь волны, сиречь
Тени их в угасающем следе.

На пирах бледных юдиц молчим
И церковные флоксы лелеем,
А когда о желти прекричим –
Содрогнутся Эйлат и Вифлеем.

Пятидесятый фрагмент

Черных вдов ли зовут балевать
О шелках устроители пиров,
А и что мертвым гоям скрывать,
Из каких и являться Эпиров.

Ломки, Синтия, мраморы тьмы,
Пара статуй – не мы ль, отрезвеем
От пеянья царицы Чумы --
И уснем, и тенета развеем.

Фрики бледные смерти не лгут,
Маскерад явен алому тлену,
И у нас за раменами жгут
Соваяния вдовиц белену.

Портреты юдиц на пирах во время Чумы

Тридцать седьмой фрагмент

Свечи красные гои затлят,
Медальоны юдицы сонимут
И ланиты принцесс отбелят,
Аще мел и урочество имут.

Шелк червленый овеял столы,
Иль атраментом гасятся тлены,
Вдовы черные сколь веселы,
Им несут кубки темной белены.

Это пир у царицы Чумы,
Это амфоры с воском и ядом,
Кои ждут статуэток из тьмы –
Увиенных меловым нарядом.

Сорок третий фрагмент

У царицы Чумы высоки
Неотмирные башни и хоры,
Здесь ли ныне пеют ангелки
И шелками чаруются Оры.

Иль спустимся в подвалы ея,
Где бочонки с вином остывают,
Лей, Дионис, чрез амфор края
Монтильядо, зане пировают.

Ночь юдицы алкают, им яд
Взбитых сливок и тортов милее,
И серебрятся шали гияд,
Уходящих по лунной аллее.

Пятидесятый фрагмент

Изведут белых граций, к столам
Антикварным усадят обедать,
Сколь немолчно пеять ангелам,
Царских яств сим и должно отведать.

Карнавальные маски темны
У юдиц, превивающих шелки,
Ах, мертвецки ли Иды пьяны –
Тянут фанты, роняют заколки.

Станут им данаиды сливать
Мел белен, кровь младенцев на хлебы,
Мы начинем тогда пировать
С ягомостями в небесях Гебы.

• Дорогие читатели! Произведения Якова ЕСЕПКИНА изданы в России, США, Канаде, их можно приобрести в Интернете и элитарных книжных магазинах мира. Сейчас к изданию подготовлены книги «Сонник для Корделии», «Ars», «Эфемериды». Знакомьтесь с творчеством культового автора.

Сообщение создано: 2021.02.23 16:10 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

• Из книги
«Сонник Корделии»


Портреты юдиц с лилиями

Тридцать седьмой фрагмент

Феи ночи к одесным столам
Занесут о серебре пасхалы,
Мы ль угодны еще ангелам,
Господь-Бог, наши вретища алы.

Льет сумрак Византея, одно
Будем чаять небесные хоры,
Пусть начиния полнит вино
И зефирность вседарствуют Оры.

А юдицам дадут балевать,
Халы вымесят Цины и Леи,
Мы начнем с их шелков обрывать
Перевитые кровью лилеи.

Сорок пятый фрагмент

Королевские гербы в тени
Огнедышащей мертвой царицы,
Но клонятся иные огни
И столы овевают корицы.

И опять нас фиады влекут
К замкам ночи, богемным союзам,
Подливают серебро цикут,
Оглашая бессмертие Музам.

Ах, вертятся юнетки легко
И серебро юдольно темнеет,
Где с отравой начинье Клико
Меж хлебниц золотых пламенеет.

Пятидесятый фрагмент

Блещет млечным серебром ночей
Виноград о всетаинстве хвои,
Бал грядет, под золотой свечей
Льют араки флиунтские вои.

Се юдицы в тиарах златых
Носят емины к хлебам столовым,
Из решеток глядят превитых,
Шелком неб увиются меловым.

Очи спящих царевен пусты,
Чают негу ль, страшатся вергилий,
И колонны Ирода желты
От подернутых миррою лилий.

Портреты юдиц с красной патиной

Пятнадцатый фрагмент

Яко немость – и будем тогда
Премолчать и юнеток лелеять
Шелк червленый, о коем Звезда
Вифлеема и должна алеять.

Рядом с нами царица Чума,
Но кому и внимать этим пирам,
За Аид ли сочится тесьма
Красных шелков, подобных лепирам.

Хладной крови ль блюстителям Ид
Не достало, оне лишь пьянее,
И молебные песни сильфид
Всё надрывней звучат и страшнее.

Тридцать девятый фрагмент

Красным течивом эльфы сведут
Хвои милой серебро, амфоры
Ночью полны и мглою, найдут
Гостий спящих ли тусклые Оры.

Это время благое пиров,
Это блеск новолетий одесных,
Убегают царевны шаров
Отравленных и яблок чудесных.

Суе ныне юдицам таить
Хлебы с черной беленой даяний,
Захотят нас еще опоить –
И увидят лишь мел соваяний.

Пятидесятый фрагмент

Боги, боги, летите сюда,
Мы пируем, юдиц не зерцая,
Вновь тускла чудных елей слюда,
Звезды в ней угасают, мерцая.

Но голодные крысы шелка
Юных граций белых источают,
Кутия им без вишен сладка,
Их с подвалами тьмы обручают.

Мертвых львов ли, запалых волчат
На щитах спишут кровию гои,
И букеты нам Иды вручат –
Все из красной тлеющейся хвои.

Сообщение создано: 2021.02.24 18:47 MSK
silverpoetry цитировать
Хождения

Четвертая глава

Шумишь о чем, летейская волна,
Поешь ли, плачешь, Сузские ворота
С печалью вспоминаешь, холодна
Печаль твоя, холодного и счета

Достойна слава, мир ей и хвала,
Блуждающие звезды вдохновенья
Сияют над юдолью, тяжела
Сиянность их, сколь нет и дуновенья

Теперь во тьме небесной ветерка,
Зачем тревожить времени тенета,
Есть вечность иль покой, лети, строка,
Синоним безнадежности поэта

Горение ночное, ах, обман,
Обман лишь есть, а истине служенье
Не более, чем призрачный туман,
Умов нестойких вечное броженье

Смешит и хор небесный, и толпы
Колпачников на ярусниках ада,
Смотри, печаль моя, горят столпы
Одне во мглах, еще мирского сада

Жасмин мы не избыли, нам и сны
Кошмарные лишь снятся, и чаруют
Нас демоны, сладкая песнь волны
Звучит в ушах, бессмертие даруют

Альфийские ли вершники, пустых
Теней эдемских темные миражи,
А в деле нет подвижников святых,
И вот летят всемимо экипажи,

Квадриги неб, каретницы богов,
Глорийные пустые колесницы,
Нельзя гореть, не минув четвергов,
Еще упоевают слух синицы,

Ложь иль обман и это, не смотри
На небы и на землю, туне виды
Сии певцов манили, спят цари
И видят ночь, больные аониды

Печалью завлекают нас туда,
Где волны по две мчат, бегут, вонзаясь
В гранит Невы ль, горит, горит Звезда,
Мы с ней летим, колпачники, лобзаясь

И плача, нам вверяют сны веков,
Над крышей мира черм аляповатых
Влекут в погибель Фриды без платков
Младенцев душат – прочь от бесноватых.

Давно в сумраке призрачном и лес
Всенощный Циминийский, и чертоги,
Манили нас какими, легок вес
Земных иллюзий, суе, боги, боги,

Искать следы гармонии мирской,
О славе грезить, ложно уповая
На некое кровительство, покой
Мы честно заслужили, моровая

Нас язва не брала, но кончен путь
Героев, удостоившихся адской
Холодной мести, символы и суть
Растаяли во мраке леса, блядской

Мистерии возвышенный финал,
Благим уготованный черемами,
Уже далече, всякий столпник знал
Покой и свет, а ныне теремами

Иными очарован, сколь покой
Один сейчас предписан и по смерти
Мы свет уже не видели, такой
Пусть будет жизнь иная, опер черти

Барочных сокрушат ли потолки,
Мы это не узнаем, но горели
В миру мы очевидно, бредники
Лихие миновали, акварели

Свое на нет свели и течной мгле
Оставили, Гамлет, земле -- земное,
Сейчас еще копаются в угле
Искатели архивов, основное

Занятье их – надежды сокрушать
И юношей вести к пустому, целей
Достойных мало, истинно решать
Не может всяк живущий, азазелей

Колпаки и хламиды высоки,
А прочее сокрыто мглою, Лета
Несет корветы наши и в куски
Разбившиеся грезы, фиолета

Мы ране и не видели, от стен
Мраморных присно веяло армою
Чудесной, а итог земных картен
Всегда печален был, какой чумою

Упоевали этих палачей,
Сугатностью равенствующих аду,
Они вершили судьбы, мелочей
Одесным не прощают, яду, яду,

Смеясь, и подают хоть на пирах,
Не стоит вспоминать мирские требы,
Мы нынее во ангельских мирах,
Гостим легко, ночуем ли у Гебы,

Казалось бы, давно избыть пора
Хождения, оставить упованья
На промысел небесный, мишура
Вся эта речь, лишенная вниманья

Толпы, беги, летейская волна,
Неси в иные дали силуэты
Отравленных звездами, времена,
Реку опять, иные, днесь поэты

Забыли слово горнее и неб
Высокую порфирность, смысла мало
Дано им априори, виждь, Эреб,
Сколь все они смешны, им славы жало

И вовсе рты закрыло, немость их
Печальнее иного, но внушает
Пустое снова глория, мирских
Они достойны замков, искушает

Всегда пустым небесность, низких сфер
Капканы есть ко небам дополненье,
Где истина и слава, Агасфер
Ответит вопрошавшим, но гоненье

Свое имеет прочие, среда
Мирская златоустов не приемлет,
Кто истинно мог речь, беги, сюда
Нет входа говорящим, небо внемлет

Пророкам и не может вынесть сех
Молчащих тяжело речеголосцев,
Звездами их чарует о власех,
А после убивает, знаменосцев

Порфирных всех позвездно извели
Еще до нашей эры, спи, Геката,
Мы кровь свою засим и пролили,
Чтоб видеть мглу эдемского заката,

Урочно ль угол зрения смещен,
А видима одна лишь крыша мира
Иллюзий, Вертер плачущий смешон,
Гремят пиры и несть иного пира,

Какой нам был явлен, во очесах
Горит, горит истленный сад, юдоли
Жасмины мы всезрим, на небесах
Подобных нет цветов, молчи, глаголи,

Нет счастия и там, нет ничего
Страшнее вечных странствий и хождений,
И сумрак леса дарит волшебство
Скитающимся пленникам видений.

Сообщение создано: 2021.02.25 15:35 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

• Из книги
«Сонник Корделии»


Портреты юдиц в сусальном золоте

Двадцать девятый фрагмент

Золотых ли царевен травить
Иды вновь собрались о каморах,
Фей антоновкой будем живить
При седых звездочетах и Орах.

Ветхим пурпуром тьмы налием
Антикварные битые кубки,
Пой обручниц стола, Вифлеем,
Ныне все и успенны голубки.

Ах, Чума, это время земных
Страшных пиров, эфирной их неги –
С барвой фижм и шелков ледяных,
Красным принтом чарующих снеги.

Сорок первый фрагмент

И серебро тускнеет, Аид,
Вновь решетники ночи замирны,
Сумасшедших бежим аонид
В красном воске и течиве смирны.

Эти томные веи, шелка
Бледных юдиц и гробов мрачнее,
Их ли поступь небесно легка,
Их дыханье ль Чумы холоднее.

Мир не вспомнит, фиады уйдут
На иные пиры и этажи,
И обручницы нам раздадут
С шелком неб черных лилий винтажи.

Пятидесятый фрагмент

Хвойный морок червонный престол
Царства снов овиет – соявятся
Гости неб и подсядут за стол,
И веселию фей удивятся.

Иокаста-царица, Колон
Тень розариев суе лелеет,
Косы юн серебрит Аквилон,
Всяка днесь ни о чем не жалеет.

И чаруются дивы лишь тьмой
Иль огнями, легко навитые
Хором их, пировая с Чумой
И макушки следя золотые.

Портреты юдиц с черными розами

Третий фрагмент

Всевеликих музык наведут
Ягомости к престолам одесным,
Сени Асии гоев ли ждут,
Исполать небам этим чудесным.

Льет серебро Геката, столам
Тесно в хоромах царских, лепнины
Их горят, докучая юлам,
Туалет увершают менины.

И откупорим днесь погребных
Вин бочонки нетечные, Ая,
Чтоб хотя меж карминов иных
Восстенать, розы с Ид сорывая.

Десятый фрагмент

Май виньеточный, май золотой,
Источайся аромой благою,
С негой дивною, барвой литой
Шли миражи еллину и гою.

От язминовых пламенных кущ
К столам донн цари носят емины,
И сумрачный Аид всемогущ,
И его неботечны кармины.

Елеонский ли сад обелит
Черных вдов, наше терние мнящих,
Где серебром холодным прелит
Мел ваяний, юнеток манящих.

Тридцать пятый фрагмент

Иль ампирники ночи белы,
Иль Вифлеема звезды блистают,
Накрывайте щедрые столы,
Ныне с мглою цариц сочетают.

То не песах ли, горы емин
Вдоль эйлатских фарфоров теснятся,
Мак на имберлэх сладок, а тмин,
Яко мед, коим халы темнятся.

И домашние вина сладки,
Ярче сады лепнины портальной,
И в руцех ангелочков мелки
Налиенны червицей хрустальной.

Сорок третий фрагмент

Неб жасмин увиет пурпура,
Будет май цвет сиреневый плавить,
От нагорного выйдем двора –
Царствий маковых гермы всеславить.

Но иные, иные столпы
Огневеют, алмазные течи
Млечность ночи лиют на толпы,
Нам дарят червотечные свечи.

И не хватит царям золотым
Бойных смертников, ангельских воев,
Мы тогда над огнем совитым
Преявимся из млечных сувоев.

Пятидесятый фрагмент

Прелиют данаиды сумрак
На емины и хлебы златые,
Чуден стол, шардоне и арак,
И клико – все армой увитые.

Юных граций к столам наведут,
Парфюмерниц-менин и хористок,
Ныне их гувернеры блюдут
Фрейлин хоров и чар аферисток.

Оглянемся: витые каймы
Вдоль фарфора из платин мерцают,
Ночь горит о цветении тьмы
И бессмертье шуты восклицают.

Сообщение создано: 2021.02.26 15:38 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

• Из книги
«Сонник Корделии»


Портреты юдиц в желти и серебре

Тридцать седьмой фрагмент

Чернь ланиты юдиц ссеребрит,
Шелк совьет гробовыми каймами,
Будут помнить веселье харит
Неб владыки, меняясь домами.

Это блеск неотмирных торжеств,
Это пиры царевен успенных,
Суе Иды чаруют божеств
Изваянья мглой амфор всепенных.

Слави, ночь, бледных рыцарей тьмы,
Их серебри чела грозовые
На балах у царицы Чумы,
Где оне лишь одесно живые.

Сорок третий фрагмент

Молодые вакханки пьяны
И царевны от пунша червонны,
Шелком веются юн ложесны,
Сколь и в хмеле оне благовонны.

Оведем червотечной канвой
Эти ломкие тени, их млечность,
Кто еще всеодесно живой,
Пей хотя бы за нашу калечность.

Хлебы вынесут Идам – блюсти
Нищету, ядом торты сочинят,
И востлится их шелк о желти,
Яко царственной мглою не принят.

Пятидесятый фрагмент

Оды к радости пойте, гонцы
Млечных царствий, владыки земные,
Колоннады легки и торцы,
Но парафии ждут нас иные.

Мы харитам сейчас отдарим
Неб цвета, сколь бессмертие знают,
Где шумят Византея и Рим,
Где одницы камор восстенают.

И спустимся в подвалы Чумы
С ледяными свечами за ядом,
Устрашая блюстителей тьмы
Гробовым червотусклым нарядом.

Портреты юдиц с черными розами и смирной

Двадцать первый фрагмент

Черных роз лепестки обовьют
Нощно рамена белых прелестниц,
Вновь алмазные донны снуют
Меж винтовия мраморных лестниц.

Несть келихи из темных обсид,
Аще юдиц к пирам огласили,
Мы любимцы были аонид,
Нас однех на щитах выносили.

Ах, Господе, за шумным столом,
Источая холодные смирны,
Согляди, как во цвете былом
Рдеют князи – тихи и надмирны.

Тридцатый фрагмент

Властелинам садов зазывать
К темным хорам лишь граций несмелых
И урочно, еще пировать
Хоть бы с тенями кукол всебелых.

Иль чудесны шкатулки менин,
Царств Парфянских арома в них тает,
Вновь июль славит дни именин,
Сколь над мглою одесность витает.

И кадильницы тьмой превиют
Ягомости о халах медовых,
И злаченые пудры собьют
Феи черные с брошенок вдовых.

Тридцать девятый фрагмент

Из подвалов лекифы с вином
И серебром внесут юродные,
Ах, Француз, мы пеем об ином,
Наши музы давно выходные.

Туне скорбные амфоры чтят
Одопевцы небес и алкеи,
Феи смерти за нами летят,
Мы сейчас в бледных кущах Никеи.

Иль юдицы богами рекут
Суе мертвых, иль суе пьянеют,
Где нагорные пиры текут
И амфоры меж яств пламенеют.

Сорок четвертый фрагмент

Бледно-розовой пудрой чела
Майских граций нимфеи оводят,
У юдиц толока весела,
Сколь беспечно оне хороводят.

Выльем мирру из веек пустых
На столы, яд владыкам нацедим,
Бойтесь денно убитых святых,
Мы лишь тусклою цветностью бредим.

Станет Господе лекэх макать
В куфры пышные с розною слотой,
И дадут нам хотя преалкать
Кровь цветов, сомраченных золотой.

Пятидесятый фрагмент

Цвет всемлечный граната пылать
Будет нощно, из царства Морфея
Нам жасмины внесут, исполать
Волнам снов, их двоит Идофея.

Ирод-царь, Ирод-царь, это мы
Вновь зашли к обвитым колоннадам,
Елеонские тусклы холмы,
Налиют яд цветочный менадам.

Очаруются вершники сном
Золотым, кисеею червонной –
И увидят лекифы с вином,
Чуть подернутым тьмой благовонной.

Сообщение создано: 2021.03.01 16:56 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

Палимпсесты

Анне Радклиф

Второй фрагмент

У гиад, мы опять у гиад,
Нощность пьем, восклицая сомрачность,
Где и жало успения, Ад,
Где победа твоя и призрачность.

Нас заждался небесный корвет,
Голубая эскадра взыскует,
Се, кадит на столе горицвет,
Ангел смерти ничем не рискует.

Негой дышит еще бальзамин,
Маков несть иудицам, одно мы
В хорах темных и цветь из емин
Выбирают юродные гномы.

Седьмой фрагмент

Испоили подвальным вином
Фарисеи небесных альковниц,
Пировают ли в мире ином,
Тьму белят – се планида меловниц.

Вишен черных марутам нести,
Им урочно забвение Леты,
Пусть хмелеют, со крови плести
Локны тщатся, рисуют виньеты.

Прелия темный воск на столы,
Мы, Господе, из нетей хоровых
Соглянем, яко те веселы
И о барве плетений суровых.

Десятый фрагмент

Анна, Анна, беги веретен
И чарующей прелести мая,
Ах, мы сами вдоль каморных стен
Бродим нощно, оцветность взнимая.

Сон мечтами юнеток поит,
Но изборник бессмертия манок,
Упоен всякий юный пиит
Мглою лядвий белых нимфоманок.

Август к нам лишь восклонен и щедр,
Всеалмазные дарит иголки,
И меловых Гортензий и Федр
Одевает в тлеющие шелки.

Девятнадцатый фрагмент

Виты ангельской миррой столы,
Ночь цветов холодна и портальна,
Одалиски чудесно белы,
Всяка мертвая дива хрустальна.

Сех ли ждали в тенетах благих –
Превкушать именинные хлебы,
Мак успенных гостей и нагих
Веселит у пленительной Гебы.

И начнут восхищать ангелков
Золотыя от мирры цевницы,
И тогда со асийских шелков
Мы сплетем для хористок цветницы.


Тридцать первый фрагмент

Август, август, еще ли пылать
Не устали барочные своды,
Нетей сени, одно – исполать
Снам златым, кои славили оды.

Наполняйтесь, амфоры, вином,
Цветом антики, пусть юродные
Пьют временность о пире земном,
Пусть свечницы каждят ледяные.

Мы и сами вековых скульптур
Холодней с меловыми цветками
Предстоим в круге дев неживых,
Обрученных со мглой ангелками.

«Яд и мрамор»

Десятый фрагмент

Шелк совьется, гиады уснут,
Ночь-царица тенями оденет
Пьяных гоев, к сем нимфы и льнут
Фьезоланские, их ли нигде нет.

Виждь мраморные эти столы,
Нети круг, золотыя серветки
Тлятся кровью, а юны белы
И фарфоры -- незвездной расцветки.

Нас лишь парии вечности мнят
В сновиденьях, где яства излишни,
Где, смеясь, мажордомы чинят
Горним ядом июльские вишни.

Пятнадцатый фрагмент

Колоннады июля ярки,
Сени цветность легко овивают,
Сколь беспечны еще ангелки,
С нами, с нами они пировают.

Се последнее лето, следи,
Нас восждут за столами родные,
Тусклы звезды сионской тверди
И подвальницы спят ледяные.

Но слетят феи ночи – вести
По еминам и воску зефирность,
И начинут исчадно цвести
Эти купы, лия всепорфирность.

Тридцать первый фрагмент

Гипсы битые ночь сокрошит
И скульптурность увьет диаментом,
Тьма сейчас наши муки вершит,
Это мы за ее перманентом.

Наливай молодое вино,
Антиквар, днесь колодные черви
Лишь хмелятся, пили мы давно,
Расплетай темнокрасные верви.

Очи Коры-царицы темны,
Дивно белые хлебы мрачнеют,
Где отраву лиют нам во сны
Меловницы и с ней пламенеют.

Тридцать четвертый фрагмент

Чермной тушью Гиады столы
Оведут, красным выбьют лепнины,
И явятся блюстители мглы,
Чтоб отметить еще именины.

Се последний июль возгорит,
Се бессмертие к нам подступает,
И течет со емин лазурит,
И нектарность Алекто черпает.

Виждь, Господе, как мы предстоим
По колени в цветочницах тленных
С темной миррой, как звезды таим
Во букетниках роз обеленных.

Сороковой фрагмент

Тусклой пудрою август обвел
Бутоньерки и ветхие сени,
Мглу оцветников слави, Эол,
Всепорфирные эти зелени.

И смотри, золотыя шары
Наливаются желтой червицей,
А и нощные длятся пиры,
Упились гости их сукровицей.

Ах, однех нас, однех лишь во снах
Ищут мертвые злые царевны,
И на млечных кадят раменах
Воск и желть, и музыки испевны.

Сорок восьмой фрагмент

Се начиний фамильных арма
В диаментовом чаде сочится,
Се и хлеб, и вино, яко тьма –
Ничего, ничего не случится.

Мглою выбьет ли шелк золотой,
Феи ночи царевен оплачут,
Кто еще пировает, восстой,
Суе челяди хлебницы прячут.

Лишь тогда и начнем вопиять
Под юродной лепниною камор,
Где харитам угодно пеять,
Мглу со кровью лияше на мрамор.

Пятьдесят второй фрагмент

Ах, цветущий, цветущий нисан,
Что тлеело, сейчас расцветилось,
Не молчите, Летия и Сван,
Мало ль траурных солнц закатилось.

Вековые столы овием
Ядотечною этой желтицей,
Пусть и Цина в юродстве своем
Пред иною пеет иудицей.

И попасть ли, Господе, туда,
Где восждут нас о цинках родные,
И ярка всеблагая Звезда,
И пасхалы каждят ледяные.

• Дорогие читатели! Произведения Якова Есепкина изданы в России, США, Канаде, их можно приобрести в Интернете и элитарных книжных магазинах мира. Сейчас к изданию подготовлены книги «Сонник для Корделии», «Ars», «Эфемериды». Знакомьтесь с творчеством культового автора.

• Изданные книги Якова Есепкина: «Lacrimosa», «Космополис архаики» (первая и вторая части), «Порфирность», «Кривичские лотосы», «Траур по Клитемнестре», «Вакханки в серебре», «Хождения и пиры», «На смерть Цины».

Сообщение создано: 2021.03.05 17:55 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

Палимпсесты

Аониды и патина

Одиннадцатый фрагмент

Антикварные чаши полны
Монтильядо, златым совиньоном,
Несть рейнвейна и вдовы темны,
Будем с Эдгаром пить иль Виньоном.

И мирволят юдицам псари,
На стаканчики белые хлебы
Сим кладут, и немые цари
Мантий чернь одевают у Гебы.

Ах, мы сами ли шелки плели
Ядной кровью и патиной свечной,
Где царевен фиады влекли
И менин о червнице увечной.

Пятнадцатый фрагмент

Сумрак ночи химер веселит,
Пировые одесно мерцают,
Черный яд ли Беллона мелит,
Сны Корделии феи зерцают.

Озлащайтесь, эринии, мы
Ловим блеск ваших траурных свечек
Над царями в музеуме тьмы,
Жгите лед херувимских сердечек.

И ночные восславят пиры
Аониды замирного царства,
О серебре витой мишуры
Исторгнув огнь любви и коварства.

Двадцать седьмой фрагмент

Соваянья алмазных теней
Пляшут в тлеющем елочном снеге,
И влекут хороводы огней
Дев прелестных ко чарам и неге.

Ночи рамники дивно тусклы,
К ним царевны белые стремятся,
И опять золотыя столы
Под начинием щедрым ломятся.

Сколь еще пировые восждут
Милых гостей о патине ядной,
Мы зайдем – и юдицы сведут
Наши рамена цветью обрядной.

Юнетки и химеры

Пятый фрагмент

Клитемнестра, фиады лиют
Яд и мирру на стольницы, туши
С чел бегут и нимфетки пеют,
И взыскуют герольдов кликуши.

Хватит бойных веретищ сеим
Царств успенным владыкам, рапсоды,
Плачьте ныне, мы еле стоим,
Не сочествуем темные оды.

И были же велики, но в сны
Иды нощно проникли, зерцая
Их сангины, где мглой взнесены
Тени див, кои блещут, мерцая.

Семнадцатый фрагмент

Ягомостей зовите к столам,
Донн алмазных, юнеток химерных,
Мы угодны ль еще зеркалам,
Пара статуй – гостей эфемерных.

Ночи рамницы в хвойной черни,
Тушью черною свечи витые,
Как музыка одесна, гляни,
Се царевны пеют золотые.

Но окончились пиры богинь
И от холода гои трезвеют,
И на шелки немых ворогинь
Оры пудру хрустальную веют.

Сорок третий фрагмент

Туберозы серебро пиют
И арому пленительной хвои,
Королевны златыя снуют
О шелках и флиунтские вои.

Это пир всеодесный, цвести
Не устанут юнетки белые,
Хлебы вьются, бочонки нести
Монтильядо, сколь юдицы злые.

Траур, траур их души пьянит,
Месть холодным огнем выжигает,
Гробы всяка на столах и мнит,
И лилеи к шелкам прилагает.


• Дорогие читатели! Произведения Якова Есепкина изданы в России, США, Канаде, их можно приобрести в Интернете и элитарных книжных магазинах мира. Сейчас к изданию подготовлены книги «Сонник для Корделии», «Ars», «Эфемериды». Знакомьтесь с творчеством культового автора.

• Изданные книги Якова Есепкина: «Lacrimosa», «Космополис архаики» (первая и вторая части), «Порфирность», «Кривичские лотосы», «Траур по Клитемнестре», «Вакханки в серебре», «Хождения и пиры», «На смерть Цины».

Сообщение создано: 2021.03.11 16:55 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

Палимпсесты

Ая и Серебряный морок

Первый фрагмент

Лишь серебро из уст прелием,
Лишь диамент шкатулки оцветит,
Фей к пирам наречет Вифлеем,
Им любовью и негой ответит.

Ах, сияй и чаруйся, Звезда
Млечных неб, сколь витийские оды
Тешат слух, несть кифары сюда,
Пусть немолчно пеяют рапсоды.

Шелки юдиц манерных и злых
Истекут, снимут черное вои,
И сангины царевен белых
Ночь украсит виньетками хвои.

Девятнадцатый фрагмент

Торты млечною цедрой, свитых
Огнем бархатных елей, узоров
Мишурой ночь овеет, златых
Не тая перманентов и хоров.

Днесь и гарпии в шелке цариц,
Нежат пышные хлебы трюфели,
Алчут донны всесладких кориц,
Воском свеч преливают куфели.

И лилеи музыкам вручат,
И садовники тьмой увиются,
И царевен белых заточат
Во фарфорницы, кои не бьются.

Тридцать второй фрагмент

Се февраль, но алмазных чернил
Боле некому спрашивать, Ая,
Кто себя златоустом не мнил,
Фебу оды свое посвящая.

Лейся, лейся в начинье, вино,
Из шкатулок достанем пасхалы,
Мало свеч, так и немость одно,
Иды пусть мажут кровию халы.

Пусть владетели черных тесем,
Властелины диаментных корок
Зрят сейчас – мы с цветками несем
На раменах серебряный морок.

Юдицы на хорах

Пятый фрагмент

Чернью витые свечи тлеют
Меж крюшонниц и ядных фарфоров,
И юдицы о шелках снуют,
Их зерцают владетели хоров.

Не в музеум барбарский ли сны
Заточили царевен успенных,
Мы и сами юдольно темны,
Амбру кубков цедим червопенных.

Где вы, маковки рая, волхвы
Сомолчат, перманенты наводят,
И с горстями опалой листвы
Иды бледные круг хороводят.

Восемнадцатый фрагмент

Хвоя мертвых царевен пьянит,
Золотые шары обольщают,
Белоснежка ли сказочность мнит
Иль ея эльфы темные чают.

Эти дивные пиршества фей,
Хоры ночи воспой, аонида,
В небесех благозвучен Орфей
И всенем о решетах Аида.

Присно ярусы неб золоты,
На каких лишь царевны и вьются,
Где сангины их чернью свиты
И фарфорницы антики бьются.

Тридцать первый фрагмент

Сем винтажным пирам исполать,
Ночи одницы, тьмы нимфоманки,
Будем славно о хвое пылать
И шампанское лити в креманки.

Меж фарфоров точится арма
Вин эпирских и емин чудесных,
С нами вместе царица Чума,
Несть белену для статуй одесных.

И Цитера шелками совьет
Юных граций, эфирность взвивая,
И во трауре Ид опоет,
Чтоб не меркла тоска вековая.

Сообщение создано: 2021.03.18 18:36 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

Палимпсесты

Бальзамины

Девятый фрагмент

Привидения замков пустых
Нам волшебную ночь обещают,
Пышен хором емин золотых,
Нег картены альковниц смущают.

Сколь чудесны ваяния тьмы,
Как еще и царевны беспечны,
Их плененны аурностью мы,
В тонких фижмах юнетки всемлечны.

Ах, восстой и следи, цвет ночной
С локнов злых герцогинь совлечется,
И под миррой свечниц ледяной
Кровь на раменах дев запечется.

Двадцать седьмой фрагмент

Млечный август горит, исполать
Брашну щедрому, нежным цевницам,
Не устанут обводки пылать,
По каким тьма лиется к цветницам.

Виждь тлеющихся вишен сурьму,
Нощно их ко столам заносили,
Аониды чадную тесьму
Весть по ним див успенных просили.

Иль очнемся от нощи и сна:
Вновь оне перевиты сурьмою,
И юдоли пожар, и стена
В сени вишен с траурной каймою.

Тридцать второй фрагмент

У Аида виньетки темней
Смертных вишен с обводкой червовой,
Се, оне всечерны и теней
Царств юдольнее в млечности новой.

Вновь цевницами гои спешат
Нас восчествовать, камерный ужин
Уготовив, еще не решат,
Как подать к хлебу морок жемчужин.

И не плачьте, не плачьте одно
Юродные, лишь чая надмирность,
Мы искали златое руно,
А нашли черных вишен порфирность.



Пятьдесят первый фрагмент

Се, запалые волки летят
По всерайской надсводной целине,
Сколь царям узы черни претят,
Выявляться ей с миррой о глине.

Это, Господе, нас берегли
Иродицы, а днесь убивают,
Идам тем расточиться вели,
На демонов оне ль уповают.

И к столам, воском тьмы совитым,
Поднесут отходные емины,
И над чадом сием золотым
Станут нощно тлееть бальзамины.

Шестьдесят четвертый фрагмент

Всеувеченный мрамор аллей
Фей страшит, лики их темновейны,
Мы ль скульптур херсонесских белей,
Антикварные пьем ли рейнвейны.

Дождь по битым стучит кирпичам,
Зри, Иосифе, тусклую млечность,
Мгла угодна альковным свечам,
А веселым каменам беспечность.

Во разорном саду прецветут
Маки смерти, очнемся у Гебы –
Вместе пить, яко звезды сочтут,
Вить червицей маковые хлебы.

Эрато и Гранатовая шкатулка

Седьмой фрагмент

Маскерад, звездный бал в серебре
И под миррой шары с огонями,
Поклонимся Волшебной горе,
Балевать нам одесно с тенями.

Вновь серебро фиады лиют
На ваянья и пышные столы,
О бисквитниках узы виют,
Юдиц лядвия чают престолы.

Снимут маски черемные фри,
Темных камор лепнина взовьется,
Ах, Эрато – гадай и смотри,
Кто из царичей первым убьется.

Девятнадцатый фрагмент

Сумрак ночи Цитера вспоет,
Феи белые фижмы сонимут,
Кринолины их вечность взовьет,
Яко девы бессмертие имут.

Иль шкатулки гранатовой тьма
Сех ларцов кипарисовых стоит,
Пироваем и с нами Чума –
Бледных граций ли небо покоит.

И блуждают в сумрачном лесу
Наши тени, превитые мглою,
И всеславит богиня красу
Нимф, под звездной уснувших иглою.

Двадцать пятый фрагмент

Талый снег Рождества, золотой
Неотмирно сияет, фиады
Из крюшонниц льют морок свитой,
Мгла чарует царевн променады.

Ват серебро легко, хлад виньет
На готическом рдится фарфоре,
Где Циана зефирность виет
Для пеющих во ангельском хоре.

Ах, чудесные эти пиры
Нас еще соберут о каминах,
Золотя млечной цветью шары
И русалок тая в бальзаминах.

Тридцать первый фрагмент

Воск хрустальный одесно горит,
Нимфы млечной Фессалии плачут,
В тени амфор сольем лазурит,
Пусть оне цветь небесную прячут.

Спи, Эрата, жемчужные сны
Одеон феям царств навевает,
Аониды ль урочно темны,
Лона их шелк дьяментный скрывает.

Антикварного неба покров
Истончится звездами свечными,
И падет на серебро муров
Тьма с шелками сех див ледяными.

Сообщение создано: 2021.03.23 20:17 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

Палимпсесты

Бисквиты из серебра

Одиннадцатый фрагмент

Мглою рамницы святок нальют
Вещуны и меж шелков узреем,
Как нимфетки альбомы виют
Глупым ямбом и темным хореем.

Туберозы сияют в ночи,
Юных фей восклицает Эрата,
И хрустальные бьются ключи,
И о злате эдемские врата.

Мглу царевны устанут вести
По канвам, чая див менуэты,
Лишь тогда мы и будем плести
На их аурном шелке виньеты.

Тринадцатый фрагмент

Яства нежной аромой свиты,
Мускус томных пьянит одалисок,
И фарфорницы мглой налиты,
И гостей чуден камерный список.

Фимиам наднебесный лиют
Цикламены и звезды мерцают,
Где бисквиты в серебре, и брют
Эвмениды сейчас восклицают.

Хвои огнь под сангиной мелка,
Ждут успенных царевн лабиринты,
И модисток всеюных шелка
Истемняют афинские принты.

Девятнадцатый фрагмент

Хвоя спящих царевен пьянит,
О Звезде вифлеемской мерцает,
Эльфов негою томной манит,
Лона юных прелестниц зерцает.

И фийады еще веселы,
Торты чают со бурь отголоском,
И зефирность летит на столы,
Превиенные благостным воском.

Но Цирцея перстом оведет
Чадный морок свечей несоемных,
И похмельная челядь найдет
Мертвых граций в альковниках темных.

Эвмениды и Хрустальный воск

Первый фрагмент

Тизифону ль укутает снег,
Истемнятся дворцовые арки,
И о чаде рождественских нег
Мы затлим восковые огарки.

Чу, опять меловницы поют
И циан обольщают креманки,
Нас шелками фиады виют,
Им несут бланманже нимфоманки.

Будут дивные феи следить
Новолетия пиры из хвои,
И Снегурочек томных студить,
И златить меловые сувои.

Седьмой фрагмент

Ах, плеяды, с небес Орион
Вашей неге и грации внемлет,
А и нас восклицал Одеон,
Славу мира Аид ли приемлет.

Лишь тоска, вековая тоска
Источится, ночную эфирность
Мгла овеет, юдоль высока,
Пой, Геката, иудиц зефирность.

И хористки начнут пировать,
Сохваляя на вишнях емины,
Мы и будем тогда их срывать,
Холод млечный лия в бальзамины.

Пятнадцатый фрагмент

Очаруй нас еще, Вифлеем,
Пусть Звезда Рождества не тускнеет,
Мы серебро на ваты лием,
Ель чудесным огнем пламенеет.

Ах, нести в пировые со хвой
Темный ярусник, мирру свечную,
Всякий смертник отныне живой,
Мгла купель золотит ледяную.

Сквозь решетницы снег налетит
Во дворцовый таинственный морок,
И Господе Звездой расцветит
Хор теней с черной вазою корок.

Двадцать восьмой фрагмент

Из Эпирского царства теней
К пирам феи ночные явятся
И сплетут цветью жемчуг огней,
Эвмениды ли им удивятся.

Воск хрустальный, решетники мглы
Освещай, пусть божественно тлеют
Дивы неб и о шелках юлы
Ни о чем, ни о чем не жалеют.

Станем пить-не пьянеть и вести
По их раменам бледным лилеи
В антикварной всетемной желти,
Холодя ей немые аллеи.

Сообщение создано: 2021.03.28 16:54 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

Палимпсесты

Вакханки в серебре

Шестой фрагмент

Небо антики дышит легко,
Ориона бегут ли плеяды,
Ах, оне и сейчас высоко,
Паче ль емины млечные яды.

От пурпурного снега пьяны
В золотых кринолинах вакханки,
И спешат фавориты Луны
Внять усладу земной колыханки.

Оторочен звездами покров
Дивной ангельской ночи, эфирность
Коей льется на тени миров
И со негой дарит им зефирность.

Восьмой фрагмент

Тень Звезды, о смарагдах пылай,
Мгла чудесная, пудрою вейся
И к бисквитникам див отсылай,
И с рапсодами вспеть их надейся.

Под серебром виньеты горят,
Хвойный морок циан опьяняет,
Нас ли ангелы неб укорят,
Их лишь млечный туман истемняет.

Из волшебной Эолии снег
Наметет вдоль решетниц сувои,
И в огоне чарующих нег
Мы явим тьму пленительной хвои.

Тринадцатый фрагмент

Обольщайся, Цитера, сеим
Звездным пиршеством, воском эфирным,
Днесь и мы благо ночи таим,
Чудным веяньем дышим зефирным.

Рождества несоимный флеор
Поклонения горнего стоит,
Ярок снег и мечтательность Ор
Сны царевн золотыя покоит.

И таинственно блещет Звезда
Над ковчегом, в сияньи летящим,
И меж губ наших рдится вода
С темным блеском, юдоль золотящим.

Шестнадцатый фрагмент

Тийя кубки воспенит, арма
Над столами одесно взовьется,
Пироваем, иль с нами Чума,
Где и зреть, как начиние бьется.

Новолетие, слава твоем
Дивным елям, виньетам червонным,
Мы о белых царевнах пием,
Дышит ночь шелком их благовонным.

И горят млечных царствий врата,
И фиадам слагаются оды,
И в шары золотыя слита
Барва неб, коей плачут рапсоды.

Шелки гиад

Третий фрагмент

И серебра виньеты легки,
И о бархате гномы темнятся,
Ель горит и пеют ангелки.
Им ли свечи эйлатские мнятся.

Черным шелком вакханки свились,
Не танцуют, но яд преливают
Во кувшины, Алекто, мелись,
Хвою бледным огонем свивают.

Пироваем, еще пировать
Нам легко, феи тьмы изолгутся –
И с виллисами в круг танцевать,
Пламенея, юдицы сбегутся.

Семнадцатый фрагмент

Ель чудесная, тлей иль гори,
Совивайся звездами и мглою,
Пусть небесные внемлют цари
Феям – всяка с алмазной иглою.

Где вергилии, им ли цветить
Мрак серебряный, хлебницы пиров,
Снег нетающий вновь золотить,
Убегая десертов и Лиров.

Торты вынесут панночкам тьмы,
Белошвейки на черные шелки
Юдиц млечность прельют: се и мы,
И чиненые ядом иголки.

Сорок восьмой фрагмент

Пойте, пойте, кифары, цариц,
Пой царевен меловых, Гораций,
Над столами арома кориц
Пусть летит о холодности граций.

Это ль антики тусклый флеор,
Винодержные кубки и свечи,
Шелк овеет дыхание Ор,
Фей увьют всехрустальные течи.

Будет мускус нимфеток прельщать
И зефирность в начинье сольется,
И гиад станет мгла озлащать,
Яко ветхая чара не бьется.

Сообщение создано: 2021.04.03 16:44 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

Палимпсесты

Вишни у менад

Третий фрагмент

Сколь всенощные своды темны
И губители миррой совиты,
Мы бежим фаворитов Луны
И огней валькирической свиты.

Из подвальниц емин ледяных
Феи тьмы нанесли в пировые,
Будут мытарей чтить юродных,
Будут плакать одесно живые.

И тогда лишь, Господе, тогда
Вспомнят небы скитальцев молчащих,
Над какими ночная Звезда
Барву льет со лучей преточащих.

Одиннадцатый фрагмент

Золотыя виньеты менад
Тьма ведет по лавастровой чаше,
Увершают ночной променад
Афинянки, сумрачность лияше.

Как пленительны рамена их,
Сколь чудесны оне и эфирны,
Ждут обручницы гостий благих
В течах цвети вишневой и смирны.

Полог антики мглой исплетен,
Со краев оторочен шелками,
Где мы сами бессмертных картен
Злать внимаем, гуляя с волками.

Четырнадцатый фрагмент

Темных линий букетники мгла
Соведет золоченой каймою,
Юродных усадят круг стола,
Всяк пусть хвалится нищей сумою.

Поелику царевнам дарят
Ночь цветов – славьте небо, фиады,
Нас архангелы с нею мирят,
Нам пеют елеонские сады.

Узрит, узрит Господе сквозь цветь
Райской сени ночные аллеи,
Где претщатся во мгле огневеть
Золоченые кровью лилеи.

Двадцать пятый фрагмент

В алавастрах чудесна арма,
Званы мы к небоимным ли столам,
Театральные боги письма
Суе нас уподобят Эолам.

Что и речь, мимо, мимо летят,
Ангелки, их высокая сводность
Лишь манит, яко нас и восчтят –
Как отринуть юдоли холодность.

И поставят еще на столы
У гиад просфиру золотую,
Чтоб всенощно свечельницы мглы
Тлили неба лепнину витую.

Тридцать девятый фрагмент

Форкиады ли нас и гонят
Ко тлетворным оцветникам сада,
И цикутою вишни чинят,
И стенают в решетницах Ада.

Сон Корделии тягостен, герб
Королевский оплавили свечи,
Ах, мы сами идем на ущерб,
Ах, мы сами лишь пленники речи.

Веселы наши дщери, оне
С хором дивных менад пировают,
И пеют о борейском огне
Мнемосине, и вишни срывают.

Чума и серебро

Пятый фрагмент

Ночь откупорим – снова текут
С плеч меловниц асийские шелки,
Царских дочек сангины влекут
И дьяментные колют иголки.

Хвои тусклость Звездой овели
Феи неба, алкавшие мести,
В снах Патрисии мнят короли
Узы крови, гербовники чести.

Иль во яви лиется вино
Под серветки из амфор червонных,
И готовят нам Цины одно
Мел фамильных отрав благовонных.

Девятнадцатый фрагмент

Дождались ягомостей столы,
Мускус терпкий лиется о хвоях,
И царевны еще веселы,
И одесность горит на сувоях.

Хлебы пышные, яствий арма,
Это мы ли с начинием входим
И пием, яко дышит Чума
Вновь легко, и со ней хороводим.

Аониды поют, веселясь,
Чают юны шелков и сиянья,
И трезвеют юдицы, мелясь,
От успений и пиров слиянья.

Сорок первый фрагмент

И сольем тусклый морок ночей,
Яд серебра в лафитники пира,
Нанесли антикварных свечей
К нашим столам гонцы из Эпира.

Где и флейты волшебные, где
Эвмениды, бессмертием веют
Небы мира о течной слюде,
От абсента юдицы трезвеют.

Суе лон их тлетворных бежать,
Шелков черных с подбоем всемлечным,
Так и станем остье наряжать
Мертвых елей серебром увечным.


• Дорогие читатели! Произведения Якова Есепкина изданы в России, США, Канаде, их можно приобрести в Интернете и элитарных книжных магазинах мира. Сейчас к изданию подготовлены книги «Сонник для Корделии», «Ars», «Эфемериды». Знакомьтесь с творчеством культового автора.

• Изданные книги Якова Есепкина: «Lacrimosa», «Космополис архаики» (первая и вторая части), «Порфирность», «Кривичские лотосы», «Траур по Клитемнестре», «Вакханки в серебре», «Хождения и пиры», «На смерть Цины».

Сообщение создано: 2021.04.11 17:59 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

Палимпсесты

Вновь у Гекаты

Тринадцатый фрагмент

Нитью черною битый фарфор
Соведем, пусть менады пируют
О червленом и, шелками Ор
Увиясь, гоям небы даруют.

Это пир или тризна, ответь,
Золотая Геката-царица,
Меж креманок вольно багроветь
Феям снов, им и хлебы – корица.

Ах, мы сами темнее ночных
Всеувечных скульптурниц мраморных,
Яд пием их шелков ледяных,
Изотлевших на лядвиях морных.

Тридцать второй фрагмент

Хвои басмовой огнь золотей
И чудесней о слоте виньеток
Рождества, аониды затей
Сех бегут, не теряя монеток.

Длись , мгновение, в неге пиров
Неб рифмовники феи забудут,
И восславят хлебницы и кров,
И печаль вековую избудут.

К столам вынесут емины сем
Дивам белым – наложницам речи,
Мы тогда с темным шелком взнесем
Кровью чермною витые свечи.

Пятидесятый фрагмент

Шелки черные юдиц пьянят,
Цветь обрядная золотом дарит,
Во гробах королевичей мнят,
Сколь одесно Чума государит.

Аще лики царевен темны
И белые рамена соникли,
Пусть им видятся млечные сны,
Пусть чарует их немость ли, крик ли.

И одно в эти пиршества Ид
Занесем холод тьмы благовонный,
Чтобы мертвые шелки сильфид
Излились на атрамент червонный.

Черные вишни и мирра

Первый фрагмент

Черных вишен марутам к столу
Поднесем, облачившись в ливреи,
Аще одницы чествуют мглу,
Яко чахнут над златом Гиреи.

Будем пиры их молча следить,
Озлачать будем шелками хлебы,
И цветами емины сладить,
И еще соявляться у Гебы.

И когда на столовой черни
О хлебницах эфирность востлеет,
Мы ко небу взалкаем – гляни,
Вишен челядь успенным жалеет.

Седьмой фрагмент

Тусклых свеч хоровод ледяной
Сон июльский пьянит, о лепнины
Бьются ангели нощи земной,
И земные у нас именины.

И найдут в пировые купцы
С темной миррой – вином исцеляться,
И каморные наши венцы
Под холодностью млечной затлятся.

Мы еще удивим, удивим
Фей цветов ли, царевен юродных,
И во мареве слоты явим
Лед всенощных теней богородных.

Двадцать первый фрагмент

Волны, по две бегите, Невы
Царский мраморник тьмой увивайте,
Идофеи-богини канвы
Серебрите и вновь пировайте.

Яко славил Иосифе бег
Этот дивный, пусть негу менады
Льют в начинье и траурный снег
Черноблочные жжет колоннады.

Мы и сами претщились востлить
Чернью течной дворцовую сводность,
Чтоб на арочный мрамор солить
Падших звезд вековую холодность.

Двадцать пятый фрагмент

Были пиры одесно ярки
И высоко плеяды сияли,
Чад на хорах ждали ангелки
И немолчно, немолчно пеяли.

Ах, давно се избыто, одне
Пляшут фурии в рамницах темных,
И беснуются нощно оне,
И о барвах горят несоемных.

Гела нас у ворот золотых,
Окантованных чернию, встретит,
Зрите мытарей, тьмой совитых,
Коих пурпуром небо и метит.

Сообщение создано: 2021.04.17 18:54 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

Палимпсесты

Гадания хористок

Девятнадцатый фрагмент

Возлетают Щелкунчики в снах
Мертвых фей тридевятого царства,
Ночь прецветим огнем апронах,
Шелком юдиц, не чая коварства.

И царевен укутал сумрак,
Бланманже и пирожные тлеют,
Всякий гном облачился во фрак,
Парики хвойных граций белеют.

Эти сонные пиры текут,
Неотмирно и чудно мерцая,
Ангелки ль снегом их облекут,
Воск и мирру на тортах зерцая.

Двадцать девятый фрагмент

Се для нас золотыя пеют
Во смуге млечных царствий кифары,
По шелкам ли юдиц узнают –
Носят с хлебами траура чары.

Ах, музыка, всевластвуй, лети
Над хлебами и винами, дважды
Как рапсодов убить иль спасти,
Как избавить мучительной жажды.

Солиется на битый фарфор
Хвои цветь, мглы путрамент червонный,
И допьем из хрустальных амфор
Тусклый морок и яд благовонный.

Сороковой фрагмент

Ночь мерцает в шарах золотых
С окантовкою млечной, химеры
Дев смущают, огнем превитых,
Шелки эльфам несут костюмеры.

Пой, Летия, сапфирную мглу,
Святок воск ли, царевен успенных,
Всякой дали на яде иглу,
Всяка пьет из лафитников пенных.

Там не яд, а блистанье теней,
Коих чая, хористки гадают,
И под маревом течных огней
Бьющих мрамор юдиц соглядают.

Царицы и одалиски

Пятый фрагмент

Внове юдицы нощно спешат
Мерить шелки Офелий и Лаур,
И пеют, и никак не решат,
Что надеть, яко в Дании траур.

Вейте, милые, пудры свое,
Тушью басмовой чела гасите,
Пунш с араком лия на остье,
Тортов с ядом у Гебы просите.

Яко чернию будут столы
Оводить кареокие Ханы –
И узрят, сколь оне веселы,
Сколь и феи пиров недыханны.

Семнадцатый фрагмент

Морок дивный и елочный снег,
И гирлянды, огнем совитые,
Чают пленницы святочных нег,
Одалиски, Цианы златые.

Феи томно зерцают с ветвей,
Тусклой хвои червонны сангины,
Кто прекраснее всех и мертвей –
Юны, пьющие холод ангины.

Восторгаясь аромой кориц,
Эти яды ль для нас и мешали
Картонажные тени цариц,
Увиенных в алмазные шали.

Тридцать восьмой фрагмент

Лейте холод, вергилии, мы
Алчем блеск и диамент порфирный,
И, чаруя музеумы тьмы,
Сами огнь преливаем эфирный.

Речь хотоли, но осы летят,
Вновь смертливые осы, на хвои
Млечный цвет солетаясь, блестят,
Их бегут антикварные вои.

Сколь в одесных пирах балевать
Не дали принцам крови успенным,
И начнем темный шелк обрывать,
Чтобы мниться блядям червопенным.

Сообщение создано: 2021.04.25 18:02 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

Палимпсесты

Геспериды и Золотые плоды

Первый фрагмент

Чернью эльфы сангины пиров
Обвили, аще яства зефирны,
Будем чаять серебро шаров,
Пойте, небы, мы сами эфирны.

Бланманже герцогини ядят,
Фри давятся ль от кривских мочанок,
Циминийские волки следят
Пышность лядвий нагих диканчанок.

Днесь мерцает и пенится брют,
Истекаясь по черному снегу,
И алмазные донны лиют
Из фарфорниц готических негу.

Десятый фрагмент

Геспериды златые шары
Иль волшебные яблоки чают,
И тлеются огни мишуры,
И в решетницы нас заточают.

Соклонимся к одесным сеим
Ночи ярусам, хвойным купажам,
Мы ль садовые узы таим
И дивимся портальным винтажам.

Боги, боги, хотя премерцать
Не устаньте о каморах темных,
Чтоб еще и могли восклицать
Феи негу плодов несоемных.

Семнадцатый фрагмент

Мрак в бокалы тийады сольют,
Ночь окутает шелком прелестниц,
Локны их нас армой увиют –
И спустимся по золоту лестниц.

Эти чудные, чудные сны
Лишь воспомним на хорах эдемских,
Фимиамы сие взнесены
Паче мирры и звезд вифлеемских.

Будут млечные цитрии чтить
Внове юные одницы Гебы,
И тогда мы начнем золотить
Шелком тусклым надмирные хлебы.

Царевны и Чума

Пятый фрагмент

С персей белых юнеток текут
Золотые и черные воски,
Эльфы в спальни царевен влекут,
Их еще ли нежны отголоски.

Эти славные пиры цариц,
Ах, чудеснее лишь и милее,
Хлебы сребрятся, чая кориц,
Юне всякой дарят по лилее.

И десерты к столам занесет
Антикварная челядь о красном,
И Геката-царица спасет
Пьющих яды во шуме прекрасном.

Четырнадцатый фрагмент

Парфюмерные столики дев
Нижут эльфы иглицей червонной,
Шумных балов флеор соглядев,
Их аромою вьют благовонной.

Пойте, пойте, властители тьмы,
Яды черные с вишней мешайте,
И в музее царицы Чумы
Граций бледных легко оглашайте.

А начнут кутией преносить
Ягомостей фиады хмельные,
Огнь сангин мы и будем гасить,
Жечь царевен уста ледяные.

Сороковой фрагмент

Принты черные шелки тиснят,
Нощно танцы вакханки заводят
И юнеток беспечных манят,
И пиют, и еще хороводят.

Ах, сюда ли юдицы влекли
Принцев крови, со мглой обрученных,
Им цветочную мирру несли,
Чернь вия на перстах истонченных.

Ид блюстители вдовых и злых
Ныне хлебы и яд восклицают,
Где сангины царевен белых
Чермным золотом дивно мерцают.


• Дорогие читатели! Произведения Якова Есепкина изданы в России, США, Канаде, их можно приобрести в Интернете и элитарных книжных магазинах мира. Сейчас к изданию подготовлены книги «Сонник для Корделии», «Ars», «Эфемериды». Знакомьтесь с творчеством культового автора.

• Изданные книги Якова Есепкина: «Lacrimosa», «Космополис архаики» (первая и вторая части), «Порфирность», «Кривичские лотосы», «Траур по Клитемнестре», «Вакханки в серебре», «Хождения и пиры», «На смерть Цины».

Сообщение создано: 2021.04.30 10:39 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

Палимпсесты

Десертные вариации

Второй фрагмент

Снежной пудрою феи ночей
Тьмы хрусталь оведут и царицы
Шелк взовьют под вуалью свечей,
О хлебах расточая корицы.

Ветходержных сервизов фарфор
Налиен голубым совиньоном,
Нам и пить из холодных амфор,
И тостовники чаять с Виньоном.

И рапсодов к столам посадят
Лишь кифары умолкнут, мерцая,
Где юдицы отраву сладят,
Восковые десерты зерцая.

Тринадцатый фрагмент

Ночь десертов, ядят бланманже
Герцогини и пышные фавны,
И в альковном белы неглиже
Златовласки, их чары ли славны.

Как и потчевать яствами сех
Фей Эрато, во тьму облаченных,
Со звездами на темных власех
И с клавирами од нереченных.

Спят рапсоды, Цианы одне
Лишь готических одниц взыскуют
И мелятся о хвойном огне,
И по мертвым царевнам тоскуют.

Двадцать пятый фрагмент

Хвоя темная, нощно мерцай,
Снегом елочным фей златовласных
Всечаруя, печаль отрицай,
Благость лей меж серветок атласных.

Млечным воском атрамент сведем,
В торты с ядом корицы добавим,
Нет гостей, а юдиц ли и ждем
Иль хмельных ягомостей забавим.

И вергилии станут манить
К небам див кубков слотою пенных,
И тянуть чернозвездную нить
По сангинам царевен успенных.

Хлебницы фей

Седьмой фрагмент

Нитью черной гиады сведут
Юбилейные хлебы и чаши,
И виллисы опять заведут
Хороводы, эфирность лияши.

Где невесты белые – оне
Под гербовником звезд восстенают,
Нежат рамена в бледном огне
И коварство любовное знают.

Как юдицы еще и могли
Тьму разбавить и морок палатный,
Где отраву пиют короли,
Где всемнится им хлеб чернозлатный.

Двадцать второй фрагмент

Парфюмерных шкатулок арма
Источается дивно, зерцая
Ночь и вина, царица Чума
Вновь мирволит нам, тьму восклицая.

Кисти елей горят, этот пир
Золотой, сколь тиады больные,
Мы всеславим, чаруйся, Эпир,
Шляйтесь мимо, виденья ночные.

Будут пышные хлебы вносить
К столам феи и холод ангины,
И юдицы начинут гасить
Хвои огнь и царевен сангины.

Сорок пятый фрагмент

Царский сад полн химер ледяных,
Феи бледные траур и носят,
Меж скульптурниц очнемся ночных,
Шум пиров ли камены доносят.

Из Эолии снег намели
Внове Оры, златые богини
Цветь лиют и пьяны короли,
Их гербовники мнят ворогини.

И в бочонках томится вино
Презлатое, и вьются корицы
О хлебах, где испили давно
Темный яд всебелые царицы.

Сообщение создано: 2021.05.05 10:44 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

Палимпсесты

Завтраки чопорных герцогинь

Пятый фрагмент

Тусклым бархатом ели свились,
Завтрак чопорный длят герцогини,
Именами какими реклись
И не помнят ночные богини.

Лей в крюшонницы, антика, свой
Темный холод, арму пировую,
Кто сегодня одесно живой,
Мглу преславит ли: «Аз торжествую».

И сойдутся рапсоды -- пеять
Узы крови и винную требу,
Мы лишь будем тогда вопиять
Из альковников к черному небу.

Одиннадцатый фрагмент

Воск, Цитера, в бокалы сливай,
Эльфов мускусом нежным тирани,
И корицею славь каравай,
И фарфор малахитом ограни.

Се чудесная ночь, се игла
Неб алмазных царевен взыскует,
Мертвых Ид толока весела,
Всяка панна лишь тенью рискует.

Шелки черные фей оплетут
Хвойным принтом и мглой юродные,
И балы диканчанок почтут
О серебре виллисы хмельные.

Двадцать восьмой фрагмент

Святки басмовых фей позовут
К новолетним пирам и очнутся
Эльфы ночи, где шелки плывут
Млечных юн, и рапсоды вернутся.

Ах, продлитесь, обеды менин,
Граций бледных вечери златые,
Мы лишь чаем эфирность лепнин –
Огнем траурных дев совитые.

Бархат антики чуден и свят,
Ели дивные блещут во неге,
Мглу откупорим – нам и явят
Чернь их остий на елочном снеге.

Фарфоровый альбом

Второй фрагмент

Денно майские эльфы легки,
Во сиреневых спят анфиладах,
Как и минуть сие бродники,
Утопленные в звонких руладах.

Сколь портальные узы велят
Нам еще те зелени лелеять,
Фарисеев сады веселят,
Будем с ними траурно алеять.

О пенатах ли нощных молчим,
А разверзнутся ветхие столи –
И диамент через смерть источим
На всечерствые хлебы юдоли.

Десятый фрагмент

Пуст фарфоровый темный альбом,
Феям ночи Эреб потакает,
Кто и слыл небовольным рабом,
Ныне горнее брашно алкает.

Ничего, не рыдайте по нам
Аониды в беззвездности аур,
Мгла урочна летейским волнам,
Суе носят альковницы траур.

Бледных столпников гои ли чтят,
Кровь с виньетками чезнет на глине,
И голодные волки летят
По запекшийся райской лепнине.

Тринадцатый фрагмент

От пасхалов холодных затлим
Цветь нисана, всемайскую сводность,
Се и пильницы, здравствовать им,
Паче звезд вековая холодность.

Май пенатов – теней Вавилон,
Зри тенета хлебниц обводные,
Столы яств, битой антики сон,
Там ли ждут нас к обеду родные.

Во чарованных этих местах
Днесь еще дышат негой аллеи,
Где таимся с мелками в перстах,
Обводяше кармином лилеи.

Сообщение создано: 2021.05.11 11:58 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

Палимпсесты

Из Кафки

Пятый фрагмент

Веи мертвых царевен легки,
Шелку смерти подобны, блистают
Звезд чертоги, со них ангелки
К нам летят и мучительно тают.

И еще феи тьмы разлиют
Червотечный холодный диамент,
И восковницы столы увьют,
А в альбомах сордится путрамент.

И, Господе, тогда сквозь ночной
Лунный огнь, чрез вишневую мрачность
Мы прельем бальзамин ледяной –
Яд цветов, коим суща призрачность.

Восьмой фрагмент

Кровоцвет лишь невинный сорвет,
Мы ль иные букетники деем,
В наднебесности млечной плывет
Ночь-царица, о ней ли и рдеем.

Красный мертвенный блеск холодит
Золотыя скульптурницы ада,
И Геката из тьмы восследит,
Как бледны гости нощного сада.

Где и юны, смущенье тая,
Променад совершают бесстрашно,
И под фижмами их лядвия
Носят царства истемное брашно.

Семнадцатый фрагмент

И куда от юродных бежать,
С ангелками ли ныне алеять,
Будем небеси черные жать
И порфирные вишни лелеять.

Прегляди, сколь еще и темны
Аониды в незвездности аур,
Как томительны вещие сны
Царской оперы, павшей во траур.

И пиры к небесам востекут,
И начнут хоры мглою точиться,
Где по хвое нас присно влекут,
Где и суе безсмертью учиться.

Двадцать восьмой фрагмент

Сильфы Трира достигнут равнин
Моравийских, забытая местность
Господь-Богом и стоит лепнин
Райских неб, кои чтят бессловесность.

И легко ли одесно платить
За судьбу, исполать мертвым осам,
Нас хотели в огне воплотить –
Не достало свечей камнетесам.

Совершая ночной променад,
Юны царств и во чаде узреют,
Как тлеют меж пустых колоннад
Звезды смерти и ангелы реют.

Тридцать шестой фрагмент
Антикварные яства горчат,
Отемнились фалернские вина,
Яко нас Иды вновь соличат,
Позовем к нощным блядям раввина.

Туне ль емины с кровью несли
О фарфоровой слоте гияды
Спящим агнцам, вседивно их чли,
Во бочонках лелеяли яды.

Но смотри, чтицы каддишей злы,
Принцы крови успенные ницы,
И эфирность лиют на столы
Золотыя от слез меловницы.

Фарфорницы и хрусталь

Восьмой фрагмент

Малахитовых чаш волшебство
Меж фарфорниц готических тает,
Бледных фей и гадалок родство
Ночь-царица огнем сочетает.

Изливается горний хрусталь,
Блещут матовой негой топазы,
И лафитники чает Грааль,
И под золотом севрские вазы.

Славен дивами камерный бал,
Со звездами горят цикламены,
И альковников пламень всеал,
И о воске уста Мельпомены.

Одиннадцатый фрагмент

Воск хрустальный менады сольют
В кубки, чудно свитые канвами,
Тще ли бледные феи пеют,
Млечность лядвий темня кружевами.

Ах, мы сами еще не хотим,
Уходить из пиров сех высоких,
Одниц белые рамена чтим
И взыскуем царевн милооких.

Всякий смертник одесно ль живой,
Что Снегурочки тают на хорах
И биется хрусталь роковой
О мерцающих ломких фарфорах.

Девятнадцатый фрагмент

Ах, взвивайся, арома пиров,
Новогодних ли, святочных бдений,
Упиемся золотой шаров,
Станет гоям вина и хождений.

И в Магнесии ль снег золотой
Наметать будет нощно сувои,
Мы всечаем лишь мглы превитой,
Благодержной таинственной хвои.

И царевн лона эльфов манят,
И чаруют их течные шелки,
И по кругу русалок гонят
О Звезде картонажные волки.

Сообщение создано: 2021.05.17 10:11 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

Палимпсесты

Изборник Летиции

Девятый фрагмент

Нощно станут пасхалы каждить,
Обведут соваянья кармины,
Что и цветию юд изводить,
Несть им витые кровью жасмины.

Млечный август щедрые столы
Накрывает, чаруйся, Вифлеем,
Суремою ль святили углы,
В коих всенощно, всенощно тлеем.

Налиенны вишневой армой
Пировые, где мы и во сущем
Предстоим – всяк с порфирной каймой
На челе и о воске тлеющем.

Пятнадцатый фрагмент

Ах, изборник Летиции ал,
Дышат кровию нашей страницы,
Се и сами в божницах зеркал,
Се витые каймами стольницы.

Бал теней, подливайте вино,
Пусть царевен тоска не снедает,
Нас встречают Моцарт и Гуно,
Нас чудесная ночь ожидает.

Восхотят, яко свечки, пылать
Феи снов, цвет лияше на мрамор,
И тогда, и тогда – исполать
Прекричим со язминовых камор.

Двадцать седьмой фрагмент

Желть всемлечные выбьет цвета,
Упиемся червицею вишен,
Туне ль нощи арма солита,
Всяк успенный и будет ли слышен.

Аще рамена воски свели,
Что харитам в патине томиться,
Кто со яствами пира, вели,
Чтоб оне перестали глумиться.

Но пасхалы текут и текут
Во мраморные тусклые нети,
И юродицы нас волокут
По аурной сиреневой цвети.

У Клитемнестры

Третий фрагмент

На серветках узорных тлеют
Барвы свеч, диаментные течи,
Чахнет хвоя, рапсоды пеют,
Мы в плену у торжественной речи.

Лейте, лейте, менады, скорей
Хладный брют, голубые араки
Во фарфор, сколь эпирских царей
Увивают беленой сумраки.

Пусть юдицы о неге шелков
Траур носят и ею мелятся,
И, златяше свечами альков,
Плачут миррой, засим веселятся.

Одиннадцатый фрагмент

Хвое тусклой -- сребристая мгла,
Бархат свеч, ледяное мерцанье,
Антикварные боги стола,
Длите мирры и яств созерцанье.

Фей одесная мчит карусель,
Герцогинь ли, всенощно пеющих,
Иль царевен, меловых досель,
Брют из амфор холодных лиющих.

К ним склонимся, емины тая
И вино, и алмазные волки
Будут чуять юдиц остия,
Превиенные в темные шелки.

Тридцать второй фрагмент

Вновь сангины царевен темней
Свеч вифанских и емин у Марфы,
Ягомостей, бежавших теней,
Оры кутают в черные шарфы.

Где юдицы на пышных балах
Траур носят во снах Клитемнестры,
Мы с звездами о бледных челах
Предстоим, ах, молчите, оркестры.

Блещет хвоя иль тлятся шары
Золотыя, пусть щедро фиады
Воск лиют из ночной мишуры
И огнями червленые яды.

Сообщение создано: 2021.05.27 18:46 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

Палимпсесты

Кровь и воск

Тринадцатый фрагмент

Свечи красные нощно затлим,
Пусть царевны рисуют сангины,
Аще томных юдиц веселим,
Аще с нами лишь холод ангины.

Ах, не будут, не будут оне
Днесь шампанское пить и рейнвейны,
Совиваться в эйлатском огне,
Яко феи пиров темновейны.

Оглянемся и узрим – следят
Вновь за нами из морочных камор
И бисквитные халы ядят,
Воск червовый лияше на мрамор.

Двадцать пятый фрагмент

Темноокие феи пиров
Нас влекут к нимфоманкам и хвое,
Заточая в серебро шаров
Юных граций о млечном конвое.

Пламень тьмы антикварной, гори,
Огнь чудесный, легко возвивайся
И бессмертие юнам дари,
И эфирностью звезд упивайся.

Яд прельют иудицы на хлеб,
Торты черною миррой и вишней
Отслоят, чтоб властители неб
Пели гимн этой муке давнишней.

Сорок первый фрагмент

Торты дивные мускус взовьют
И арому никейскую, чая
Белых фей и весталок, снуют
Кои нощно, томясь и скучая.

Шелки черные их ли милы,
Цвет граната ль всемлечный охладен,
Ах, красавицы пира белы,
Затрапезный диавол неладен.

Славить будут вакханки престол
Неотмирный и хмель благовонный,
И тогда мы воссядем за стол,
Кровь лия на атрамент червонный.

Торты для Снегурочек

Третий фрагмент

Мрак парчовых гирлянд ссеребрим
Воском ночи, огонем зефирным,
А и мы ли чудесно горим,
Совиваясь мерцаньем эфирным.

Яд тийады в бисквитницы льют,
Им гризетки легко прекословят
И меж черных фарфоров снуют,
Для Снегурочек торты готовят.

Бархат мил диканчанкам пиров,
Гои дев учат славской кадрили –
Заточенных во трути шаров,
Кои юдицы нам и дарили.

Семнадцатый фрагмент

Святки медленно тают, волхвы
Со Звездою эйлатские свечи
Лишь претлят, на хлебницах канвы
Разлиются и черные течи.

Яко ужины эти влекут
Спящих фей и успенных царевен,
Полны битые кубки цикут,
Юдиц пир новолетен и древен.

Эвмениды шелками свили,
Как удавками, перси юнеток,
Лядвий мел и всезрят короли
В мертвых течах серебро монеток.

Двадцать девятый фрагмент

И лафитники мглой налием,
И пиры золотые преславим,
Ах, чаруй див белых, Вифлеем,
Их ли холодность миррой оплавим.

Под чудесною немы Звездой
Царствий млечных весталки и жрицы,
Диаментной увиты слюдой
И огнем ханукальным царицы.

Со алмазами феи тлеют,
Чая в снах антикварные яды,
Лишь очнутся – и воск излиют
В пировое начинье тийяды.

Сорок первый фрагмент

Мнемосина, чаруйся, чаруй
Юных див золотыми шелками,
Их воспомни, одесно пируй
С прелюбившими ночь ангелками.

И царевны еще веселы,
Жгут фарфор всеигристым шампанским,
Вновь ломятся у Тийи столы,
Мгле грозить сапогом ли гишпанским.

Ах, откупорим тьму и опять
Заточимся о елочном снеге,
И меловницы будут пеять
Снова нам во рождественской неге.

Сообщение создано: 2021.06.17 10:23 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

Палимпсесты

Кровь и воск

Тринадцатый фрагмент

Свечи красные нощно затлим,
Пусть царевны рисуют сангины,
Аще томных юдиц веселим,
Аще с нами лишь холод ангины.

Ах, не будут, не будут оне
Днесь шампанское пить и рейнвейны,
Совиваться в эйлатском огне,
Яко феи пиров темновейны.

Оглянемся и узрим – следят
Вновь за нами из морочных камор
И бисквитные халы ядят,
Воск червовый лияше на мрамор.

Двадцать пятый фрагмент

Темноокие феи пиров
Нас влекут к нимфоманкам и хвое,
Заточая в серебро шаров
Юных граций о млечном конвое.

Пламень тьмы антикварной, гори,
Огнь чудесный, легко возвивайся
И бессмертие юнам дари,
И эфирностью звезд упивайся.

Яд прельют иудицы на хлеб,
Торты черною миррой и вишней
Отслоят, чтоб властители неб
Пели гимн этой муке давнишней.

Сорок первый фрагмент

Торты дивные мускус взовьют
И арому никейскую, чая
Белых фей и весталок, снуют
Кои нощно, томясь и скучая.

Шелки черные их ли милы,
Цвет граната ль всемлечный охладен,
Ах, красавицы пира белы,
Затрапезный диавол неладен.

Славить будут вакханки престол
Неотмирный и хмель благовонный,
И тогда мы воссядем за стол,
Кровь лия на атрамент червонный.

Торты для Снегурочек

Третий фрагмент

Мрак парчовых гирлянд ссеребрим
Воском ночи, огонем зефирным,
А и мы ли чудесно горим,
Совиваясь мерцаньем эфирным.

Яд тийады в бисквитницы льют,
Им гризетки легко прекословят
И меж черных фарфоров снуют,
Для Снегурочек торты готовят.

Бархат мил диканчанкам пиров,
Гои дев учат славской кадрили –
Заточенных во трути шаров,
Кои юдицы нам и дарили.

Семнадцатый фрагмент

Святки медленно тают, волхвы
Со Звездою эйлатские свечи
Лишь претлят, на хлебницах канвы
Разлиются и черные течи.

Яко ужины эти влекут
Спящих фей и успенных царевен,
Полны битые кубки цикут,
Юдиц пир новолетен и древен.

Эвмениды шелками свили,
Как удавками, перси юнеток,
Лядвий мел и всезрят короли
В мертвых течах серебро монеток.

Двадцать девятый фрагмент

И лафитники мглой налием,
И пиры золотые преславим,
Ах, чаруй див белых, Вифлеем,
Их ли холодность миррой оплавим.

Под чудесною немы Звездой
Царствий млечных весталки и жрицы,
Диаментной увиты слюдой
И огнем ханукальным царицы.

Со алмазами феи тлеют,
Чая в снах антикварные яды,
Лишь очнутся – и воск излиют
В пировое начинье тийяды.

Сорок первый фрагмент

Мнемосина, чаруйся, чаруй
Юных див золотыми шелками,
Их воспомни, одесно пируй
С прелюбившими ночь ангелками.

И царевны еще веселы,
Жгут фарфор всеигристым шампанским,
Вновь ломятся у Тийи столы,
Мгле грозить сапогом ли гишпанским.

Ах, откупорим тьму и опять
Заточимся о елочном снеге,
И меловницы будут пеять
Снова нам во рождественской неге.

Сообщение создано: 2021.06.17 10:23 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

Палимпсесты

Маскерады фей

Второй фрагмент

Маскерадная ночь аонид
И царевен златых обольщает,
Вновь чарует Эрата юнид,
Вновь бессмертие им обещает.

Мы и сами хмельны от шелков
Темных фей и небесных купажей,
И амфоры влекут ангелков,
И тийады бегут экипажей.

Что за маски на черных конях,
Яко боги уже недыханны,
И по лестницам в хвойных огнях
К нам спешат карнавальные Ханны.

Девятнадцатый фрагмент

Любят дивы серебряный мрак,
Бланманже и пирожные с вишней,
Совиньон ли, холодный арак
Нощно пьют и без емины лишней.

Это мгла антикварная тлит
Фей ваянья, се в черном вакханки,
Снег их тонкие шелки мелит,
Чудны сказки певцов колыханки.

И виллисы бледны о цветках
Бархатистых, юдиц обнимают,
Кольца прячут на ломких руках
И, танцуя, фарфоры сжимают.

Тридцать второй фрагмент

Марсий спит и кифары молчат,
Славен бархатник хвои червонной,
Эльфы темные фей заточат
В круге свеч, лейся, огнь благовонный.

Ах, старлетки о неге пиров,
Девы юные, грации хоров,
Мы бежим колдовских ли шаров
И виллис, и собитых фарфоров.

Мгла крюшонниц, десертные па
Серебристых теней и винтажи
Пировых – ночь яркая слепа,
Но чудесны ея бельэтажи.

Пятидесятый фрагмент

Вновь фиады хористок поят
И сверкают алмазные течи
Меж фарфоров, и эльфы таят
С алавастром хрустальные свечи.

Лишь путрамента цветь излием
В эти кубки и амфоры воев,
Нас огнями чаруй, Вифлеем,
Тусклой негою млечных сувоев.

И начинут лилеи цвести
О источенных ядом посудах,
И тогда нам дадут превести
Нить забвенья на битых сосудах.

Тени Лувра

Четвертый фрагмент

Август, август последний каждит,
Убирайте вино и хлебницы,
Ах, за нами ль Беллона следит,
Мимо славы летят колесницы.

Не до сех колоннад и порфир,
О звездах эльфы тянутся к чаше,
Формалин ли, небесный эфир
Мы пием, цвети чадной не зряше.

Вновь начиние полно цикут,
Нощь балует гиад опоенных,
И по черной иглице влекут
Нас юродицы в барвах тлеенных.

Седьмой фрагмент

Винодержные лозы темны,
СКоль оне и легко нависают,
Сколь русалок в обручье волны
От сатиров похмельных спасают.

Пьет Урарту июльскую цветь,
Славу небу дарит Византея,
Холмам дивным ея багроветь,
Но искать их – пустая затея.

И квадриги ночные летят
За чарующим вечность Микелем,
И юнеток еще обольстят
Феи Лувра, совитые хмелем.

Девятый фрагмент

Плачут миррою ангелы тьмы,
Равви кадиши тихо читает,
Это, Господе, мы, это мы,
Это нас небо с мглой сочетает.

Хороводы порфирных теней
Изо кубков пиют червопенных,
Мы и воска свечного нежней
В изголовье царевен успенных.

Иль всенощных певцов исцелят
Неб музыки – тогда превитые
Кровью свечи каморность востлят,
Тьму лия на столы золотые.

Шестнадцатый фрагмент

Черствый хлеб у Гекаты вкусней
Сдобы Рима и трюфелей венских,
Нас влекут хороводы теней
И скульптур со дорожий вселенских.

Ах, найти мы стремились давно
Под венечья небесной лепнины,
Лей, царица, златое вино,
Будем славить фийад именины.

Станем звездную млечность алкать,
Всеиюльские вишни лелеять
И еще их во мгле соискать,
И в небесности черной алеять.

Тридцать первый фрагмент

Нет чудесней эдемских цветниц,
Несть златее их цитрий и краше,
Тще ль искать всебелых меловниц,
Будем пить, в кубки ночь солияше.

Туне истинно речь ли, молчать,
Где отчитаны каддиши, царе,
На устах наших рдеет печать,
Мы пируем одне, Валтасаре.

Но лишь грозные одники неб
Увиют цветом ангельским стерни –
И порфирный точащийся хлеб
К ним взнесем, пламенея о терни.

Сообщение создано: 2021.06.26 11:39 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

Палимпсесты

Маскерады фей

Второй фрагмент

Маскерадная ночь аонид
И царевен златых обольщает,
Вновь чарует Эрата юнид,
Вновь бессмертие им обещает.

Мы и сами хмельны от шелков
Темных фей и небесных купажей,
И амфоры влекут ангелков,
И тийады бегут экипажей.

Что за маски на черных конях,
Яко боги уже недыханны,
И по лестницам в хвойных огнях
К нам спешат карнавальные Ханны.

Девятнадцатый фрагмент

Любят дивы серебряный мрак,
Бланманже и пирожные с вишней,
Совиньон ли, холодный арак
Нощно пьют и без емины лишней.

Это мгла антикварная тлит
Фей ваянья, се в черном вакханки,
Снег их тонкие шелки мелит,
Чудны сказки певцов колыханки.

И виллисы бледны о цветках
Бархатистых, юдиц обнимают,
Кольца прячут на ломких руках
И, танцуя, фарфоры сжимают.

Тридцать второй фрагмент

Марсий спит и кифары молчат,
Славен бархатник хвои червонной,
Эльфы темные фей заточат
В круге свеч, лейся, огнь благовонный.

Ах, старлетки о неге пиров,
Девы юные, грации хоров,
Мы бежим колдовских ли шаров
И виллис, и собитых фарфоров.

Мгла крюшонниц, десертные па
Серебристых теней и винтажи
Пировых – ночь яркая слепа,
Но чудесны ея бельэтажи.

Пятидесятый фрагмент

Вновь фиады хористок поят
И сверкают алмазные течи
Меж фарфоров, и эльфы таят
С алавастром хрустальные свечи.

Лишь путрамента цветь излием
В эти кубки и амфоры воев,
Нас огнями чаруй, Вифлеем,
Тусклой негою млечных сувоев.

И начинут лилеи цвести
О источенных ядом посудах,
И тогда нам дадут превести
Нить забвенья на битых сосудах.

Тени Лувра

Четвертый фрагмент

Август, август последний каждит,
Убирайте вино и хлебницы,
Ах, за нами ль Беллона следит,
Мимо славы летят колесницы.

Не до сех колоннад и порфир,
О звездах эльфы тянутся к чаше,
Формалин ли, небесный эфир
Мы пием, цвети чадной не зряше.

Вновь начиние полно цикут,
Нощь балует гиад опоенных,
И по черной иглице влекут
Нас юродицы в барвах тлеенных.

Седьмой фрагмент

Винодержные лозы темны,
СКоль оне и легко нависают,
Сколь русалок в обручье волны
От сатиров похмельных спасают.

Пьет Урарту июльскую цветь,
Славу небу дарит Византея,
Холмам дивным ея багроветь,
Но искать их – пустая затея.

И квадриги ночные летят
За чарующим вечность Микелем,
И юнеток еще обольстят
Феи Лувра, совитые хмелем.

Девятый фрагмент

Плачут миррою ангелы тьмы,
Равви кадиши тихо читает,
Это, Господе, мы, это мы,
Это нас небо с мглой сочетает.

Хороводы порфирных теней
Изо кубков пиют червопенных,
Мы и воска свечного нежней
В изголовье царевен успенных.

Иль всенощных певцов исцелят
Неб музыки – тогда превитые
Кровью свечи каморность востлят,
Тьму лия на столы золотые.

Шестнадцатый фрагмент

Черствый хлеб у Гекаты вкусней
Сдобы Рима и трюфелей венских,
Нас влекут хороводы теней
И скульптур со дорожий вселенских.

Ах, найти мы стремились давно
Под венечья небесной лепнины,
Лей, царица, златое вино,
Будем славить фийад именины.

Станем звездную млечность алкать,
Всеиюльские вишни лелеять
И еще их во мгле соискать,
И в небесности черной алеять.

Тридцать первый фрагмент

Нет чудесней эдемских цветниц,
Несть златее их цитрий и краше,
Тще ль искать всебелых меловниц,
Будем пить, в кубки ночь солияше.

Туне истинно речь ли, молчать,
Где отчитаны каддиши, царе,
На устах наших рдеет печать,
Мы пируем одне, Валтасаре.

Но лишь грозные одники неб
Увиют цветом ангельским стерни –
И порфирный точащийся хлеб
К ним взнесем, пламенея о терни.

Сообщение создано: 2021.06.26 11:40 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

Палимпсесты

Мирра и воск

Первый фрагмент

Ночи ярусник див золотых
Локны тусклою пудрой овеет,
Чуден морок гирлянд извитых,
Пламень их лишь о мгле розовеет.

Сомерцайте, виньеты пиров,
Лейтесь, благостных одников речи,
Заточенных в остуду шаров,
Фей манят ли аромою свечи.

И тийяды сем воском прельют
Юных граций шелка и рамена,
Где хористки белые пеют
И диаментность пьет Мельпомена.

Седьмой фрагмент

Воск подсвечный в креманках тлеет,
Об алмазах царевны гадают,
И серебро Аид прелиет,
И обручницы дев соглядают.

Течно золото, басмовый хлеб
Окантован виньетами смирны,
Лейтесь, оды, на ярусы неб,
Мы одесно ли сами надмирны.

И лишь миррою темной столы
Чад со мертвыми потчуют львами,
И кадятся решетники мглы
С падом звезд, утаенных волхвами.

Четырнадцатый фрагмент

Над червницей свечей возлетим,
Ждут ли чад неотмирных у Гебы,
Яко пити и есть не хотим,
Соглядим хоть зефирные небы.

Это блеск Рождества, се и мы,
Чая ангелей, ночь преалкаем,
Вы отвергнетесь, косари тьмы,
Суе вам о Звезде потакаем.

И мерцают огони пиров,
И всехвальные оды лиются,
И за башнями снежных муров
С черной хвоей иудицы бьются.

Тридцать второй фрагмент

Спят русалочки, воск золотой
Преливая о сени эдемской,
Яко цитрии ночи, свитой
Несоимной Звездой вифлеемской.

Чудно феям ли в басмовом сне
Эльфов темных зефирную негу
Расточать, веселятся оне
Иль тоскуют по хвое и снегу.

Миррой ангели неб совиют
Балы эти, зерцая их с хоров,
Где вакханки серебро пиют
Из мерцающих битых фарфоров.

Сонники Эреба

Девятый фрагмент

Суе ангели плачут, оне
И не могут спасти оглашенных,
Феи неб во исчадном огне
Меж скульптур нас влекут сокрушенных.

Как еще сени Ада темны,
А всерайские своды лазорны,
Мы ль о хорах, Господь, взнесены,
Сколь высоки сие и узорны.

И подавные муки пречтут,
И хожденья гиады оплачут,
И венцы Парки нам исплетут,
В коих звезды июльские спрячут.

Семнадцатый фрагмент

Во кровавых обводках язмин
Плачет миррой, точатся фарфоры,
Несть фламандцам вина и емин,
Темнокрасные в цвети амфоры.

Нам букетники млечных лилей
Уготовили ночи царицы,
Остия их и лядвий белей,
Круг арому взвивают корицы.

И барочная сводность пуста,
И несносны блядей променады,
И чаруют исцветье холста
Присноогненных царств колоннады.

Двадцать девятый фрагмент

Сонмы битых скульптурниц лиют
Злать холодную, млечную слоту,
Ангелки ли утешно пеют,
Расточая во сны озолоту.

Меловыя оне, посему
И дана им юдольная мрачность,
Тще ль юниды учились письму,
Бледным одницам суща призрачность.

Шелк асийский горит под рядном,
Юд увившим и гоев калечных,
И лишь феи в музее ночном
Соглядят пару статуй всемлечных.

Тридцать четвертый фрагмент

Грасс чудесную выльет арму
На свое осьмигранные парки,
Дышат негой сильфиды, кому
И свивать эти дивные арки.

Мы избавлены времени, столь
Наднебесная -- крыша ли мира,
Вновь летает пурпурная моль,
Ныне грации чают кумира.

Но испевны и музы, и сны,
И волшебные флейты увились
Нощной мглой, где еще взнесены
Ангелочки, где мы и убились.

Пятьдесят третий фрагмент

Днесь и присно мы в черном, гляни,
Сколь траурно с жасминами рдеем,
Се и тени во млечной терни,
Спи, юдоль, аще благости деем.

Овиет ночи цветь зеркала,
Воски Фрея затлит ледяные,
И тогда круг пустого стола
Соберутся восждать нас родные.

Ах, не плачьте, мы тихо стоим
За патиной мерцающей течи,
И по темным обводкам сеим
Злать лиют наши черные свечи.

Сообщение создано: 2021.07.10 18:14 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

Палимпсесты

Мистерии Алмазного царства

Восьмой фрагмент

И на хвое серебро горит,
Ночи сонник всемлечен и ярок,
Пусть Цитерия эльфов мирит
С черным снегом и желтию арок.

Ах, волшебные темные сны,
Длитесь, длитесь, на вас уповаем,
И шелками царевн ложесны
Совием, и еще пироваем.

Нам венечья богини куют,
Черной желтию их отемняют,
И вакханки в серебре пеют,
Коих юдицы нощно сменяют.

Тринадцатый фрагмент

В темном блеске рождественский хор
Витых златом Снегурочек тает,
И дьяментами блещет фарфор,
И над хвоей одесность витает.

Чуден снег, ночеимных картен
Мгла светится всеяркой Звездою,
И царевны бегут веретен,
И поят их успенной водою.

Рамен белых мерцанье во снах
Эльфы чают, сияй, аонида,
Зри -- Циана о млечных волнах
Бьется вновь пред очами Аида.

Девятнадцатый фрагмент

О коньячных бисквитницах мгла
Нависает всехвойная, царе,
Вьется мускус над златом стола,
Пироваем и мы, Валтасаре.

Аще в матовой хвое горят
Див хрустальных белые рамена,
Пусть фиады легко воспарят
И откупорит ночь Мельпомена.

И начинут русалочки тлесть,
Пышность лядвий тисня кружевами,
И, белясь, их позволят овесть
Феи нег золотыми канвами.

Двадцать первый фрагмент

Из Алмазного царства Эол
Ветр борейский нашлет и сувои,
И в душистой аурнице смол
Расточится изысканность хвои.

Тусклых ярусов негой полны
Серебристые эльфы и гномы,
И Снегурочек томные сны,
Мглу всечая, следят астрономы.

Шелком Геба царевн увлечет,
Воск их персей холодных оплачет,
Где меж темных иглиц Звездочет
Бледных кукл от Урании прячет.

Соваянья с заколками

Седьмой фрагмент

Яства чудные к столам несут
Молодые наложницы Гебы,
Хвоя блещет, кого и спасут
Ангелочки, восдарствуя небы.

Ягомостей, Эрата, встречай,
Пусть звучат дифирамбы и оды,
Нимфоманок белых совращай
Иль томи, пусть хмелеют рапсоды.

Ах, и мы ль веселы, яко нег
Льется, льется арома вдоль камор,
И белит присно елочный снег
Темный наш всеувеченный мрамор.

Двадцать первый фрагмент

Жжет юдиц огнь всечерных шелков,
Траур им емин пышных милее,
Соваянья чаруют альков,
Юне всякой дарят по лилее.

Темной хвое гореть и гореть,
Что ж виллисы легко хороводят,
И царевен манят – умереть,
И обрядные песни заводят.

Феи бледные, танцы, венки,
Се январь иль цитрарии мая,
Где с чермами пеют ангелки,
Кольца, свитые кровью, взнимая.

Пятидесятый фрагмент

Ах, пиры, ах, чудесная мгла,
Золотыя царевны о шелках
Нас восждут и сидят круг стола
В диаментовых тусклых заколках.

К тем сангинам и как подойти,
Мы алмазною млечностью дышим,
От истечий лилейной желти
Юных граций не зрим и не слышим.

Яко вышло юдицам носить,
Веселясь, ядный траур и свечи,
Хоть бы станем их нощно гасить,
Кровь лия на дьяментные течи.


• Дорогие читатели! Произведения Якова Есепкина изданы в России, США, Канаде, их можно приобрести в Интернете и элитарных книжных магазинах мира. Сейчас к изданию подготовлены книги «Сонник для Корделии», «Ars», «Эфемериды». Знакомьтесь с творчеством культового автора.

• Изданные книги Якова Есепкина: «Lacrimosa», «Космополис архаики» (первая и вторая части), «Порфирность», «Кривичские лотосы», «Траур по Клитемнестре», «Вакханки в серебре», «Хождения и пиры», «На смерть Цины».

Сообщение создано: 2021.07.18 19:33 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

Палимпсесты

Млечный цвет граната

Девятый фрагмент

Нощно станут зерцала сиять
И огни будут ровно клониться,
Яко суе к теням вопиять –
Время Божиим ангелам сниться.

Это мы ль во обрамниках мглы
Цветь лием, всепрощально сияя,
Нас ли эльфы садят за столы
И отравою потчуют, Ая.

Так лишь, может, иродицы мстят
Бледным юнам и принцам калечным,
И, ярясь, мимо замков летят,
Свитых цветом томительно млечным.

Тридцать второй фрагмент

Чермной цветью сангины виют
Аониды беспечные, нем ли
Пир колодниц, ах, дивно пеют
Хоры ангелов небесей, внемли.

Всё еще на букетники роз
Ниспадают асийские шелки,
И чаруются юны от грез,
И со ядом теряют иголки.

Мнемозина, иди и смотри,
Как в серебре иудицы бьются,
И о вретищах плачут цари,
Коим звездные оды поются.

Сорок первый фрагмент

Золотых меловниц голоса
Тонкий слух ангелков ублажают,
И чаруют еще небеса,
И царицам ночным угрожают.

Мы внимали их негу, следя
Грозовых перевалов теснины,
И пурпурного чая дождя,
Ограняли слезами лепнины.

Где и плач неботечных цевниц,
Звуки дивные северных песен,
И о блеске эдемских цветниц
Чудным скульптором хор их вознесен.

Пятидесятый фрагмент

И в божницах волошки горят,
Се обрядная тусклая цветность,
Премолчат ли, еще говорят
Фарисеи – мы чаем изветность.

А и сами во млечной смуге,
Под звездами на темной старизне,
Всё летим и летим по дуге
Ледяной к садом веющей тризне.

Яко агнцев с небесной тверди
И не видно чрез горние цвети,
Хоть взалкаем ко Богу: следи,
Как всенощно мы тлеем о нети.

Пятьдесят девятый фрагмент

Холодна ль ночь асийских цветов,
Мы ли вспеты самой Прозерпеной,
Се – колодницы с нитями ртов
Под юродной затекшейся пеной.

Может, бросят еще ангелки
Хлебы им со своей верхотуры,
Мы у Ид на помине легки,
Мы временные тоже скульптуры.

И Господь преглядит, преглядит,
Восточась из цветниц несомерных,
Как полеты валькирий следит
Ангел снов меж скульптур эфемерных.

Соваяния

Второй фрагмент

Яко вретища в звездах темны,
Минем падшую суе Отчизну
И явим фаворитам Луны
Присномлечную с желтью старизну.

Внемли, внемли пеянье цевниц,
Мы одесно сейчас пироваем
Во смуге несомерных цветниц
И осповники звезд не скрываем.

Лавр гранатовой тьмой ли увьют,
Дафны шелки и яства излишни
Столам ночи, о коих лиют
Нимфы злато на черные вишни.

Тринадцатый фрагмент

Золотое вино прегорчит,
А одно веселятся гиады,
Ангел неба юдольно молчит,
Феб ли алчет садовой услады.

И зачем нас хотят упоить
Сонмы этих альковниц успенных,
Тьму Гекаты еще растроить
Не могли чаш владетели пенных.

Мы, Господе, безмолвно стоим,
Не пием и веселья не чаем,
И в перстах мирру ночи таим,
И скульптурных юнеток прельщаем.

Тридцать второй фрагмент

Тусклой пудрою мгла овиет
Ночь фамильную, снов пировые,
И тогда из кровавых виньет
Соточимся, как будто живые.

Стол июльский нещадно горит,
Помнит наши юдоль именины,
Барвой сей налиен лазурит,
О фарфорах точатся кармины.

Ах, вседенно пылают оне,
Где лишь темные эльфы пируют,
И сукровицей вишен в огне
Изваянья немые чаруют.

Сообщение создано: 2021.07.27 18:11 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

Палимпсесты

Ночи у Аида

Пятый фрагмент

Оторочен звездами покров
Млечной антики, плачут рапсоды,
Пьют валькирии негу пиров
И лиются кримозные оды.

Се, зерцаете, юдольно молчат
Ныне одницы, емины стынут,
Аще юдиц волхвы соличат,
Эльфы темные ль смертников минут.

И уже не пеют ангелки,
И незвездная тлится холодность,
Где разбилась, разбилась в куски
Неб порфирных точеная сводность.

Четырнадцатый фрагмент

Мы ль у Гестии дивно гостим,
Рею слышим, чаруя Аида,
Уходить из пиров не хотим,
И надмирно сияет Ирида.

Хлебы темные дивы несут
К озлаченым столам, на фарфоры
Льется ночь, ах, царей ли спасут
Пламена, кои цветили Оры.

Ах, мгновенье, замри, этих нег
Дождались мы одесно, воскресни,
Тень Эдема, где траурный снег
Жжет меловниц холодные песни.

Девятнадцатый фрагмент

Рождество, новолетия блеск,
Снег на арках, венечные своды,
Се мистерия, се и бурлеск,
Но бессмертием дышат рапсоды.

Меж колонниц вакханки мелькнут
И дворцовый избудется траур,
И с тенями царевны уснут
В картонажах и млечности аур.

Ах, продлитесь, земные пиры,
Мы ль чудесную мглу не воспели,
Пусть лиют чрез огонь мишуры
Нимфы цветь из горящей купели.

Тридцать четвертый фрагмент

На сангины лиется арма
Вин чудесных и ангельских брашен,
Мы во красном, немолвствуй, Чума,
Нам твой мрак за Аидом не страшен.

Яствий дивных ко столам внести,
Это празднество Дафна почтила,
Что и мгла, ей ли барвы плести,
Сколь решетницы ночь воплотила.

Будут глорию петь ангелки
Всем забвенным о мраморной цвети,
И лавровые с чернью венки
Нам собросят плеяды из нети.

Сны мертвых царевен

Второй фрагмент

Дивы юные, в темных мурах
Заточит вас холодная млечность,
Пейте ж негу, таясь о шарах
Золотых, пойте нашу калечность.

Как чудесно сверкают оне,
Как горят наднебесной золотой,
Сонмы граций взыскуют к весне
И чаруются млечною слотой.

Будут феи ночные следить
Хороводы русалок успенных,
И Снегурочек томных студить,
Воск из кубков лия мертвопенных.

Девятый фрагмент

Сомерцай, бледных граций альков,
Лона тусклые шелком червонным
Вей о ночи, се ночь цветников
Под зефирным огнем благовонным.

Ханукальные свечки тлеют,
Их ли эльфам гасить кружевами
Дев нагих, пусть вакханки лиют
На бисквиты серебро с тенями.

Эти столы и мы отеним
Звездным хладом, серебряной цветью,
Яко небами пламень храним,
Не возжегший мосты к Новолетью.

Четырнадцатый фрагмент

Во басмовых шарах заточит
Дивных юн всехмельная Эрата,
И царевен любви научит,
Им рифмовник явит из карата.

Негой, негой сумрачной полны
Золотыя виньетки и свечи,
Лишь менады о хвое бледны,
Лишь и тусклы алмазные течи.

И на хорах пеют ангелки
Неотмирные оды, зерцая
Сколь чудесные феи легки,
Сколь виются оне, премерцая.

Двадцать седьмой фрагмент

Се Никейского царства арма,
Се высокий Эпир застилает
Негой шелки, Эгина сама
В огневейном фарфоре пылает.

Восточайся, одесность, лети
К нашим темным рождественским столам,
Диаментами неба цвети,
Наущай петь юнеток Эолам.

Пусть алмазным огнем увиет
Царь Аид цветь порфирного хлеба,
Где на ярусы ночи лиет
Мглу серебра всехвойного Геба.

Сообщение создано: 2021.08.06 10:50 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

Палимпсесты

Ночь цветников

Третий фрагмент

Стены яркие мглой востемним,
Присновечной незвездностью камор,
Всяк успенный Аидом гоним,
Лей, юдоль, нетей слоту на мрамор.

Аще время цетрарам пылать,
Яко нощно мы идем скитаться,
Пусть обсиды распишут под злать,
Ей одной с миррой неб сочетаться.

И начнут бальзамины темниц
Истекать млечным воском эфирным,
И затлится остудность цветниц
Лишь свечением нашим порфирным.

Одиннадцатый фрагмент

Не за нами ль о цвети летят
Гончаки по июльским лепнинам,
Феи ночи спасти ли хотят
Бледных агнцев ко их именинам.

Отвернулась Геката – и вот
Нет надежды к юродным склониться,
Васильками источен кивот,
Мы с блядями не будем цениться.

Капители ночные темны,
Се, увидеть не чаем Париж мы,
И тянут нам в цветочные сны
Иды остья и черные фижмы.

Двадцатый фрагмент

Лей, Урания, слотную мглу,
Ангелки пусть еще возлетают,
Расточая каменам хвалу,
Неб альбомы царевны листают.

Сколь щедрые пиры истеклись,
Яко вишни столы оцветили,
Со камор возалкаем: белись,
Кто в черни, мглы кого и почтили.

Нас ли небеси черные зрят,
Всетоскуя о мертвых Эолах,
Где порфирные вишни горят
На затекшихся кровию столах.

Двадцать восьмой фрагмент

Дионисии, время пеять
И немолчных камен сторониться,
В фижмах сем и цветках вопиять,
Меж иродиц на хорах темниться.

Не скульптурам урочно письмо,
Сон и негу виньет мы избыли,
Нас бессмертие пело само,
Наши муки и вдовы забыли.

А еще восхотят феи неб
Пресладиться, лишь одников чая –
И пурпурный им вынесем хлеб,
Цвет бессмертный и мглу излучая.

Сны антикварных богов

Восьмой фрагмент

Шелком темным юдиц обовьют
Белоснежки и грации пира,
Пусть оне меж фарфоров снуют,
Удивляют гостей из Эпира.

Яко скульпторы немы и речь
Боле некому, одницы, славьте
Фей златых и чудесных, сиречь
Королевен, их лядвия плавьте.

Нет прекраснее див и белей,
Туне Иды серебро мешают
В пышный хлеб и червицей лилей
Торты, взбитые мглой, украшают.

Восемнадцатый фрагмент

Королевские гербы мрачны,
Спят глашатаи вечных терзаний,
Ах, одне ль фавориты Луны
Неотмирных бегут истязаний.

От юродивых суе бежать,
Нас догонит веретищей смурность,
Королев ли седых ублажать
Их пажам, всеклянущим амурность.

Что и траур юдицам носить
По каменам и принцам наследным,
Аще феи сбежались – гасить
Шелки черные пламенем бледным.

Пятидесятый фрагмент

Иль парчовые фижмы горят
На мелованных чреслах юнеток,
Цины бледные локны дарят
Вещунам и серебро монеток.

Ягомости, алмазные фри
Лишь диамент пиют и эфирность,
Се бисквиты с отравой внутри
И конфетницы – где их зефирность.

И манят антикварных богов
То ли шлейфы, то ль перси нежные,
И следят из пустых четвергов
За царевнами гномы блажные.

Сообщение создано: 2021.08.15 18:56 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

Палимпсесты

Одницам

Одиннадцатый фрагмент

Август благостный сонно тлеет,
Залы дышат исчадием цвети,
Восточимся из темных виньет,
Нас ли помнят оцветшие нети.

Станут фурии бить зеркала,
Тесьмы будут вести ледяные,
И опять круг пустого стола
Соберутся во снах юродные.

Зри, колодницы, алча цикут,
Мажут халы сем воском нетечным,
И со цветью влекут нас, влекут
По тлеющим цетрарам всемлечным.

Пятнадцатый фрагмент

Ах, всетронного золота хлад
Совиет нас и в тусклых зеленях,
Чая горних одесных рулад,
Мы у Бога ль сидим на коленях.

Звери ночи терзают альков,
Нет участия к цвета лишенным,
Ах, от мраморных этих волков
Не спастись, не спастись оглашенным.

Ты боялась погони, смотри ж,
Как младенцам несут подаянья,
Как и зло одевает Париж
Темной барвою нимф соваянья.

Восемнадцатый фрагмент

Битых мглою скульптурниц темней
Пировые Асийского царства,
И царевны белы, и теней
Ярок шелк, сим и вишни – лекарства.

Ведьм напудренных сонм преследи
Золотая Геката-царица,
Мы бежим, а оне впереди,
С вей летит перманент ли, корица.

Яко бледные наши виски
Миррой ночи убийцы помажут,
Лишь тогда Богу неб ангелки
О мучениях агнцев расскажут.

Двадцатый фрагмент

Из цветниц источается тьма,
Дышит август роскошеством тленным,
Господь-Бог, иль сошли мы с ума,
Не внимаем ночам восхваленным.

Преявимся о млечных звездах,
Нам пасхалы затеплят Гияды,
Мы алкали белену в садах,
Пусть губители чествуют яды.

И букетники мглой сотекут,
Где черствились хлебы золотые,
И архангелы смерти рекут:
Лишь оне и были всесвятые.

Свечи и перманенты

Второй фрагмент

Се полеты валькирий в ночных
Тусклых небесех, Геба-царица,
Даждь не хлеба – свечей ледяных,
Где емины твое и корица.

Ветходержный фаянс отемним
Не звездами, а черною слотой,
Яко втуне бессмертие мним,
Ид соявим хотя под золотой.

И тогда с хоров нас различат
Эльфы темные, цветность взнимая,
И превидит Господь, как влачат
Мертвых агнцев о пурпуре мая.

Девятый фрагмент

Золотыя виньетки столы
Оведут, нощь восцветит лепнины,
И начнем, яко дивно целы,
Отмечать в цвете чар именины.

Расточайся небесной армой,
Славоимный июль, мы угодны
Розе мира, всяк сведен каймой
Именинной, а Иды бесплодны.

Пресмотри, по виньетам бегут
Змейки мирры и чермные течи,
И возбитость емин берегут,
Цветь лияше, каморные свечи.

Одиннадцатый фрагмент

Нам затворницы ночи цветы
Сонесут о незвездности камор,
Хватит ярусам неб высоты,
Аще в царствах немолвствует мрамор.

Но иные царевны влекут
Бледных юношей, се и винтажи,
Тронный шелк, се и дивно рекут
Чтицы од, и горят бельэтажи.

Это грации ль опер, лучась,
К хорам Гебы взвивают кармины
И скульптурность, где мглой преточась,
Наших камор тлеют бальзамины.

Двадцать девятый фрагмент

Мел гортензий укутала мгла,
Август выбил звездами аллеи,
Чаша дней, Александр, тяжела,
А легки Моргианы и Леи.

Это пир или тризна, каких
Не хватает урочеств бестенным
Феям снов, мы и чаем лишь их,
Чтобы тлесть, мишурой исплетенным.

И сапфирных дворцовых шелков
Тяжела кисея превитая,
И всенощно пылает альков
Мертвых див – се юдоль золотая.

Пятьдесят седьмой фрагмент

Лей, Эреб, слотный морок, виньет
Чуден блеск, меловые цевницы
Плачут нежно и нощность виет
Свой узор, и всещедры хлебницы.

О скульптурах юнетки, следи,
Негу чают, перил с диаментом
Не касаясь, бегут впереди
Герцогинь под ярким перманентом.

Ах, навеет ли сон золотой
Нам безумец, чтоб цветью увиться,
Где на ярусник ночи пустой
Мрак летит, в коем должно убиться.

Сообщение создано: 2021.08.27 16:32 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

Палимпсесты

Оры и Волшебная флейта

Четырнадцатый фрагмент

И совитые миррой шары
Вновь на колких ветвях золотятся,
Ель тлеет под канвой мишуры,
Гномы тусклые ею цветятся.

Ах, Цитера-богиня, узри,
Как всемлечные блещут сувои,
О смарагдах чудесных гори,
Расточайся во таинстве хвои.

Станут юные феи взвивать
Ночи благостной яркие свечи,
И с тенями начнем пировать,
Восклицая жемчужные течи.

Шестнадцатый фрагмент

Гномы снежною пылью фарфор
Обовьют и Снегурочки, тая,
Из Эолии ветреных Ор
Будут ждать, календари листая.

Огнь конфетниц чарует столы,
Под хлебами начиние тлеет,
Всебелятся младые юлы,
Кто сейчас им отравы жалеет.

И Моцарт с нами яды пиет,
Локны бросив на веер кримозный,
И волшебная флейта лиет
Мелос темный в туман белорозный.

Двадцать восьмой фрагмент

Тает мирра флиунтских свечей,
Эфемерны и сны астрономов,
Леворуких зовут палачей
Ко вечерям и бархатных гномов.

Тон царевен идет к парикам
Герцогинь ли, невинных монашек,
Мел отравы союзен шелкам,
Пейте, Цины, из ангельских чашек.

И смущают десерты юнид,
Бланманже и пирожные в неге
Антикварной, и яд эвменид
Разлиется на елочном снеге.

Сангины с чернью

Одиннадцатый фрагмент

И опять лишь юдицы снуют
Меж фарфора и чаш златопенных,
И диамент больной прелиют
На сангины царевен успенных.

Гасят хвою властители тьмы,
Фей серебряных, яко шелками,
Овиют формалином, Чумы
Несть на домы их – пляшут с волками.

И манят антикваров столы
Тьмой конфетниц, завернутых в яды,
И о черных шелках веселы
Нас травившие нощно гияды.

Двадцать пятый фрагмент

Шелест ночи, Цитера, внимай,
Что зерцают иные богини,
Яко цветится елочный май
И шампанское пьют ворогини.

Письма темные слал нам четверг,
Хвоя жгла морок басмовых камор,
Но, следи, о лилеях изверг
Пишет кровию глину и мрамор.

Где легки соваянья белых
И успенных флейтисток, виются
Шелки черные юдиц презлых
И амфоры с отравою бьются.

Пятьдесят первый фрагмент

Хвоя вновь будуары пьянит,
Черных свеч и решетников узы
Жжет серебром, альбомы темнит
И сангины блюстителей Музы.

Сны меловниц чудовищ полны
Иль Звезда в них одесно блистает,
Жизнь есть сон, что рапсоды темны,
Аще елочный снег и не тает.

И начинут юдицы гасить
Нощно свечки всецарственных аур,
И, легко веселясь, преносить
С беломлечными шелками траур.

Сообщение создано: 2021.09.04 16:07 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

Палимпсесты

Отравленные яблоки гномов

Седьмой фрагмент

Мглу, Цитера-богиня, чаруй,
Флердоранж восплетай озолотой,
И с тийадами нощно пируй,
И чаруйся афинскою слотой.

Пусть горят огнем течным шары
И гирлянды, пусть нежатся Оры
И всеславят ночные пиры,
Заточая одесность в фарфоры.

Гои сядут за эти столы,
Чая шелки младых нимфоманок,
И царевны пребудут белы,
Тьму лияше из млечных креманок.

Тринадцатый фрагмент

Юных фей восковые шары
Заточат и холодных русалок,
И совьются в огнях мишуры,
Тая, локны хрустальных гадалок.

Иль вакханки серебро лиют
На чудесных пипах и коварных,
Вновь трюфели и пенистый брют
О столах взнесены антикварных.

Лишь нимфетки устанут зерцать
Шелк царевен, сребристые течи,
Меж бисквитниц начнут премерцать
С хвоей миррою витые свечи.

Двадцать девятый фрагмент

Святки, святки, Урания, вей
Млечной пудрой седых астрономов,
Чресл нимфеток и лон розовей
Отравленные яблоки гномов.

Шелки смяты и фижмы сняты,
Мгла искрится за снежною грудой,
Сны отравой и тьмой налиты,
Плачут феи над битой посудой.

Се начинье трюфельных пиров,
Се конфетницы с зимнею вишней,
Се и мы о золоте шаров –
Юдиц чаем и муки давнишней.

Сангины с тортами

Первый фрагмент

Именинные торты взобьют
Чермным кремом юдицы хмельные,
И пирующих див увиют
Цветом лилий герольды ночные.

Иль флиунтские млечны столы,
Иль наполнены ядом креманки,
Где одне лишь царевны белы
И одне веселы нимфоманки.

Хвои терпкость воспоит альков
О немирном огне благовонном,
И под мглою златых ободков
Соявятся химеры в червонном.

Десятый фрагмент

Красной злати не будет и ель
Утемнится, погаснет атрамент,
И со гостий слетит черный хмель,
Вспомнят юны кровавый диамент.

Мы ли чаяли хладных сангин
И небес, и огня золотого,
Ид бежали и вечных ангин,
Пресвятое лелеяли Слово.

Аще истинно суе молчать
И юдицы легко хороводят,
В пир зайдем, чтоб хотя воскричать,
Как и мертвых царевен изводят.

Двадцать седьмой фрагмент

Торты белые с нежной армой,
Вишен дивных канва черневая,
Ах, и мы яд пием за Чумой,
Слави морок, юдоль грозовая.

Эти чермные шелки идут
Удушенным царевнам Эпира,
Их обручницы злые блюдут
В нетях мраморных вечного пира.

Хоть из дальних асийских брегов
Иль холодной Эолии спящей
Прелием тусклый мрак четвергов
Над всемлечною хвоей горящей.

Сообщение создано: 2021.09.10 15:02 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

Палимпсесты

Песни меловниц

Третий фрагмент

Идофея волной поманит,
Меловницы оплачут сувои,
И золотность шары претиснит,
И Сирены вспоют нам из хвои.

Неотмирная черная цветь
Волн борейских, чаруй соваянья,
Хоть бы мытарям неба ответь,
Хоть бы жертвуй им холод сиянья.

Но безмолвно плеяды горят
И снега над венечием тлеют,
Где маруты с цветками парят
И жар-птицы во слоте алеют.

Семнадцатый фрагмент

В кубки чермные ночь солила
Цвет граната и тусклую млечность,
Иудицы сидят круг стола,
Пьют одесно за нашу калечность.

Биты сеи начиния мглой,
А и воям оне лишь угодны,
Мы ли вспеты Беллоной самой
И навеки, навеки свободны.

Зри, богиня, литые щиты
Со кровавым остьем и тенями,
Где мы барвою черной свиты
Под небес ледяными огнями.

Двадцать восьмой фрагмент

У Калипсо еще погостим,
Сладок острова плен, мы и сами
Волн бежать и чудес не хотим,
Дышит море ль Сирен голосами.

И куда возвращаться, куда,
Млечный путь указуют плеяды,
Но темна юровая Звезда,
А под ней веселятся гияды.

Славу будут меловницы петь
Всем почившим в нисане цветущем,
Лишь тогда и дадут нам успеть
Об осповнике, чернью тлеющем.

Тридцать четвертый фрагмент

Алкиона подскажет ли нам,
Где яркая золота сочится
Чрез всенощность и дарствует снам
Огнь зимы, коя ныне случится.

Перевиты хлебницы тесьмой,
На русалках виньеты блистают,
И лепнина окована тьмой,
И Щелкунчики с хоров слетают.

Ах, молчи, вековая тоска,
Озлачают пусть Райанон снеги
И юдоль будет присно ярка
Во сияньи чарующей неги.

Сангины и вишни

Первый фрагмент

Над сангинами -- чермная течь,
Аще красным лишь мы и писали,
Будем немостью вершников жечь,
Суе нас ангелочки спасали.

И опять хоры мглу прелиют,
В золотом веселятся менады,
И опять нас траурно виют
Сенью млечною царств колоннады.

Ах, то ангели неб, восточась,
Горних одниц внимают о цвети,
За какой мы стенаем, лучась
Темной слотой гранатовой нети.

Десятый фрагмент

Во креманках вишневый ли яд,
Знатны им антикварные столы,
Вновь ломятся оне у гияд,
Нас хлебницы манят и фиолы.

Где, Рудольфи, чернила твое,
Где письмо со фамильной виньетой,
Увершай, толока, питие,
Мы забвенны и Богом, и Летой.

Но хромые обручники злы
И несут колченогие панны
Темных вишен кутью на столы
Золотыя с червицею манны.

Двадцать первый фрагмент

Соведут нас виньетою тьмы,
Украсят апронахи звездами,
И с обводками течной сурьмы
Всеблагими поидем садами.

Не владетелям нощных пиров
Тайно плакать о шелках червонных,
Хоть бы зрите белену юров
Меж фарфора и смирн благовонных.

И пеют фарисеи одне
Яства августа, цветью чадною
Всё ведут и ведут нас в огне,
Мглу кадяше сурьмой ледяною.

Двадцать седьмой фрагмент

Нощно станут герольды кричать
И оставим чертоги златые,
Се юдольности рдится печать,
Не реките – оне лжесвятые.

Сех глашатаев тьмы ли найдут
Ангелки, одесные владыки,
Диаменты к их ликам идут,
Слух всегорний их тешат музыки.

Лишь бессмертия ветхий эфир
Источат жрицы нег Терпсихоры,
Нас тогда о золоте порфир
Соявят небомлечные хоры.

Сорок второй фрагмент

Розы Асии негу лиют
Для отроков иных, буде лишни
Мы сейчас, пусть камены пиют
Барву неб и нектары из вишни.

Пресвятых не спасти, не спасти,
Нощно им о пасхалах томиться
И молчать во юродной желти,
А не Идам над семи глумиться.

Будет август веселие петь,
Будут миррою чела сотечны,
И тогда положат нам успеть –
Яко в небах скульптуры увечны.

Сообщение создано: 2021.09.18 17:18 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

«Стихотворения из гранатовой шкатулки»

Пиры у Тийи

Второй фрагмент

Неба одницы славят златых
Бассарид, мы и сами во цвети
Дионисий чаруем святых,
Льем всенощность в порфирные нети.

Доливайте харитам вина,
Оды к радости паче терзаний,
Ах, очнемся ль от дивного сна,
От печальных и томных лобзаний.

Будет царственно Тийя молчать,
А фиады шелками увьются,
Где и можно еще воскричать,
Где о хлебах юродные бьются.

Четырнадцатый фрагмент

Золотые со чернью врата,
Статной Гелы пустые очницы,
Се бессмертие, се и тщета,
Нощно вейтесь, Аида цветницы.

Лишь за немость и будем платить,
Речь востщатся ль еще пуританки,
Скорбный мелос каменам ли чтить,
Любят дактили сех и альтанки.

Но, Летия, высоко, гляни,
Златом блещут маруты о слоте
Черных траурных неб и огни
Звезд крушатся в их грозном полете.

Пятнадцатый фрагмент

Се, ars longa, но тленная мгла
Небодержных певцов овевает,
А и всякой царевне -- игла,
Всяка черные вишни срывает.

Шелки, шелки есть неба вуаль,
Плата гоям за цвета порфирность,
Не тускнеет священный Грааль,
А литаний тускнеет эфирность.

И холодные рамена дев,
Млечных лядвий шелка и виньеты
Бассариды вспоют, соглядев
Приснобелые их силуэты.

Двадцать пятый фрагмент

Дионисии – ныне вкушать
Хмеля негу вольно аонидам
И бессмертие юнам внушать,
И молиться небесным планидам.

Вновь тийады со цветью лиют
Мглу и золото в кубки ночные,
Меловые хористки пеют,
Веселятся зане юродные.

Ах, и мы круг фаянсов, и мы –
Славим август и дев нареченных,
Пара статуй в музеуме тьмы,
Лишь вишневым огнем сомраченных.

Пурпур ветхий

Седьмой фрагмент

Оды к радости славят харит,
Пусть взвивают одесность рапсоды
И арма над еминой парит,
И лиются во здравие оды.

Ах, сиянна вишневая цветь,
Ах, гризеток чаруют менады,
Туне млечным садам багроветь,
Чают одниц хмельных колоннады.

Юных див обернули шелка,
Негой их дышат страстные фавны,
И зефирная сень высока,
И мучения наши подавны.

Одиннадцатый фрагмент

Вижди, ангелы мая темны,
Помнят чад ли юдольные сени,
Были к высям ночным взнесены
Всепорфирные эти сирени.

Господь-Бог, ничего, мы равно
Хмель пенатов алкаем о хорах,
И лием золотое вино –
Пара статуй в барбарских затворах.

И еще со подвальниц внесут
Мирру с вишнями, хлебов кармины,
И благих ангелочки спасут,
Присной цветию выбив емины.

Пятнадцатый фрагмент

Именинников ангели тьмы
Зло восчествуют маревом цвети,
Се на тортах и вишни, се мы
В течах смирны из ангельской нети.

Яко праздник, бегите сюда
С нощным ядом, кургузые Иды,
Пусть юдольная тлится Звезда,
О зефирности плачут сильфиды.

Пусть несут меловые цветки
К именинным столам юродные,
И во барве пеют ангелки
Сады тьмы, сады тьмы ледяные.

Семнадцатый фрагмент

Август пурпуром ветхим вспоит
Золотыя оцветники сада,
Виждь: еще бредники он таит
И еще веселы феи ада.

От бестенных и туне бежать,
Яко плакать сильфиды вернутся,
Будут, будут и сех провожать
Бледных мытарей, кои очнутся.

И тогда по червовым канвам
Опознают всех столпников мира –
С барвой неб, льнущей к темным главам,
И в струях ледяного эфира.

Девятнадцатый фрагмент

Сны хористок всебледных альков
Оторочил яркими шелками,
Тени звезд и небесных волков
За лепными горят потолками.

Бассариды одесным вином
Преливают златые куфели,
Дев чаруют пленительным сном,
Над столами взвивая трюфели.

Ах, в саду Шуберт дивно звучит,
Фурий лядвия меркнут о цвети,
И Геката-царица молчит,
Ночь лия во скульптурницы эти.

• Дорогие читатели! Произведения Якова Есепкина изданы в России, США, Канаде, их можно приобрести в Интернете и элитарных книжных магазинах мира. Сейчас к изданию подготовлены книги «Сонник для Корделии», «Ars», «Эфемериды». Знакомьтесь с творчеством культового автора.

• Изданные книги Якова Есепкина: «Lacrimosa», «Космополис архаики» (первая и вторая части), «Порфирность», «Кривичские лотосы», «Траур по Клитемнестре», «Вакханки в серебре», «Хождения и пиры», «На смерть Цины».

Сообщение создано: 2021.09.28 18:05 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

«Стихотворения из гранатовой шкатулки»

Под легкой сенью колоннад

Восьмой фрагмент

И восплачут музыки, теней
Соваянья и вершники ада
Будут нощи вифанской темней,
Станут млечными призраки сада.

Не ждали нас обручницы тьмы,
Не искали матроны честные,
Это мы, это, Господе, мы
Барву льем в рамена ледяные.

И еще под кимвал и цевниц
Скорбный плач расточится зефирность,
И сквозь мертвую роскошь цветниц,
Сквозь остье мы соявим порфирность.

Десятый фрагмент

Август черные ленты дарит
Оглашенным к всенощному пиру,
Сам Эреб с тьмою блудниц мирит,
Воск альковный подобен лепиру.

Что, Иосифе, выжжем сурьму
Хоть и кровию, наши мытарства
Стоят звезд, не соучим письму
Аонид, так венчаем на царства.

Но фарфоры каждят и каждят,
Яствий полны столы выписные,
И отмщенных царевн пресладят
Барвы свеч и кутьи ледяные.

Двадцать пятый фрагмент

Колоннады июля во тьме,
А еще веселы меловницы,
Праздник неб, о чудесной арме
Льют нектар золотыя цветницы.

Именинных свечей нанесем
К чермным вишням на тортах высоких,
Мило это урочество сем
Бледным феям пиров одиноких.

И увидит Геката сквозь цветь
Черно-желтую, башен лепнины,
Как те свечки начнут огневеть,
Славя присных теней именины.

Сороковой фрагмент

Майской цветью искрасим столы,
Оведем ли серебром червонным,
Аще Троица, будем светлы,
Мелом, нощность, сияй благовонным.

Иль угодно кипящим садам
Пасхи белые петь, аллилуйе,
Мне отмщение аз и воздам,
Се, для нас это молвили всуе.

Ах, смертливые осы парят,
Ветходержный фаянс наш во течи,
И нещадно, нещадно горят
Меж букетников темные свечи.

Принцессы и дивы пиров

Седьмой фрагмент

Хвою темным серебром ведут
Золотыя принцессы и гномы,
Ягомостей окарины ждут
И небесных полей астрономы.

Ночь волшебная, столы цвети
Антикварные, лейся шампанским,
Над юдолию черной лети
К негу пьющим садам Гефсиманским.

Ах, чудесные яства пиров
И юдиц ли манят оглашенных,
Где всетечность разбитых шаров
Отражает богинь совершенных.

Двадцать девятый фрагмент

Нощно юдицы шелки свое
Цветом елочным гасят, фарфоры
Искушая, блюдут остие,
Иль подружки им -- хладные Оры.

И зачем этих пиров бегут
Меловницы, лафитники яды
С воском чают и фей стерегут
Млечной пудрой витые гияды.

Ах, Урания, пьяны оне,
Чела бледные тушью соводят,
И мелятся о темном огне,
И круг спящих принцесс хороводят.

Тридцать седьмой фрагмент

Торты с чермною вишней белы,
Пляшут Цины, грозят эвмениды
Им фривольно и внове столы
Щедрой Гебы пеют аониды.

Хвоя, хвоя, одесно гори,
Умиляй кареоких юнеток,
Где белену алкают цари
И во яде серебро монеток.

А найдут в пировые – следить
За еминами злобные Ханны,
Мы и будем их шелки студить,
Яко дивы пиров недыханны.

Сообщение создано: 2021.10.08 10:16 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

«Стихотворения из гранатовой шкатулки»

Порфирность

Третий фрагмент

Дует северный ветер, о цветь
Юровую сильфиды биются,
Кто еще о звездах днесь, ответь,
Лишь по ним и мученья даются.

Нам ли, нам ли со южных ночей
Доносили аромы зефирность,
Негой веяли, се, палачей
Ныне виждим однех и порфирность.

Но скудельные чаши цикут,
Выльют небы оцвет бальзаминов,
И архангелы нас провлекут
Мимо вечных тлеенных жасминов.

Седьмой фрагмент

Воск свечельный звездами претлим,
Аще ныне темно от лампадок,
Был наш сад горним цветом палим,
Стал разорен, разорен и падок.

Сей во мгле и горел виноград,
Крыша мира темнее Отчизны,
Всенебесный лазоревый град
Уготовил балы нам и тризны.

И вольно же обручникам тьмы
Яд алкать и тиранить цевницы,
Где каймами убойной сурьмы
Сводят нас по раменам цветницы.

Девятнадцатый фрагмент

Огони пировых угасят,
Нощный сад оведет червотечность,
Се, нещадно миазмы висят –
И нещадна вишневая млечность.

Этот мрамор воздышит одной
Тленной желтию, сонник Эреба
Полн химерами, их по одной
В снах язминовых чествует Геба.

Иль еще ангелки принесут
Весть благую и вретище наше
С юровыми звездами спасут,
На мрамор цветь со кровью лияше.

Тридцатый фрагмент

Это мая порфировый мел,
Се надрайской лепнины величье,
Где и Феб сладкозвучный немел,
Где сильфиды меняли обличье.

Соглядайте еще ангелки
Ювенильных ваяний цетрары,
Огневые таят бродники
Юной Цинтии нежные чары.

Ах, восторг сей камены вспеют,
Днесь их рамена в цвете немеют,
И бессмертие небы лиют,
И убить премолчащих не смеют.

Тридцать четвертый фрагмент

Время истинно речь иль молчать,
Не затворы, так ветхие сени
Будут нас о звездах привечать,
Мы найдем их ночные ступени.

Благодарствие цвети юров,
Нет оврага с черемухой краше,
Убежим со исчадных пиров,
Млечность, млечность на хлебы лияше.

И начнут фарисеи тиснить
Вишни мглой, по еминам и соли
Весть канвы, и тлеющую нить
Мы тогда воплетем в сон юдоли.

Принты

Седьмой фрагмент

Очеса барвой снов прелием,
Хоть сейчас о звездах апронахи
Будут знаком, пылай, Вифлеем,
Виждь – поят фарисеев монахи.

Виждь обводки червовых стольниц,
Не над семи ль камены рыдали,
Вечна глория падших столиц,
Кои нощно герольдов не ждали.

И еще соявимся туда,
Где лампады горят ледяные
И каждится во барве Звезда,
И порфирность следят юродные.

Девятнадцатый фрагмент

Льет охладу чудесную сад,
Это Божие ль, чаде, зелени
Иль в горящих скульптурницах Ад,
Годно се, чтоб упасть на колени.

Меж скульптур и кого преглядеть,
Восклониться каким пируэтам,
Бледным отрокам должно седеть,
Нисходяше о мраморе к Летам.

Сколь одесных певцов не спасти,
Феям бала урочен лишь траур,
Мы и будем сквозь шелк их вести
Черный принт по незвездности аур.

Двадцать пятый фрагмент

Вновь июльская ночь холодит
Золотыя венечий лепнины,
Вновь отраву Геката сладит
И беспечно виются менины.

Плачьте, плачьте, музыки, вино
Допием, чая мглу о хлебницах,
И тогда вы узрите одно
Чернь тлеющую в наших зеницах.

Яко нет боле тусклых цветов
Для успенных и сладостной хвои,
Мы хотя изо пламенных ртов
Темной цвети исторгнем сувои.

Тридцать девятый фрагмент

Темный морок стольницы овил,
Чадных свеч шестигранники тлеют,
Ангел пира не хлебы явил,
А цветы, кои дивно алеют.

Научайся, Моцарт, волшебству,
Флейты ныне мертвы и негласны,
Убивают детей по родству,
Их фамильные тени атласны.

Лишь гиады к столам поднесут
Халы мрака, чиненые мелом,
Эльфы чад на мгновенье взнесут
Во диаментном сне онемелом.

Шестьдесят первый фрагмент

Из бочонков подвальных вино
Данаиды сливают в куфели,
Мы и звездность испили давно,
И сокрасили мороком ели.

Се, одесно горит мишура
Над столами, сколь ангелы чают
Нас теперь, сколь о золоте бра
Юных див и царевен встречают.

Расточись, вековая тоска,
Суе Иды еще веселятся,
Где бессмертия нить всетонка
И лишь принты незвездные тлятся.

Сообщение создано: 2021.10.22 16:50 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

«Стихотворения из гранатовой шкатулки»

Каверы

I

Это мы восстенаем, се мы,
Это наше урочество Лете,
Пара статуй в музеуме тьмы
О порфирном небесном корвете.

Принесут Господь- Богу вино,
Аще таинства жива изветность,
И равно Он увидит, равно,
Как стекает по лбам нашим цветность.

Как серебро течет и течет,
Млечным воском рамена сводятся
И горят, и тогда Он речет:
Сеи мытари к свету годятся.

II

В алавастровых чашах ли яд,
Се ль пиры, коих ангелы ждали,
Ночь пуста, мы опять у гияд,
Туне, туне цевницы рыдали.

Что немолвствуют призраки тьмы,
Соваяния наши каждятся,
Навели по раменам каймы
Феи неб и томительно рдятся.

Виждь хотя нас, Господе, о сех
Барвах нощи, мелованных глиной,
С чермной цветью и мглой на власех –
Премолчащих под битой лепниной.

III

Всепорфирных висячих цветниц
Тьма не гасит холодную млечность,
Высоко ли молчанье цевниц,
Выше неб сеней рая беспечность.

И еще бьет начиния мгла,
И мятутся горящие фавны,
Чела наши каймою свела
Цветь садов, но мученья подавны.

Хмель увил пировые, а мы
Никуда уходить и не тщились,
Зри – стоим в барвах червной сурьмы,
Коей хлебы и воск пресочились.

IV

Август поздние вишни в черни
Щедро сыплет во амфоры сеи,
Кто всенощно пирует, гляни,
Фарисеи, одне фарисеи.

Но туманны еще зеркала
И цветницы исчадно пылают,
Соваянья еще круг стола
Очеса нам сурьмой застилают.

Феи мертвые дьяментный мел,
Зри, ведут по хлебам благовонным,
Где с волхвами царь Ирод немел,
Цветь каждя над пасхалом червоным.

V

Ночь Вифании снова горит,
Ужин тайный соцветен звездами,
Не лепнина – сие лазурит,
И к нему ли брели мы садами.

А и туне бежать веретен
Дивам юным, царевнам альковным,
Где влачат нас вдоль мраморных стен
В назидание чадам церковным.

Лишь хотели мы весть по сеим
Битым чашам порфировость цвети,
И с кистями, Господе, стоим,
Тьму лияше во райские нети.

Сообщение создано: 2021.10.30 17:20 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

«Стихотворения из гранатовой шкатулки»

Каверы

VI

Пурпур ветхий с ланит сотечет --
И порфирные воски истлятся,
Туне агнцев Господе влечет
К сем божницам, какими целятся.

Исполать, прекричим, исполать
Всефамильным аллеям угольным,
Наши тени и нощно пылать
Будут здесь во укор неглагольным.

Хоть из сеней кивнем зеркалам,
Чая цветь и влачась областями,
Где серебро ведут по челам,
Овиенными тьмою кистями.

VII

Мы любили, Господь, алавастр
И венечия райской лепнины,
В тусклом золоте флоксов и астр
Отмечали свое именины.

Спит юдоль, на куски, на куски
Вся разбилась порфирная сводность,
О хлебницах молчат ангелки,
Им урочна сия неисходность.

А пиры золотыя опять
Претекут, мы небес не алкаем,
Хоть узри, как не можем стоять,
Как цветочною мглой истекаем.

XIII

Изукрасим волошки сурьмой,
Оведем черно-красной виньетой,
Мы ль в музее барбарском с Чумой,
Соваянья, забвенные Летой.

Виждь, губители хлебы ядят,
Хмель июля алкая, давятся,
Тще за нами оне преследят,
Яко выследят – се, удивятся.

Тьма лиется из наших очниц,
Свиты чела сурьмой ледяною,
И горят воски тонких свечниц
Неистечною цветью чермною.

IX

Вертоград августовских теней
Звездный холод и млечность внимает,
Юродные Аида темней
Мглы, сумрак их какой донимает.

О пенатах чудесные сны
Преложились, иные, иные
Мы картены следим, взнесены
Очи наши во тьмы ледяные.

Ветхий сад в неумольных своех
Чермных сенях нам, Господе, мнится,
И страшит кущ цимнийских сиех
Мертвой цветью, и к главам клонится.

X

Воск червовый на хлеб солием,
Аще время цветов миновало,
Очаруй нас еще, Вифлеем,
В крови роз ли твое опахало.

Что и слушать безумных Сирен,
Плещут волны о мраморник неба,
Каждый мытарь одесно смирен
И не алчет порфирного хлеба.

Мы, Господе, с божниц выписных
И сошли, всяк бессмертье алкает,
И во кущах молчим ледяных,
И по лбам нашим воск истекает.

Сообщение создано: 2021.11.07 11:59 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

«Стихотворения из гранатовой шкатулки»

Каверы

XI

У Эреба велики балы
И ночные музыки чудесны,
Молодые резвятся юлы,
Пированья сие ль не одесны.

Вьется мускус, аромы летят,
Хмель щадит герцогинь безобразность,
Ах, и ангелы сами хотят
Пригубить со бочонков алмазность.

Не сюда ли влекут нас оне,
Смертоимные одницы Геи,
В ледяном восточаясь огне
И чаруя диаментом веи.

XII

И еще пировые темны,
Лишь надежды гостей исцеляют,
Но уже фавориты Луны
По алмазным дорожкам гуляют.

Разливайте в начинье арак,
Данаиды веселые, где вы,
Феи ночи, шелковый сумрак
Вас таит, милоокие девы.

Наваждение это ль, обман
Ветхих сеней, прелестниц альковных,
Пусть и вьется надмирный туман
О тлеющихся пудрах церковных.

XIII

Бледной кровию майских аллей
Очарованы внове менины,
Кто чудеснее их и милей,
Чьи прелестнее снов именины.

Ах, каждятся в летящем огне
Меловые со цветью виньэты,
Не над нами ль рыдают оне,
Паче звезд ли во мгле силуэты.

Вот стоим соваяний темней
С бутоньерками тусклого мая,
Из остья и крушницы теней
К чермным плахам жасмин вознимая.

XIV

Возберутся пеять ангелки,
Суремой наполнятся амфоры,
И порфирные наши мелки
Небодержные выжгут фарфоры.

А и что, а и что горевать
О юдольных пенатах и сенях,
Цвет граната с тоской обрывать,
Аще вечно мы в белых сиренях.

Нощной млечности хватит ли всем,
Хоть бы зрите во мраках, гиады,
Как меловницы плачут по сем
Бледным агнцам, чарующим сады.

XV

Оведет золоченый кармин
Переспелые вишни и хлебы,
Зри точеность всещедрых емин,
Это пир не у славной ли Гебы.

Се, вольно аонидам хвалить
Колченогих владетелей цвета,
Диаментами панночек злить,
Юд встречать из шумного корвета.

И еще на столы сонесут
Млечных вишен с траурной каймою,
И тогда премолчавших спасут –
В барвах звезд и со цветью немою.

Сообщение создано: 2021.11.13 16:19 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

«Стихотворения из гранатовой шкатулки»

Каверы


XVI

Во надмирной юдоли гореть
Феям тьмы с божедревкой наскучит,
Положат нам еще умереть,
Несоцветность бессмертию учит.

Вновь ли Марфа обносит столы,
Ночь вифанская дышит глубоко,
Фарисеи ль опять веселы
О лафитниках – око за око.

И дадут Господь-Богу вино,
Апронахи сменят багряницы,
И в кадящейся цвети равно
Он узрит ледяные свечницы.

XVII

Вертограды чадящий нефрит
Изольют во сады юровые,
И увиждим – всетронно горит
Наше вретище, мы ли живые.

Аще мгла, это мы ль, вопия
Славим небы, молимся аллее
С тенью звезд, август, чаша сия
Паче неб и парчи тяжелее.

Со перстов наших воски текут,
Прелились оне в черные свечи,
Где по барве и цвети влекут
Нас порфирные млечные течи.

XVIII

Стража тьмы опочинет в садах
Елеонских, умчат колесницы
Герцогинь -- мы о нощных звездах
Совием тусклой кровью стольницы.

Аще плачут сильфиды по нам,
Яко чахнут юдоли язмины,
Мы доверимся вещим ли снам
И разбавим их мглою кармины.

Ах, тогда и начнут пировать
Фарисеи, по амфорной чаше
Желть вести и язмин обрывать,
На столы воск порфирный лияше.

XIX

Алавастры темней и темней,
Низа полнит начиние хмелем,
Это пир соваяний теней,
Их диаментным чествуют элем.

Нас июльская сень поманит
И оцветятся барвой лампады,
Всяк обручник теперь именит,
Сад ночной восхищают цикады.

Сколь Господе заглянет в окно
Венцианское – узрит о цвети,
Как становится кровью вино
И молчат фарисеи и дети.

ХХ

Эльфы пурпуром дышат однем,
Ночью тихой, елико живые,
Гипс фамильных аллей оминем,
Совиясь, удивим пировые.

Стол августа всещедр и богат,
Звезды смерти юнетки считают,
За нефритом – и темный агат,
Дивно Фреи цвета сочетают.

Ах, над всем этим вишни, гляни,
Сукровичные с чернью виньеты,
И каждятся в порфирной тени
Наши витые мглой силуэты.

Сообщение создано: 2021.11.20 12:57 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

«Стихотворения из гранатовой шкатулки»

Каверы


XXI

Се вечерии с Иродом, тьма
Сукровичные вишни оплавит –
И превьется о хлебах сурьма,
Аще пурпур бессмертие славит.

Утром слуги отмоют полы
И винтажие мраморных лестниц,
И ярким алавастром столы
Вновь уставит хор юных прелестниц.

Нас камены сюда завлекли
Чтить всетаинство смерти, на хвою
Льется мгла, по какой и вели
Их к письма гробовому сувою.


XXII

Потемнели яркие сады,
Сон юдоли тоску навевает,
Биты червой августа плоды,
Пусть каждят, яко вечность бывает.

Август, август, мы чада твое,
Се узор твой унылый, закатный,
Пирование дивно сие,
Ах, арома, ах, воздух мускатный.

И еще белый хлеб нанесут,
И опять станут юды цениться,
И во сенях благих не спасут,
Но мы будем всенощно им сниться.

XXIII

Паче звезд воски траурных сех
Божевольных пасхалов, к Эребу
Их соклоним, о наших власех
Пурпур ветхий равенствует небу.

Вижди, вижди, сколь мы взнесены,
До пенатов и как дотянуться,
Нам юдицы нанесли во сны
Тусклых лилий, над семи ль очнуться.

Ах, зерцал червотечность язмин
Всепогибельный пусть обеляет,
Где виется по желти кармин
И лишь мгла цвет небес разбавляет.

XXIV

От пурпурно-кровавых виньет
Мы ослепли и цвета не имем,
Нощь свое диаменты виет,
Как алмазный венец и поднимем.

Яко мало еще сукровиц
Небовольным – порфирность берите,
Вы алкали чумных косовиц,
Так хотя наши муки всезрите.

Мы и станем садами брести,
Звезды плесть со дворцового тюля
И червовою нитку вести
По тлеющимся вишням июля.

XXV

Яства чинят гиады, столы
От емины и хлебов ломятся,
Аще ночь, восточимся из мглы
С диаментом, пусть Иды кормятся.

Суе речь, мы одне предстоим,
Никого, никого не осталось,
Воск пасхалов и звезды таим,
Миррой таинство их сочеталось.

Но и мало юродным сурьмы
О челах, се каморы иль нети,
Вижди нас, это, Господе, мы –
Изваянья в отравленной цвети.

Сообщение создано: 2021.12.01 16:49 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

«Стихотворения из гранатовой шкатулки»

Каверы


XXVI

Отцветает и сей виноград,
Зелен был, ныне темночервонный,
Сень вдыхает пленительный смрад,
Камелотов смурод благовонный.

Выйдем нощность цветниц обирать,
Помни, Асия, наши кармины,
Иль во темном легко умирать,
Всё мы бледные прячем язмины.

Вновь морошки нанесли к столам
И сочтили Француза у Гебы,
И стекает по белым челам
Нашим воск, преливаясь на хлебы.

XXVII

По фарфору златые каймы
Соведем, а цветенья не будет
Золотого – и нощные тьмы
Окаймим, кто порфирность избудет.

Морок, морок фамильный лиют
На букетники феи Эреба,
Се начинье, из коего пьют
Вседержители цвети и неба.

Но смотри, бутоньерок витых
Меж хлебами цвета не следятся,
И в обрамнице свеч золотых
Тени мертвых царевен кадятся.

XXVIII

Воск и цветь по челам истекут,
Оживут соваянья из глины,
И Господние слуги рекут:
Он за нами послал цепеллины.

В млечных вретищах сени минем,
Тще восждали скитальцев к обеду,
Всяк преживший безмолвен и нем,
Се, Аид пусть вкушает победу.

Узрит чад Господь-Бог о свечных
Тусклых восках и цвети порфирной,
О тенетах божниц ледяных,
Мглу кадящих над слотой эфирной.

XXIX

Меловницы сидят круг стола,
Нас ли ждать, Марфа носит емины,
Велика у дворцовий и мгла,
Всепорфирность лиет и кармины.

Август, август, фарфор меловой
Где восставить сейчас, аще грезы
Улетели со чермной листвой,
Биты мглой наши белые розы.

И воидем в холодную мреть
Сех садов, где их плакать не тщимся,
И еще положат умереть –
Мы тогда с чернью роз соточимся.

XXX

Это вечный всебелый жасмин
Очеса наши цветом изводит,
Се – и лейся, юдольный кармин,
Пусть сугатно Чума хороводит.

Ах, еще ли благие цвета
Мы ждали во исчадные лета,
Яко смерть золота, золота,
Увиемся хоть в барву исцвета.

Станут нощно обручники весть
По столам цветь со кущ потаенных,
И тогда лишь предстанем, как есть,
О сукровице вишен тлеенных.

Сообщение создано: 2021.12.09 10:04 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

«Стихотворения из гранатовой шкатулки»

Каверы

XXXI

Красный цвет никого не щадит,
Мы бессмертие суе и пели,
Не за тем ли Геката следит,
Чтоб певцы о рубинах успели.

Соберем во субботу гостей,
Пусть ядят и пиют наши гости,
Се музыки иных областей,
Веселитесь еще, ягомости.

И тогда принесут ангелки
Господь-Богу киотницы эти,
Где тисня алой миррой виски
Наши, плачут юродные в цвети.

XXXII

Гипс фамильных аллей истемнен
Мглой ночей, юровыми звездами,
Кто и ждал этих бледных камен,
Бредят сеи какими садами.

Сколь юдицы вольготно снуют,
Яко тусклую цветь обрывают,
Пусть хотя сны июля виют
Сукровицей, засим пировают.

Ах, проплыл диаментный корвет
Мимо вечных жасминов и тлена,
И, следи, опадает исцвет
На мраморные наши рамена.

XXXIII

Август выбиет чернью канвы
О исчадных цветницах и хлебах,
Иль нагорные кущи мертвы,
Иль умолка музыка во небах.

Яко тусклые нети молчат
И пиры восклицают рапсоды,
Нас камены однех соличат,
На бессмертие чествуя оды.

Лишь тогда узрят демоны тьмы
Мглу очес и оне содрогнутся,
И взалкаем: се, Господе, мы,
Нашей кровию столпной клянутся.

XXXIV

Побледнеем, а что пировать,
Аще льется небесная млечность
Во подвалы, царевн муровать
Иль бочонки с вином здесь – беспечность.

Ах, искусство ли вечно, тогда
Нас почто убивают, давайте
Фей картавых всеславить, Звезда
Не за вами летит, пировайте.

Гипс наш тусклый изломан в куски,
Рамена увиенны язмином,
И нещадно горят бредники,
Цветь аллей обводя бальзамином.

XXXV

На вифанские мраморы тьма
С чермной цветью лиется, о внемли,
Здесь были среброусты письма,
Всяк теперь оглашенный и нем ли.

Се, начинье Аида темней
Воска смерти и ночи хрустальной,
То вино или кровь, у теней
Их колор паче мглы госпитальной.

Мы, Господе, в углу восстоим
Со черствыми хлебами, стекает
По челам цветь и мирра, лишь сим
Наши вежды бессмертье смыкает.

• Издательство «Рипол-Классик» выступило с инициативой издания книги «Эфемериды» культового русского андеграундного писателя Якова ЕСЕПКИНА. Требуется сумма от 100 000 российских рублей. Просьба к гуманитариям, ценителям литературы, спонсорам – помочь собрать необходимые средства. Контакт: mettropol@gmail.com

Сообщение создано: 2021.12.16 10:33 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

«Стихотворения из гранатовой шкатулки»

Каверы


XXXVI

Юродные биются, зане
Тени агнцев мелки срисовали,
Виждь, Господе, в узорном окне
Мы темны под исцветом вуали.

Но крепка именная молва,
Пурпур столпный готов изливаться
Лишь со кровию, аще мертва
Неб дьяментность – не ей упиваться.

И к фарфорам слетят ангелки,
И во пурпур оденутся тени,
Где кровавые наши мелки
Изукрасили барвой ступени.

XXXVII

Ночь мраморная тьма овиет,
Вакх угасит последний огарок,
И тогда из кровавых виньет
Соточимся под сению арок.

Хлеб пасхалий дано ль очерствить
Иудицам, вино со фарфоров
Преиспив, беленою увить
Нас еще, ниспадая от хоров.

Зри, опять донны адских полей
Веселят охмелевших апашей,
И всевьются – отравы белей
Над фамильной склепенницей нашей.

XXXVIII

Се, Господе, благие цвета,
Се о восках туман фиолета,
Излита наша кровь, излита,
Бледных мытарей чествует Лета.

Станем волнам забвенье дарить,
Где июль вишни тусклые прячет,
Будут ангелы в благости зрить,
Как о нас Персефона восплачет.

И сильфиды к столам нанесут
Васильковых исцветий амфоры,
И отроцам, каких не спасут,
Цветь и вишни собросят на хоры.

XXXIX

Пурпур ветхий еще оплетен
Совитыми язмином свечами,
Это мы ли о мраморе стен
Пред хмельными стоим палачами.

Сколь вальяжны оне и темны,
Как за ними юдицы порхают,
Фарисеи у каждой стены,
Туне Парки о нас воздыхают.

Зри сей траур высоких столиц
И царевн, упоенных кармином,
Где течет с наших гипсовых лиц
Темный воск, перевитый жасмином.

XXXX

У Гиад ли еще погостим
И восплачем, и вспомним пенаты,
Нас гонят, а и мы не хотим
Оставаться, молчите, сонаты.

Что и речь, веселятся одне
Фарисеи, на яства кармины
Тусклых восков лияше, оне
Преалкают вино и емины.

Свечки чермные ставят к хлебам,
Виждь, се мы, се давимся от корок,
И серебро стекает по лбам
Нашим белым в диаментный морок.

• Издательство «Рипол-Классик» выступило с инициативой издания книги «Эфемериды» культового русского андеграундного писателя Якова ЕСЕПКИНА. Требуется сумма от 100 000 российских рублей. Просьба к гуманитариям, ценителям литературы, спонсорам – помочь собрать необходимые средства. Контакт: mettropol@gmail.com

Сообщение создано: 2021.12.21 12:31 MSK
silverpoetry цитировать
Яков Есепкин

«Стихотворения из гранатовой шкатулки»

Каверы


XXXXI

Се, не плачут камены о нас,
Розы мира легки в опомерти,
Ждет еще сиротливый Парнас
Благовестия ангелов смерти.

Кто и вынес бы адских музык
И веретищ холодное бремя,
Подан был сем глагол и язык,
А молчать и немолствовать время.

Хоть всезрите собитых певцов
На иудских балах отравленных,
Без порфир и алмазных венцов
Темнооким царевнам явленных.

XXXXII

Чермных вишен июля к столам
Нанесут и сквозь дьяментный морок
Соглядим – тьмы каждят по углам,
Где начинье ломится от корок.

Всё, Господь, эти вишни тусклы,
Мы пием, а не можем напиться,
Мы ядим, а всещедры столы,
Кличем юд, чтоб могли искупиться.

Зри, Господе, во барвах свечных,
Как над миррою мы престенаем,
И карминов бежим ледяных,
И в диамент персты окунаем.

XXXXIII

По ланитам юдиц истечет
Всенощное серебро со чернью,
И опять им Аид наречет
Услаждаться шелками и тернью.

Се еще вековые балы
И гремят, и одесно ликуют,
Пурпур нег возвышает столы,
Боги Ада веселья взыскуют.

Знак Геката подаст ли – введут
О червице невинных прелестниц,
Коих бальники утром найдут
Вдоль винтажей стоярусных лестниц.

XXXXIV

Со божниц воск лиется, июль
Вновь ко емине благ мирроточной,
Вишни тлеют, по чадам сей тюль:
Для ваяний из пудры цветочной.

На хлебницах пасхалы кадят,
О фарфоре лишь течи свечные,
За каретами юды следят,
Мажордомов сердца ледяные.

И блюстители пира темны,
И букетники миррою дышат,
Виждь, Господь, сколь и мы взнесены –
Стоны мытарей ангелы слышат.

XXXXV

Алой. алой виньетой свечной
Кутию оведем и емины,
Се и каморный пир отходной,
Се и белые с кровью язмины.

Что гиады рыдают опять,
Что юдицы одне веселятся,
Нам преложно еще вопиять,
Где алкают оне и белятся.

Аще истинно сех не спасти
Ангелочков лжеимных ли, правых,
Здесь и будем всенощно тлести
Со свечами в обводках кровавых.

Сообщение создано: 2021.12.29 11:02 MSK
1 2 >>
ПРИНИМАТЬ УЧАСТИЕ В ВИРТУАЛЬНЫХ КОНФЕРЕНЦИЯХ (ФОРУМАХ), ВЫ СМОЖЕТЕ ТОЛЬКО ПОСЛЕ ТОГО, КАК СТАНЕТЕ ЗАРЕГИСТРИРОВАННЫМ ЧИТАТЕЛЕМ
ЗАПИСАТЬСЯ В БИБЛИОТЕКУ

ЕСЛИ ВЫ ЯВЛЯЕТЕСЬ ЗАРЕГИСТРИРОВАННЫМ ЧИТАТЕЛЕМ, ТО ВАМ НЕОБХОДИМО ВОЙТИ В СИСТЕМУ СО СВОИМИ УЧЕТНЫМИ ДАННЫМИ
ВХОД В БИБЛИОТЕКУ