Андрей Олегович Белянин
Век святого Скиминока

– Жан! Опомнись, что ты несешь?! – попытался вклиниться я, но парень был прямо-таки не в себе, и остановить его благоразумными увещеваниями не представлялось никакой возможности.

– Не гоните меня, милорд! Дайте мне последний шанс восстановить свое имя и обрести душевный покой. Простите мне то, чего я сам никогда себе не прощу!

– А ну, цыц!

От удивления и неожиданности он заткнулся. Я прислушался. Так и есть – снова стук копыт. Наверняка Лия, легка на помине. Что сейчас будет? Кроворазлитие с водопадом слез…

– Быстро спрячься с конем в кустах. Твоя дражайшая супруга уже отправилась в погоню. Я выясню, что ей надо, успокою, а дальше выкручивайся сам.

– Спасите меня, лорд Скиминок! Я все-таки ваш верный оруженосец и не намерен менять господина, – проскулил Бульдозер, скрываясь в желтеющем вереске.

Через пять минут рыжая кобылка доставила ко мне лихую белобрысую наездницу.

– Я с вами, милорд!

– Что-о-о?!

– Да ничего особенного. Вы ведь не подумали, что я отпущу вас в такую дальнюю дорогу одного? Искать украденного ребенка в нашей стране – дело очень хлопотное. Кто-то должен стирать вам рубашки, готовить постель и варить полезный компот? Я не спала всю ночь… Как вы справитесь без меня?!

– Но, Лия…

– Не перебивайте меня, лорд Скиминок, я и сама собьюсь! Воспользовавшись тем, что Жан куда-то вышел, я тихонько встала, вытащила свою старую одежду, сама оседлала лошадь и пошла будить вас. Понимаете, мне не хотелось, чтобы мой муж об этом знал. Он уже не тот, разжирел, обленился и давно не приспособлен к насыщенной приключениями жизни. Пусть отдохнет от меня недельку-другую. Слуг я предупредила, что уезжаю в гости к двоюродной тетке знакомой моей племянницы по материнской линии в Вошнахауз. Так что меня никто не хватится. Милорд, а у вас симпатичный мальчик?

– Ну, знаешь ли… – Из кустов с треском выехал гневный Бульдозер. – Что ты все время врешь? Что ты врешь, а?

– У… о… э… – распахнула клювик Лия.

– Она все врет, милорд! Я совсем не толстый. Ну разве что совсем чуть-чуть. И то это не жир, а мускульная масса!

– Творожная…

– Ах вот ты как! Обзываешься! Вот пусть сама сидит дома! Мне жизненно необходимы бои, походы и подвиги. Я мужчина или не мужчина?!

– Как… как ты… посмел удрать?

– Я посмел? На себя посмотри! Приличные жены сидят на кухне, заботятся о хозяйстве и ухаживают за престарелыми родителями. Мы с ландграфом прекрасно справимся без твоего зловредного участия. Значит, обленился и разжирел, да? Нет, вы только послушайте ее…

Бам-м-м-с! Так и не нашедшая что сказать Лия схватила седельную сумку и с размаху опустила ее на голову мужа. Судя по густоте звука, знаменитая сковородка хранилась именно там. На мгновенье Жан притих, сведя глаза на переносице.

– Брек! – вмешался я. – Прекратить взаимные упреки и односторонние побои. Мне уже все давно понятно. Семейная жизнь сделала из вас счастливую улыбчивую пару. Искренне рад! Но у меня большое горе… Даю вам обоим возможность еще раз отказаться от скоропалительного решения. Кто ушел, тот ушел, без обид и упреков. Остальные идут за мной и безропотно подчиняются любому моему диктату. Вопросы есть?

– Никак нет! – отрапортовали оба.

– Тогда произвожу перекличку. Жан?

– Я с вами, милорд! Как верный оруженосец…

– Лия?

– Я с вами, милорд! Как верный паж…

– Тогда в путь, время не ждет!

Наши кони дружно взяли в карьер, и спустя недолгое время мы трое, прежней боевой командой, улыбались восходящему солнцу и были счастливы. Жизнь многое меняет в людях. Как все-таки хорошо, что моим друзьям быт не заслонил понятия чести, совести и благородства. Славное средневековье… Если б мог, остался бы здесь навсегда!

Ворота города встретили нас глухим молчанием. Мы стучали, кричали и возмущались довольно долго. Наконец смотровое окошечко открылось, и бородатый начальник стражи раздраженно оглядел нас:

– Это вы, ландграф? Эй, лентяи! Быстро открыть высокородному лорду Скиминоку!

– Что случилось? – почему-то догадался я.

– Да у… Тут такое произошло! Сегодняшней ночью похитили внучку короля – маленькую принцессу Ольгу…

Лиона, естественно, голосила. Унять ее было не легче, чем заткнуть тряпкой пароходную сирену. Да и гораздо опаснее, между прочим. Король суетился по дворцу, то обещая горы золота нашедшему принцессу, то угрожая поотрубать всем головы, если ее вот сию же минуту не вернут! Все вокруг бегают, гремят оружием, обшаривают закоулки, шлют гонцов, плачут… Один князь, встав столбом у окна, вглядывался в даль и молчал. Ни слова, ни слезы, ни стона, но стало страшно…

– Я найду ее. Обещаю. – Злобыня вздрогнул, повернулся ко мне, его глаза были наполнены такой болью… – Возьми себя в руки, брат. Ты же князь! Поднимай дружину, оповести всех, а я сию же минуту еду на поиски.

– Но… почему? – едва выдохнул он.

– Вопрос не по адресу. Сначала мой сын, потом твоя дочь… Кто-то очень хочет деморализовать нас изнутри. Украсть ребенка – это ведь хуже удара в спину! Но если ты простоишь здесь целую вечность, то никому лучше не станет.

– Не груби князю! – неожиданно взревел Злобыня, стукнув меня кулаком в грудь. Я не остался в долгу, саданув его по уху со словами:

– Не вижу князя, вижу тряпку половую!

С минуту мы испепеляли друг друга грозными взглядами, потом опомнились.

– Куда ты поскачешь, друже?

– Для начала в Тихое Пристанище. Может быть, тамошние ведьмы общим числом что-то полезное и посоветуют. Потом на Темную Сторону. Я почему-то думаю, что все наши беды оттуда. Ты проверил развалины Зубов?

– По камушку разобрали. Твоих личных врагов там нет, ни живых, ни мертвых. Кришнаиты тоже в большинстве сбежали.

– А где Локхайм?

– Не ведаю. Уж более двух месяцев нет его. Летает небось невесть где. Пошто спросил, о королеве соскучился? Так незамужняя она, все тебя ждет.

– Сочувствую. Именно в этот приезд я так невероятно занят. Просто ломовая загрузка делами, ни минуты на развлечения…

– Тебе видней, брат. – Князь постепенно обретал себя. – Значится, мне с ратниками надо двигаться границей да смотреть в оба. Как твой парнишка-то выглядит?

– Копия я! Только без усов и ростом пониже. Волосы короткие, светлые, рассыпаются соломой, глаза голубые, стройный, умеет поддержать разговор, начитанный…

– Ежели встречу – узнаю. Надо дружно взяться, так и одолеем врага неведомого. Ты-то как мыслишь, кто на такое мог решиться?

– Лучше не спрашивай… Раюмсдалю и Зингельгоферу подобное не по плечу, думаю, даже старушка Гнойленберг одна бы не справилась. Очень смущает след раздвоенного копыта на ковре в детской комнате. Слушай, а как сейчас поживает наш знакомый поручик Брумель?

– Бес поганый? Подлечили мы его. Он с двумя дружками рогатыми в свой Ад отправился, но… Да не мог же он?!

– Он – нет, но раздвоенное копыто – верный признак участия чертей. Ладно, каждому пора за свое дело. Я пошел.

– Прости, ежели что… Совсем от горя разум потерял, не ведаю, что творю… – Злобыня на прощанье сжал мне руку. Его я понимал, как никто. Мы два отца, потерявшие единственных детей. Но если дать волю чувствам, удариться в панику – все! Нам их вовек не увидеть. К тому же что-то говорило мне, что малышам прямая опасность не угрожает. Интуиция, предчувствие, подсознание…

Наши кони несли нас в Тихое Пристанище. В новом, специально перестроенном санатории для ведьм я еще не был. Собственно, по уши хватало предыдущих впечатлений. Торжественный обед из плесени и гнили, свирепые бабульки, срамные танцы и причащение кровью моих спутников… Незабываемо! Потом это милое местечко разрушил Ризенкампф, а Горгулия Таймс восстанавливала его заново. Ночь прошла спокойно. В смысле того, что нас никто не беспокоил. Утром я встал первым и… У НАС УКРАЛИ ЛОШАДЕЙ!!! Все остальное – прекрасно! Чудно! Великолепно! Я не менее получаса орал то на Лию, то на Бульдозера. Лия соответственно на Жана. Ему орать было не на кого, таким образом, козел отпущения нашелся сразу. Впрочем, при детальном осмотре часть обвинений с него снялась – там, где стояли наши кони, земля была истоптана раздвоенными копытцами.

– Черти! – дружно решили мы. Виновники преступления найдены. Дальнейший путь пришлось одолевать пешком. Естественно, что нашего настроения это не улучшило.

– Не люблю я чертей, милорд… волосатые они и пахнут дикой смесью серы с козой. К тому же ваш Брумель вечно бросал на меня такие похотливые взгляды… – задумчиво молвила Лия.

– Получит меж рогов! – клятвенно пообещал Бульдозер.

– А в самом деле, почему за столько времени бравый поручик с бакенбардами не дал о себе знать?

– Зазнался и забыл! – хмыкнула Лия, но меня подобное объяснение не устраивало. Брумель сумел завоевать всеобщее расположение, для черта он был чрезвычайно воспитан, образован и довольно ироничен. Его отчаянная храбрость в Ристайльской битве, спасшая жизнь принцессе Лионе, долгое время заставляла других участников с завистью смотреть вслед перебинтованному герою.

– Он ведь сбежал от своих. Может, по возвращении его не простили? – предположил Жан. Вот это запросто. Хотя все равно непонятно, с чего бы это куче чертей спустя столько лет мстить невинному лорду Скиминоку? И все за то, что я всего-то один раз заставил их вылизать территорию…

Рыцари, как правило, плохие ходоки. Вот и Бульдозер, на свою голову уснувший не снимая доспехов, был вынужден топать аж до самой деревни, громыхая, как разболтавшийся самовар. Нет, шлем-то он все-таки отвинтил, а под голову сунул сложенный плащик – спал хорошо, но шлем, естественно, тю-тю! Похитители не тронули только нас самих. Запасная одежда, сумки с провизией, всякие медикаменты и прочая походная утварь бесследно исчезли вместе с лошадьми. Спасибо Лие, она запихала мешочек с деньгами поглубже за пазуху и спрятала под мышку любимую сковородку. Теперь у нас был шанс купить лошадей в той самой деревне, где мы когда-то спасли Веронику. Но, как я и говорил вначале, тяжеловооруженный рыцарь – неважнецкий пешеход, и к деревенской окраине нам удалось выбраться лишь затемно. Мудро решив, что самый верный ночлег в такое время можно получить только в церкви, супруги дружно забарабанили в двери невысокого храма.

– Кто там? – наконец проскрипел осторожный голос.

– Благородный лорд Скиминок с товарищами! Откройте, мы устали и страсть как хотим помолиться.

– Бегите отсюда не оглядываясь! В нашей округе появилась страшная ведьма, она ест людей… Уходите! Господь защитит вас…

– А ну, сейчас же открой, старый хрен в капюшоне! – перепуганно взревела Лия, обрушивая на крепкую дверь бледные кулачонки. – У него тут кровавые чудища разгуливают, а он нас в дом пустить не хочет?! Да я сама тебя покусаю!

– Успокойся, несчастная, дедушка шутит! Он наверняка забыл, что с него должок-с… Я когда-то обещал припомнить святому Чингачгуку удар крестом под лопатку. Конечно, он нас с радостью примет, напоит чаем с малиновым вареньем, угостит рюмочкой домашнего ликера и уложит спать, трогательно подоткнув всем одеяла.

– А еще расскажет добрую сказку про зайчика… – добавил заботливый Жан, но его половина не спешила разделить наш юмор.

– Вы что, издеваетесь надо мной? Или все-таки утешаете? Святоша, открывай, по-хорошему прошу!

– Идите отсюда, дети мои… Я буду молиться за вас.

– Лия, прекрати орать! Эта деревенька всегда отличалась скоропалительным определением ведьм. Помнишь, как тут Веронику едва не спалили? А какая милая девочка оказалась. Вы даже подружились… Ну, скажи на милость, как ты представляешь себе страшную ведьму, разгуливающую по местному Бродвею на высоких каблуках, в платье с разрезом и гаванской сигарой в заточенных зубах?!

– Красные глаза, широкие плечи, рост выше среднего, когти длинные, волосы редкие… – осипшим голосом пустился перечислять мой оруженосец, вперясь взглядом за Лиину спину.

– Жан, я не тебя спрашиваю!

– А еще у нее уши острые… – меланхолично продолжил он, и до меня дошло. Меч Без Имени сам прыгнул в ладонь, серебро клинка засветилось матовым холодом. В десяти шагах от нас стояла чудовищная женщина. Вообще-то я ведьм в своей жизни насмотрелся… Просто такой жуткой не встречал. Все старушки Тихого Пристанища бледнели перед этой уродиной. Лия плюнула на дверь, обернулась… подумала… вспомнила молодость… и картинно повалилась в обморок, нахалка! Мы с трусливым рыцарем остались одни.

– Пришел. Сам пришел, – коротко пролаяла ведьма, двигаясь к нам скользящими шагами опытного рукопашника.

Боже, а если бы мой Иван был заброшен именно сюда? Пятилетний ребенок, ночью, один, на улице, где шляются зубастые твари, помешанные на человеческой крови… Б-р-р-р!

– Милорд, она пытается обойти нас!

– Держи топор наготове и встань со мной спина к спине. Эй, красотка! Какой шампунь дает волосам такой рост и бодрость тростникового стояния?!

– Сам пришел. Убью.

– Плавали – знаем… У вас слово «убью» заменяет обычное «здрасте». Я понимаю вашу женскую нервозность, но, может быть, не стоит все принимать так близко к сердцу? Вон, уже слюнки на грудь потекли… Ай-яй-яй! Дать платочек?

Ведьма бросилась на нас с оглушающим воем. Бульдозер вздрогнул и пропустил удар. Ого! На новых латах чернели три глубокие царапины.

– Ты цел?

– Да, милорд… У меня еще кольчуга под доспехами. – Красноглазая тварь вновь атаковала, но мы дали дружный отпор. Ведьма злобно завизжала, получив обухом в плечо и скользящую рану в колено. Меч Без Имени наполнял меня дразнящей силой и упоением боем.

– Бей ее, Жан!

Мы ударили одновременно. Ведьма клубком поднырнула под топор рыцаря и свалила его с ног. Зубы и когти заскрежетали о латы. Противники покатились в партерной борьбе с такой скоростью, что я не успевал рубануть мечом. Положение не ах…

– Лорд Скиминок, я надеюсь, это у них драка? – внезапно раздался ревнивый голосок вышедшей из обморока Лии.

– Нет! Это страстные объятия, перемежающиеся с пылкими поцелуями, – глупо пошутил я. Напрасно. Иногда моя белобрысая подружка воспринимает юмор чересчур прямолинейно. Мгновенье спустя красная Лия гвоздила сковородкой обоих, не слишком заботясь о том, кому попадало больше. Ведьма взвыла дурным голосом, обернулась к ней и… Вот тут-то я красивым взмахом отделил уродливую голову нечисти от широких плеч! Черная кровь брызнула во все стороны.

С боевым крещением, ландграф…

Наутро тело ведьмы намеревались предать костру. Священник со старостой собрали народ для торжественного праздника, все принарядились, выходя поплясать возле церкви. Нас называли героями. Местный кузнец взялся быстренько выправить латы трусливого рыцаря, хотя сам Жан больше пострадал не от ведьмы, а от любимой супруги. Лия шныряла по зажиточным домам, представлялась пажом высокородного лорда Скиминока, выклянчивая памятные подарки. Крестьяне в один голос божились, что светловолосые мальчики в фиолетовых плащах им не встречались, равно как и похитители принцессы. По общему заверению, посторонние люди через деревню вообще не проезжали. Что ж… будем надеяться, хоть в Тихом Пристанище повезет.

Проблемы начались в обед. Спустившиеся в подвал священник и двое подручных в рясах вернулись назад с белыми лицами – трупа ведьмы не было! Кровавые следы ясно показывали факт бессовестного бегства обезглавленной нахалки. Сельский праздник мгновенно превратился в день скорби. Жители, еще час назад восторженно носившие нас на руках, сжимали кулаки и хмурили брови. Вспыхивали разговорчики о том, что мы заодно с нечистой силой! Дескать, нарочно не убили до смерти, а лишь раздразнили, и теперь она никому спуску не даст. Десяток наиболее революционно настроенных гегемонов уже собрался лично проверить нас на предмет лояльности к Сатане, но за дело взялась дипломатичная Лия:

– Грязные свиньи! Подлые скоты! Неблагодарные бараны! Русофобы!!! – Почему-то от последнего ругательства толпа испуганно подала назад. Я, Бульдозер и священник наблюдали за спектаклем, удобно устроившись в тенечке у входа в церковь. – Мой славный господин проливал за вас свою благородную кровь, а вы еще смеете упрекать его в непрофессионализме?! Святой отец требовал сжечь нечистый прах еще утром, но именно вы настояли на торжественном костре вечерком, когда стемнеет. Праздничка душе захотелось? Погреться у костерка, хороводы поводить, картошечку попечь, пионеры-пенсионеры!

– Да… ведь мы люди темные… – наконец вякнул кто-то. – Вот его светлость и пусть, как говорится… Убили бы сразу! А то что ж… Голову ей отсекли, а она возьми да сбежи!

– Правильно! Справедливо! Неча на полпути ведьму бросать… Раз он ландграф, пущай доделает! – опомнился народ.

– Цыц! – рявкнула Лия, и все мгновенно заткнулись. – Я поговорю с милордом… Может быть, он простит вас и соизволит еще раз поймать недобитую бармалейку. Но если услышу еще хоть один понукающий выкрик, клянусь – я лично погоню вас по домам поганой метлой, как расшумевшихся тараканов!

– А в самом деле, – вежливо попросил меня пожилой священник, – ведь вы не бросите этих несчастных в столь тяжелый час?

– Господь заповедовал прощать и возлюблять! – кстати вспомнил я цитату Брумеля. – Честно говоря, мне не в первый раз попадается враг, убегающий с отрубленной головой под мышкой. Мы уже воевали с мертвыми кришнаитами. Только огонь их и останавливает… Вопрос в другом – откуда здесь вообще взялась ведьма? В столице убеждены, что нечистая сила давно не дерзает высовывать нос. Но если какая каннибалка и забежала, то ведь неподалеку есть Тихое Пристанище – насколько мне известно, все натуральные ведьмы прописаны именно там. Зачем ей хватать кого попало в деревне, когда рядом есть специально оборудованный заповедник? Подай заявление и живи на всем готовеньком…

– К чему вы клоните, милорд?

– Если ведьма предпочитает ваши края, то можно предположить, что она из местных! – прозорливо выдала Лия.

– Точно в яблочко! – похвалил я.

Час спустя весь народ под предводительством старосты и священника каялся в грехах представителям Великой Инквизиции. В смысле – мне и моей команде. По наивности я первоначально предложил золотую монету тому, кто назовет ведьму. Недопустимая глупость! В общей сложности из пятидесяти присутствующих женщин, девушек и старух ведьмами объявили всех поголовно! Не было ни одной тещи, которую зять не обвинил бы в пособничестве нечистому. Невестки указывали пальцем на свекровей и золовок, те в долгу не оставались – и взаимные упреки вкупе с тяжестью улик убедили бы даже суд присяжных. В то, что каждая старуха – ведьма, свято верило все мужское и женское население. Любая беззубая бабка с пеной у рта доказывала, что еще вчера видела ту или иную молодую красотку совершенно голую на помеле. Но круче всего оказалось заявление жены старосты: ведьма на самом деле – ее муж! От такого поворота событий окосел даже долготерпеливый священник:

– Дочь моя, но как… Как мужчина может быть ведьмой?!

– Да какой он мужчина, святой отец! Тряпка и есть… Если бы я только на него надеялась, так по сей день в девках ходила бы!

Господи Боже… Тяжек труд честного инквизитора. К вечеру я уже плохо соображал, туго слышал и едва ворочал языком.

– Может, попросту сжечь всю женскую половину населения? – утомясь доносами, предложил Жан. К моему удивлению, даже Лия согласно закивала.

– Нет. Мы не Голубые Гиены. Должен же быть простой, но действенный способ отделить зерна от плевел. Я ведь читал что-то очень подходящее… А, вот! Топить всех в реке – кто всплывет, та и ведьма.

– Увы, у нас речка мелкая, ее даже курица вброд перейдет, – развел руками церковник.

– Тогда не пойдет. Напомните мне, чего боятся ведьмы?

– Святого креста, святой воды, чеснока и соли.

– Так, так, так… уже теплее. Значит, нам надо… Браво, батюшка! Теперь мы ее найдем…

Приготовления заняли не более получаса. Священник открыл целый бочонок церковного вина. Лия нарезала кусочками черный хлеб, обильно натерев его чесноком и посыпав солью. Я же говорил с народом:

– Ахтунг, ахтунг! Все жители деревня обязаны пройти регистрация! Мужчины есть? Два шага назад! Женщины есть? Виходить, строиться! Ви все ходить в церковь, пить сладкое вино, кушать белий булька. Кто есть партизанен – будем немножко вешать!

Возможно, я и перегибал палку, но бабы безропотно выстроились в ряд и по одной заходили в двери храма. Там, внутри, они опрокидывали трехсотграммовый кубок церковного кагора, заедали просоленно-чесночным хлебом и запивали глотком святой воды. Обратно мы никого не выпускали, дабы не повторять процедуру дважды. Вскоре церковь здорово напоминала кабак! Пьяные в дым женщины пели, орали, пытались отхлебнуть еще и чувствовали себя просто наверху блаженства. Бьюсь об заклад, еще ни один инквизитор не был так любим столькими крестьянками сразу. Женщины называли меня самыми ласковыми именами и упрямо лезли целоваться. А между тем ни вином, ни хлебом, ни святой водой не поперхнулась ни одна…

– Жан, там много еще?

– Две или три. Ведьма наверняка среди них.

– Скорей бы… Что-то я упустил, вместо сурового расследования устроив им праздник Восьмого марта! Неужели так ни на кого не действует?

– Действует, милорд, – откликнулась Лия. – Еще как действует! Там уже поют сводным хором. Вот-вот плясать начнут.

Женщины кончились. Похоже, мой план потерпел полный крах… Мужчины волновались за дверями, а церковь была битком набита пьяными бабами в возрасте от шестнадцати до девяноста двух. Пожилой священник, несколько обалдев от обилия искусов и щедрых поцелуев в лысину, печально подергивал меня за рукав:

– Что-то не получилось?

– Увы… Мне нечем вас порадовать.

– Лорд Скиминок, не огорчайтесь, – вновь вмешалась бодрая утешительница. – Ну, не повезло. С кем не бывает? А метод был хорош! Раз уж даже мы ее здесь не нашли, то, значит, ее здесь нет.

– Козе понятно… Хотя… Стоп! – осенило меня. – Так ты говоришь – значит, ее здесь нет! Именно! Раз ее здесь нет, следовательно, в деревне наверняка есть женщина нужного возраста, но она сюда не пришла. Она не проходила тестирование, а она и есть ведьма! Святой отец, проверьте: точно ли все женщины сейчас в церкви?

– Все, сын мой.

– Вы уверены?

– Убежден. Да и сестра Марта подтвердит.

– Какая сестра?

– Монахиня. Она живет у меня в пристрое. Ее монастырь сгорел, и бедняжка больше года скитается по богоугодным заведениям, пением религиозных песен зарабатывая себе на жизнь. Я дал ей крышу над головой. За это она убирает вокруг храма.

– А почему не внутри? – за что-то зацепился я. Казалось, разгадка где-то рядом. Так утопающий хватается за первую попавшуюся дрянь вроде соломинки.

– Не знаю… Почему не внутри? – задумался священник. – Так она сюда и не заход… Боже мой!

– Где тут ваш пристрой? Жан, за оружием! Нам срочно надо нанести визит вежливости одинокой погорелице с весенним именем.

Под предводительством святого отца мы ринулись на поиски. Лия оставалась за главную, никто не хотел, чтобы толпа «умиленных» женщин выплеснулась наружу сообщить мужикам, что здесь бесплатно наливают. Слева, у входа находился маленький сарайчик, в нем спуск в подвал.

– Это невозможно… Я не могу поверить! Такая милая женщина…

– Она при вас когда-нибудь заходила в церковь?

– Нет, но она… Сестра Марта утверждала, что исполняет обет отшельничества и молится одна у себя внизу.

– Ведьма появилась примерно в то же время?

– Не знаю… возможно… да.

– Милорд, взгляните на косяк!

– Кровь… Это она, Жан!

Трусливый рыцарь попытался пройти вперед, и я не протестовал – на нем доспехи, а на мне рубашка. Если усопшая решит кусаться, так уж пусть поточит зубки о кованую сталь. Спустившись вниз по узкой лестнице, мы трое оказались в небольшой комнатке, заставленной бочонками, корзинками, садовым инвентарем, в углу, прямо на земле, – подстилка, имитирующая кровать. Рядом грубый стол, за ним, на колченогом табурете, спиной к нам сидела женщина, глядящая в осколок зеркала и… аккуратно пришивающая к шее отрубленную голову! Жан осел на ступеньки, его стошнило. Священник замер столбом, вцепившись в висевшее на груди распятие. Ведьма повернулась к нам и обнажила в улыбке острые зубы.

– Сам пришел…

– Я всегда прихожу сам. А здесь что – курсы художественной штопки или центр реплантации органов?

– Ты – Скиминок! Сам пришел. – Слова давались с трудом. – Убью. Тебя все помнят. Я ждала… Убью.

Меч Без Имени занервничал в моей руке. Он не переносит долгого бездействия в присутствии потенциального врага. Ведьма бросилась на нас с неуловимой кошачьей грацией. Она буквально насадила себя на серебристый клинок, вышедший у нее меж лопаток. Зато когтистые пальцы добрались до моего горла… Я выпустил рукоять и перехватил ее запястья. Слишком поздно… Сила умирающей ведьмы во много раз превосходила мою.

– Жан! Помоги…

– Милорд, вы… вы хотите, чтобы я ударил женщину?! – донесся неуверенный голос моего оруженосца.

– Да… оп… аю… ать! – едва прохрипел я.

В то же мгновенье закованный в стальную рукавицу кулак Бульдозера одним ударом оторвал недошитую башку нечисти. Пальцы ведьмы разжались…

После торжественного сожжения трупа Лия растерла мне шею смесью масла и вина, тепло укутала шарфом. Говорил я хрипловато, но знал – это пройдет. Жители деревни вновь прониклись к нам любовью и заботой. Священник даже не вспомнил, что когда-то я, Лия и Жан украли у него прямо с костра черноволосую девчонку с красивым носом. В свою очередь и я решил забыть о мести «святому Чингачгуку».

Мы направили купленных коней в сторону Тихого Пристанища. Всю дорогу меня грыз маленький червячок неудовлетворенных сомнений – почему ведьма все время говорила: «Сам пришел…»? Складывается нехорошее предположение, будто кто-то специально натравил ее именно на меня. Но кто? Хотя это не вопрос, таких доброхотов пруд пруди. Вот и придется теперь бедняжке вопить в Аду на сковороде: «Не виноватая я! Он сам пришел!»

Ничто не изменилось. Тот же реденький лес, тот же густой туман, тот же мшистый камень с памятной надписью: «Жизнь коротка, а на этом пути – еще короче». Черная гранитная тропа все так же уводила в серую неизвестность.

– Лорд Скиминок… – задумчиво протянула Лия, – если вы ненадолго, то, может быть, мы подождем здесь? Ей-богу, без нас вы быстрее обернетесь. Собственно, что там задерживаться? Вы ведь все у них видели…

– Но если мисс Горгулия будет настаивать на непременных пирожках, так вы не стесняйтесь, пообедайте! – с надеждой поддержал Бульдозер. – О нас не беспокойтесь, мы постоим…

– Не юлите, прохиндеи! Сам вижу, что боитесь. Ничем не могу помочь – придется ехать вместе. Я намерен выйти с той стороны, а ваши прошлые обиды давно пора бы забыть. Вперед, нас ждут. Надеюсь, что мисс Горгулия и Вероника уже там…

– А если нет?!

Я обернулся и пристально глянул им в глаза, соображая, кто же буркнул последнюю фразу. Оба тут же опустили очи долу, застенчиво заерзав в седлах. Впрочем, спорить не стали и бодро двинулись за мной. Классический пример подчинения вассала своему господину. Хотя мои ребята еще здорово разбалованы в этом смысле. Попробовал бы какой-нибудь паж так вольно разговаривать ну, например, с де Бразом, так мгновенно получил бы законную сотню плетей на конюшне.

На этот раз мы пустили скакунов резвой рысью, держась вблизи друг друга. Лишь однажды впереди мелькнула чья-то серая тень. Меч Без Имени вспыхнул горячей волной опасности, я поднял его над головой, описывая сияющий круг, и недовольный старушечий голос проскрипел:

– Бесполезно, это опять ландграф!

Однако как приятно, когда тебя все узнают…

Внутри Тихого Пристанища всегда хорошая погода. Каким образом хозяйкам удается ее поддерживать – ума не приложу. Четыре незнакомые старушки проводили нас к Серому Алтарю. Вокруг уже копошился контингент, накрывая столы и суматошно готовясь к праздничному обеду. Ведьма, руководившая всем, представилась мне как мадам Гнидакс.

– Мы много наслышаны о вас, лорд Скиминок. Большего врага нашей родной нечистой силы трудно себе вообразить. Однако моя начальница всегда отзывалась о вас с непременным уважением.

– А где сама мисс Горгулия?

– Наводит справки по делу об исчезновении маленькой принцессы Ольги.

– Понятно, она тоже решила стать частным детективом. Надеюсь, хоть Вероника здесь?

– Увы, эту юную сумасбродку носит неизвестно где. Теперешняя молодежь совсем не слушает советов старших. Она, конечно, редкий самородок с огромным магическим потенциалом, но… Девчонка буквально замучила всех своими бредовыми фантазиями.

– Очень жаль… Мне позарез нужна ее помощь.

– Прошу всех за стол!

Мы расселись. Черт подери, как же не везет… Ни одного знакомого лица, все старушки новые, обозревают нас с плотоядным интересом, не деликатно есть немытыми руками заплесневелые полынные салатики. Мадам Гнидакс, как заместительница Горгулии Таймс, взяла на себя роль тамады и подняла первый кубок в мою честь:

– Сестры, мы рады принимать сегодня у себя за столом легендарного ландграфа! Но лично я полагаю, что на столе он смотрелся бы куда аппетитнее… Шутка! Лорд Скиминок уже даже не гость в нашем мире, а скорее родственник. Обычно удача улыбается обаятельному кавалеру. Так выпьем же за то, чтобы хоть в этот раз он наконец свернул себе шею!

Бодрые аплодисменты и дружное опрокидывание кружек.

– За победу? – предложил я.

– За нашу победу… – тихо и проникновенно чокнулись Лия с Бульдозером.

Пир шел своим чередом. На мясные блюда мы не налегали – мало ли чье мясо подсунут! А вот пирожки с грибами, квашеная капуста, соленые огурцы, жареные овощи и золотистое вино были просто великолепны. Умелых кулинарок среди престарелых ведьм явно хватало. Сами ведь едят черт-те что! Плесень, тушеных ящериц, лягушачьи мозги, паштеты из мышиной печенки, вареный репейник и перекрученные в фарш свежие кактусы. Подозреваю, что кое-где использовалась и человечина… Уж кровь пьют точно! Конкретно я в этом случае никого не осуждаю. Бесполезно… Ведьмы так устроены, начнете перевоспитывать – вам же хуже будет. Станут лицемерить, скрытничать, притворяться, а в результате, усыпив вашу бдительность ложным раскаяньем, при первом удобном случае наделают из вас антрекотов. Начинающим макаренко не стоит со мной спорить, я здесь не первый раз, поверьте…

– Господин ландграф, вы, кажется, хотели о чем-то спросить? – Мадам Гнидакс наклонилась ко мне поближе. В сравнении с Горгулией Таймс она была втрое худее, волосы имела короткие, бледно-каштановые, глаза черные, хитрые. При разговоре с ней все время казалось, что она знает гораздо больше, чем говорит, и вечно над чем-то подсмеивается. Я привстал, поднял кубок и обратился к притихшей публике:

– Милые дамы! Чрезвычайно рад возможности вновь оценить высокие достоинства вашей кухни и теплоту искреннего общения со столь избранным женским обществом. (Аплодисменты.) Единственное, о чем мне приходится сожалеть, так это о том, что сегодня я не только гость, но и проситель. Мне нужна ваша помощь! (Жидкие аплодисменты.) Как вы, видимо, слышали, у короля похищена внучка. Назовем это трагедией государственного масштаба! Но за день до этого киднеппинга был бессовестно уворован мой сын. Вы слышите, кто-то посмел украсть сына тринадцатого ландграфа! (Недоуменное молчание.) Я хочу, чтобы вы совершили богоугодное дело и помогли найти негодяев!

<< 1 2 3 4 5 6 >>