Чингиз Акифович Абдуллаев
Закон негодяев

– Слушай, Чижов, – сказал прокурор своим привычным покровительственно-пренебрежительным тоном, – ты смотри, дров не наломай в деле Мосешвили. Его завтра хоронить будут, так ты пока на дачу к покойному не езжай. Дай людям осмотреться, прийти в себя. Да и вряд ли там что-нибудь можно найти. Ты все понял?

– Понял, Вячеслав Николаевич. – Ему очень хотелось рассказать прокурору, откуда именно звонил Хотивари. Но делать этого было нельзя. Морозов не простил бы подобного публичного унижения. И Чижов, стиснув зубы, промолчал.

Когда он положил наконец трубку, его взгляд упал на лежавшие перед ним протокол вскрытия и сопроводительные письма с подписями экспертов. Он, резко подвинув к себе телефон, набрал номер Гребнева.

– Аркадий Федорович, – сказал он, – это Чижов вас беспокоит. Из прокуратуры Киевского района. Сегодня вы проводили патологоанатомическое вскрытие тела погибшего Мосешвили?

– Да, – подтвердил старый эксперт, – а в чем дело?

– Вы сами присутствовали на вскрытии?

– Не совсем, – немного замялся Гребнев, – мне рано утром позвонили, попросили приехать. Я не мог отказать. Когда я приехал, вскрытие уже заканчивалось. Но протокол верный, там все правильно – два пулевых ранения. За это я ручаюсь.

– А кто вас попросил приехать?

– Это важно для вашего следствия?

– Честно говоря, очень.

– Полковник Изотов. Лично звонил, а что здесь плохого? Он часто меня просит приехать, посмотреть. Не вижу никакого криминала.

– Это вы давали разрешение на выдачу тела?

– Конечно, нет, – Гребнев даже рассердился, – вы же знаете, что я не имею права этого делать. Тогда почему спрашиваете?

– Простите, Аркадий Федорович, я не хотел вас обидеть. Большое спасибо. До свидания.

Положив трубку, он минут пятнадцать просидел молча, глядя на документы. Полковник Изотов был первым заместителем начальника УВД города Москвы и лично курировал работу уголовного розыска. Он даже не знал, стоит ли звонить после этого Михееву. Но наконец решился. Набрал номер. Трубку взял сам Михеев.

– Константин Игнатьевич, – сказал убитым голосом Чижов, – выезд на дачу Мосешвили отменяется.

– Почему? – спокойно осведомился Михеев. Он был готов к подобным поворотам.

– Приеду, расскажу, – пообещал Чижов.

– Хорошо, – довольно хладнокровно согласился Михеев и вдруг добавил: – Я же тебе говорил. Это дело попортит нам много крови.

В белом «Мерседесе» по-прежнему слышали каждое их слово.

Глава 7

В райцентр Джафаров добрался с огромным трудом. Пришлось ждать рейсового автобуса до соседнего района Имишли. Автобус отправился из города с трехчасовым опозданием и в дороге дважды останавливался. Затем в Имишли пришлось долго сидеть в районной прокуратуре, ожидая, пока найдут попутную машину в Бейлаган. Наконец к полудню нашли какой-то грузовик, но едва они выехали, мотор вдруг начал дымить, и водитель, у которого вообще-то не было никаких дел в Бейлагане, еще около получаса возился с плохо управляемой машиной. Когда наконец они тронулись, был уже пятый час дня. Через полтора часа они приехали в райцентр.

Раньше он назывался по имени сподвижника и соратника «великого вождя» – товарища Жданова. И хотя сам товарищ Жданов никогда не удостаивал своим посещением небольшой пограничный азербайджанский городок, тем не менее власти в Москве и в Баку сочли возможным и правильным назвать целый район именно в его честь. Жданову повезло гораздо больше, чем многим другим соратникам великих свершений. Он вовремя умер и таким образом сумел остаться в истории еще на сорок лет, пока начавшаяся волна ниспровержений не выбросила его имя из географической карты Азербай-джана.

В райцентре Джафарова, конечно, никто не ждал. В прокуратуре к этому времени сидел только сонный дежурный, толком не понимавший, чего хочет приехавший из Баку следователь. Пришлось идти в местную администрацию. Там повезло больше. Руководитель, или глава, как их теперь называли, местной администрации Эльдар Касумов был уже предупрежден о его визите из Баку. Он радушно принял гостя, предложил чаю.

В Азербайджане, где традиционно уважали старших, Касумов был непростительно молод – ему шел сорок третий год. Но вдобавок к этому недостатку он имел еще один – он и выглядел непростительно молодо, словно случайно забежавший сюда, в исполком, один из бывших комсомольских вожаков района. Касумов действительно десять лет назад возглавлял райком комсомола и с тех пор навсегда сохранил какой-то отчаянный задор и цепкую хватку в работе.

Высокий красивый молодой человек сразу понравился Джафарову. Он был примерно одного возраста с Мирзой, и они быстро нашли общий язык.

– Как там у вас положение, – тревожно спрашивал Касумов, – все спокойно?

– Пока да, – вздохнул Джафаров. В последнее время в Баку перевороты случались один раз в год, попытки – два раза, имитации попыток – еще столько же. Жители республики за четыре года после развала страны имели трех президентов, двух исполняющих обязанности президентов, около десяти премьер-министров и столько же правительств.

И если на судьбе Джафарова эти изменения как-то мало сказывались – он как был следователем, так следователем и остался, то для Касумова они были первостепенными. При одном из президентов его сняли с работы, при другом даже посадили в тюрьму, при третьем его назначили руководителем районной исполнительной власти. Он хорошо знал, что в случае изменения власти в Баку его ждет неминуемая отставка. Каждый новый лидер приводил свою собственную команду. Правда, об этом догадывался не только Касумов. Каждый местный руководитель, каждый министр, каждый более или менее крупный чиновник в республике понимали, что с изменением власти, с приходом очередного лидера они могут потерять все. И поэтому первоочередным лозунгом дня был лозунг – обогащайтесь. Обогащайтесь любой ценой, сегодня, сейчас, немедленно, иначе завтра будет поздно. Общая обстановка безвластия, почти опереточных переворотов делала людей проходимцами, превращая в ненасытных стяжателей и разрушителей. На фоне такого дикого разгула чиновников Касумов был порядочным человеком, больше думавшим о судьбах жителей района, чем все его предшественники, вместе взятые. Это не означало, что Касумов был идеально честным человеком. На зарплату в десять долларов нельзя было жить ни при каких условиях. Просто он был, как любили говорить в республике, «инсафлы» – «совестливый» и не занимался вымогательством там, где действительно мог и должен был помочь.

– Вам, наверное, уже звонил Кязимов, – предположил Джафаров.

Касумов кивнул:

– Но он не сказал, по какому конкретному делу вы приехали.

– В зоне боевых действий, в горах, был убит чабан Курбан-киши. Остался свидетель – мальчишка. Мы проверяли, свидетель утверждает, что чабана убили азербайджанцы, действовавшие с армянами заодно. Видимо, объединенная банда. Вот я и хочу проверить.

Касумов нахмурился.

– Ни в Аллаха не верят, ни в Христа, – раздраженно сказал он, – война идет, а они грабят, убивают, воруют. Таких мерзавцев расстреливать нужно. Знаешь, сколько товара переправляют за границу, в Иран? И мы ничего не можем сделать. Все куплено – армия, таможня, пограничники, милиция, и ваша прокуратура тоже. Я меняю людей, прошу прислать из Баку новых. А они оказываются хуже прежних. Так чем мы можем помочь?

– По показаниям свидетеля, среди убийц был человек по имени Омар. Мы предполагаем, что это кто-то из местных. А с таким именем шииты, составляющие большинство населения соседнего Физулинского района, не бывают. Вот мы и хотим проверить. Кязимов говорил, что в их районе были три деревни, где традиционно жили сунниты.

– Интересно, – засмеялся Касумов, – действительно, у шиитов таких имен не бывает. Нужно будет найти кого-нибудь из этих деревень. Дело в том, что две деревни захвачены в ходе боев и находятся теперь на той стороне. А вот третья деревня почти рядом с Горадизом. Там наш опорный пункт.

– А где жители первых двух деревень? – спросил Джафаров.

– Тоже здесь, – Касумов задумался, – я распоряжусь, чтобы тебя отвезли в лагеря беженцев, где они компактно проживают. Договорились?

– Спасибо, – кивнул Джафаров, уже вставая.

Но Касумов не собирался его отпускать.

– Садись, вместе поедем пообедаем. – Они как-то незаметно перешли на «ты», даже не сговариваясь друг с другом. Уже только в машине Касумов вдруг спросил:

– Ты с прокурором встречался?

– С Рагимовым? Нет еще. Приехал, а там никого нет. Только дежурный, да и тот, по-моему, был из милиции.

– Увидишь еще, – пробормотал Касумов, – такой тип. Столько крови нам портит. Пользуется тем, что в Баку у него влиятельные родственники, и нагло творит произвол. А я ничего не могу сделать. Прокуроров ведь не я назначаю. Правда, дважды писал к вам в прокуратуру, просил отозвать, но, видимо, и твои начальники знают о его связях. Сидит мерзавец крепко.

– А ты начни его хвалить, – предложил Джафаров, – может, с его связями это сразу поможет. Уберут на более высокую должность. И тебе хорошо – такого врага иметь не будешь, и ему приятно, пойдет в гору.

– Не могу, – покачал головой Касумов, – уж очень неприятный тип. Придется писать в президентский аппарат, а я доносчиков с детства не любил.

Больше на эту тему они не говорили.

Было совсем поздно, когда Касумов отвез наконец Мирзу в гостевой дом бывшего райкома партии и, пожелав спокойной ночи, уехал снова в исполком.

Мирза аккуратно разделся, сложил вещи на стуле. В комнате было тихо, сюда не долетали звуки с улицы, окно выходило в сад, и он слышал только звуки воды – где-то мыли посуду.

Внезапно раздался телефонный звонок. Удивляясь – кто это может быть, Джафаров поднял трубку.

– Здравствуй, – раздался чей-то начальственный бас, – молодой еще меня игнорировать. Как приехал, сразу побежал в исполком. Почему меня не дождался?

– Кто это говорит?

– Рагимов говорит. Мог бы и подождать. У вас все в Баку такие нетерпеливые? Утром приходи ко мне, ровно в девять часов. А своему начальству скажи – пусть в следующий раз предупреждают, когда посылают следователя. У нас здесь приграничный район, – он так и сказал «приграничный», – и кому попало пропуска мы не даем.

– Учту, – сухо произнес Джафаров. Он не любил откровенных хамов, но предпочитал с ними не конфликтовать.

– Учти. И завтра приходи ко мне.

Прокурор района положил трубку.

«Почему они все такие самодовольные, – подумал с огорчением Джафаров, – будто из одного инкубатора выходят?»

Раздался еще один звонок.

«Надеюсь, это не Рагимов», – подумал Мирза, поднимая трубку.

– Не спишь? – услышал он знакомый голос Касумова. – Я совсем забыл тебе рассказать. Те две деревни, о которых я говорил, ведь были расположены совсем рядом. И там был один колхоз. Так председатель этого колхоза сейчас здесь у нас, в исполкоме. Я как только его увидел, сразу про тебя вспомнил. Может, пришлю его к тебе?

– Конечно, – обрадовался Мирза, – спасибо тебе большое. Он мне очень нужен.

– Вот я об этом и подумал. Он завтра утром уезжает, поэтому сейчас посылаю его к тебе. Будь здоров.

Пришлось снова одеваться, готовить ручку, блокнот. Бланков для допроса свидетелей уже давно не было: в республике не хватало бумаги. Выручали чистые листы, закупаемые в открывшихся повсюду турецких магазинах. Правда, их приходилось покупать на свою зарплату, равнявшуюся стоимости одной пачки бумаги. Об этом все знали, но предпочитали не говорить вслух.

Председатель колхоза приехал через пятнадцать минут. Это был среднего роста пожилой человек с какими-то потухшими, словно неживыми глазами. Зайдя в комнату, он аккуратно снял сапоги и, оставшись в одних носках, прошел к столу.

– Вагиф Гумбатов, – представился председатель колхоза, – мне приказали приехать к вам.

В нем еще сидели привычки прежних времен, ко-гда просьбы из района считались приказами, а визит к следователю прокуратуры всегда оборачивался крупными неприятностями.

– Садитесь, – пригласил его за стол Джафаров, – мне хотелось бы с вами поговорить.

Гумбатов осторожно присел на краешек стула. Он был какой-то испуганный, совсем не похожий на председателей колхозов, какими их привык видеть Джафаров.

– Тяжело вам приходится? – спросил вдруг Мирза. – Целый колхоз беженцев. Всех кормить, одевать нужно.

Гумбатов, не ожидавший такого начала, испуганно посмотрел на следователя.

– Мы всех коров спасли, молоком детей обеспечиваем, – выдавил он.

– Не волнуйтесь, я позвал вас не для этого, – с трудом подавив улыбку, сказал Джафаров, – просто мне нужна ваша помощь. Консультация.

– Конечно, – оживился Гумбатов, не спуская своих испуганных глаз со следователя. Это было единственное чувство, которое еще могло отражаться в глазах председателя, – испуг.

– Недавно в горах был застрелен чабан, – начал Джафаров. – Мы проводили проверку, и вдруг выяснилось, что его убили азербайджанцы. Но самое поразительное, что они действовали вместе с армянами.

– А что здесь удивительного? – вдруг спросил Гумбатов.

– А вы не видите ничего удивительного? – в свою очередь, изумился Джафаров.

– Я уже всему перестал удивляться, – просто ответил Гумбатов. – Простите, как вас зовут?

– Мирза…

– Да, уважаемый Мирза-муэллим[Муэллим – дословно: учитель. Традиционное обращение, принятое на Востоке по отношению к уважаемому человеку. ], я столько в жизни увидел, что совсем разучился удивляться. Теперь я верю во все что угодно. Разве кто-нибудь думал, что разрушится Советский Союз? Разве кто-нибудь мог предположить, что не будет коммунистов? Разве я мог увидеть даже в страшном сне, что мы будем воевать с армянами и весь мой колхоз будет беженцем на собственной земле? После этого я уже ничему не удивляюсь. Простите, я говорил слишком много.

– Нет-нет, ничего. Но вы же сами говорите, что это невероятно – такая война, такая вражда и теперь вот эта банда.

– Никакой вражды нет, – возразил вдруг Гумбатов. – Знаете, как мы жили до этого Горбачева, будь он проклят сто раз! В соседнем районе свадьбы играли. А как мы дружили! Ко мне из Мартуни приезжал председатель колхоза Ашот Аветисян, привозил пятьдесят своих товарищей. И мы всех радушно встречали. А потом я отправлялся к нему и тоже брал пятьдесят своих друзей. И как они нас встречали! Будь проклята эта война! Мы жили с армянами, как братья. Сейчас об этом не любят вспоминать. Пусть меня разрежут на тысячу кусочков, но я все равно скажу: мы жили дружно, как соседи, как друзья. – Гумбатов разгорячился, видно, эта тема не давала ему покоя, была его неосознанной болью, волновала его. – Кому нужна была эта война? Хотите, я вам скажу: толстосумам всяким, проходимцам, мерзавцам, которые успели награбить денег и боялись ответственности. Говорят, армяне поднялись за свободу. Неправду говорят. Мы еще долго встречались по ночам, уже после начала этой истории. Они мне говорили: нам ничего не нужно, как жили, так и хотим жить. Пусть нам дадут просто спокойно жить. А вот не давали. И с той, и с другой стороны.

– У вас целая философия, – сказал Джафаров.

– А вы поезжайте со мной в лагерь, посмотрите, как мои люди живут, – окончательно расхрабрился Гумбатов, – в палатках на земле, больные, раненые, дети, старики. Дети полгода в школу не ходили. Кому нужна была эта война, я вас спрашиваю? Я же здесь всю жизнь живу – мне газеты не нужно читать, чтобы знать о карабахской войне. Да, нам очень плохо. Столько убитых, столько пропавших, дома наши разрушены. А что, армянам очень хорошо? Они живут теперь на этих землях? Ничего подобного. Тоже не живут, уезжают, не хотят вечно на войне жить, понимают: мира здесь уже не будет.

– Не мы первые начали эту войну, – сухо заметил Джафаров. Он уже начал жалеть, что коснулся этой темы. Но Гумбатова не так легко было остановить.

– Когда убили в Аскеране двух наших парней, я предложил: поедем в Степанакерт, договоримся по-хорошему. Не можем мы жить как кошка с собакой, соседи ведь, столько тысяч лет живем рядом друг с другом. Но все словно голову потеряли. Потом Сумгаит был. Я и тогда говорил и теперь – бандит не имеет национальности. Нужно было об этом сразу сказать. А потом начали выгонять азербайджанцев из Нагорного Карабаха и из Армении. Можно было остановить все тогда, но поджигали, кричали о справедливости, людей на митинги звали. А кто войны хотел – засевшие в Степанакерте люди, которым нужно было спасать свои миллионы. А потом к ним подключились сидевшие в Баку мерзавцы, сразу понявшие, что можно заработать на этой войне. Вы правда не знаете, сколько людей миллионерами стали во время этой войны? Неужели не знаете?

– Это к делу не относится, – Джафаров потерял терпение, – давайте говорить о нашем конкретном деле.

– Давайте, – снова потух Гумбатов и вдруг произнес: – Я, знаете, что недавно понял? Любая война, даже самая справедливая, начинается негодяями, которые втравливают в нее свои народы. Вообще, любая война – это заговор негодяев против честных людей, это война негодяев против нас с вами. Вот что я вам скажу.

Джафаров отвернулся. В душе он был согласен с Гумбатовым и понимал его излишнюю горячность – беженцы действительно жили в нечеловеческих условиях.

– Так могли оказаться в горах объединенные банды с обеих сторон? – уточнил Джафаров.

– Конечно, могли. И не обязательно банды. Ино-гда встречаются и порядочные люди, приходят на встречу, узнать о пропавших родственниках, найти тела погибших. Не вижу в этом ничего дурного. Но раз чабана убили, значит, бандиты были. В последнее время их много стало, пользуются несчастьем обоих народов.

– Свидетель утверждает, что Курбан-киши узнал одного из армян, назвав его по имени – Армен. Вы не знаете, кто это может быть?

– Не знаю. Может, его знакомый. Это не мой чабан, поэтому всех его знакомых я знать не могу.

– Среди убийц был и азербайджанец по имени Омар. Вы о таком тоже не слышали? Имя довольно редкое для этих мест.

– А как фамилия? У нас в колхозе были два Омара, и человек пятнадцать с фамилией Омаров.

– Нет, судя по всему, это его имя. Фамилию не знаю. Черноусый, все время улыбался. А рядом с ним был другой азербайджанец – маленького роста. Не ваши?

– Не может быть, – растерянно произнес Гумбатов, – Омар уехал в Баку, звонил нам оттуда.

– У вас есть такой Омар?

– Был похожий. Черноусый. Я его родителей знаю. Отец его раньше егерем был, все горы обошел со своей винтовкой. И сын собирался егерем стать.

– Он хорошо знал горы?

– Неплохо. Но он уехал в Баку, – снова повторил Гумбатов.

– Значит, вернулся, – тихо произнес Джафаров. – Где можно найти его фотографию?

– Не знаю. Родители его вряд ли семейный альбом захватили, когда бежали из своего дома. Тогда не до этого было.

– Скажите, Вагиф-муэллим, а чем занимался этот Омар?

– Работал в какой-то коммерческой фирме в Баку, я так слышал. Ничего определенного не знаю. Родители и сестра у нас в лагере живут. Очень хорошие люди.

– А второго вы назвать не можете? Не было у Омара друзей маленького роста?

– Не помню, но, кажется, не было. А что, Омар сам убил этого чабана?

– Судя по всему, да. Он боялся, что старик их опознает.

– Какой позор! Несчастная мать Омара. А может, ошибка? – с надеждой спросил Гумбатов.

– Не знаю. Нам нужно будет это проверить. Вы утром уезжаете в лагерь? Можно, я поеду с вами?

– Конечно, можно. Я в семь утра за вами заеду.

– Договорились. Спасибо вам за помощь, Вагиф-муэллим.

Он протянул руку председателю колхоза. Тот смущенно ее пожал.

– Вы меня извините, – сказал на прощание Гумбатов, – просто не могу об этой войне спокойно говорить. У меня вчера в лагере мальчик умер. Прививку не смогли сделать от дифтерии. Не было лекарств. А в Баку на «Мерседесах» полгорода разъезжает. До свидания.

После его ухода Джафаров долго не мог заснуть, вспоминая слова Вагифа Гумбатова. Любая война, сказал председатель, это заговор негодяев против честных людей. Наконец Мирза заснул и впервые увидел во сне своего племянника, погибшего полтора года назад. Он почему-то улыбался.

Глава 8

Прилетев в Москву, он почти полдня пытался оторваться от назойливого любопытства нескольких молодых людей. Оторваться для него не было проблемой, он легко мог уйти от наблюдения. Но ему важно было проверить уровень подготовки своих преследователей, их адекватное реагирование на его действия, их реакцию и прогнозируемые поступки. Лишь получив все данные, он спокойно ушел от преследователей, так и не сумевших понять, куда он исчез, словно внезапно растворившись в воздухе.

До назначенного времени было несколько часов, и он успел пообедать, даже немного пройтись, прежде чем отправился звонить на телефонную станцию. Разговор с Нью-Йорком ему пришлось заказывать, но связь работала неплохо, и он почти сразу услышал, как ему предлагают пройти в пятнадцатую кабину. На том конце трубку поднял сам Пьер Дюнуа.

– Здравствуй, Дронго, – радостно сказал Дюнуа, – извини, что так назвал тебя, сорвалось. Можешь не беспокоиться, я включил помехи, нас не могут прослушать.

– Добрый вечер, вернее день, – ему было приятно слышать голос старого друга, – как поживает ваша супруга?

– Ты позвонил узнать только это? – засмеялся Дюнуа. Смех у него был прежний, почти мальчишеский.

– Вы уже знаете, что случилось?

– Знаю, Лаутон мне рассказал. Судя по всему, у тебя крупные неприятности. Не волнуйся. Я уже связался с национальным бюро Интерпола в Москве, они предупреждены о тебе. Можешь позвонить по телефону… – Дюнуа продиктовал телефон, – там тебе выдадут документы и сделают все, что нужно.

– Мне возвращаться обратно?

– В первые три дня нет. Тебе ведь нужно отмечаться каждые три дня. Лаутон правильно расшифровал твое сообщение?

– Да. Но боюсь, что одним им будет крайне сложно.

– Не волнуйся, они будут не одни. Мы окажем им необходимую помощь. Ты считаешь, им не стоит выходить на чиновников в твоей республике?

– Ни в коем случае, там все куплено.

– Но нам в любом случае нужен кто-то из официальных лиц. Нельзя работать, игнорируя полностью местные власти.

– Тогда пусть обращаются к министру национальной безопасности. Он кажется более порядочным человеком, чем остальные. К тому же он недавно назначен, не успел обрасти связями.

– Ты рекомендуешь его?

– Думаю, да. Я уже продумывал этот вариант. Но предупредить нужно и его. Он профессионал, все поймет верно.

– Договорились. Тебе передадут наши инструкции. Старайся не рисковать.

– Это уже от меня не зависит. Они начали первыми, – сказал Дронго на прощание.

Выйдя из здания, он минут двадцать делал контрольные круги, проверяя, не появились ли новые «хвосты». И лишь затем позвонил по указанному адресу. Еще через полчаса он был уже на месте.

В квартире, куда он приехал, его встретил уже немолодой человек, лет шестидесяти, передвигавшийся по комнате с помощью тяжелой полированной палки. Дронго обратил внимание на посох хозяина, едва вошел в квартиру, но ничего не спросил. Видимо, это был вышедший на пенсию бывший сотрудник КГБ или МВД, теперь помогавший Интерполу в его нелегкой деятельности.

Кроме хозяина, в квартире никого не было, и Дронго пришлось довольно долго ждать, пока хозяин возился на кухне, готовя чай и печенье. Любую помощь со стороны гостя хозяин вежливо отклонял. Наконец они сели пить чай с датским печеньем и сладкими ватрушками. И лишь тогда началась беседа.

– Я наслышан про вашу деятельность, – коротко сообщил хозяин квартиры. – Можете звать меня Владимиром Владимировичем. Я подготовил вам необходимые документы. Теперь вы Роберт Кроу, австралийский гражданин из Мельбурна. В России после чеченской войны любое лицо кавказской национальности вызывает нежелательные эмоции, а на самом Кавказе вообще нельзя писать никакой национальности. Осетины воюют с ингушами, абхазы – с грузинами, армяне – с азербайджанцами. А вам нужна свобода передвижений. Сейчас иностранцы, я имею в виду граждан других государств, не входящих в СНГ, пользуются куда большей свободой передвижения, чем собственно граждане этих государств. Думаю, вы согласитесь со мной. А удостоверение журналиста позволит вам проникать повсюду. Это тем более важно, если учесть, что предстоящая операция будет довольно сложной.

Дронго слушал внимательно, не перебивая собеседника.

– Как вам известно, армяно-азербайджанский конфликт оголил целый участок бывшей государственной границы СССР. По существу, там теперь просто «проходная зона». Армянская сторона от него отказывается, указывая, что охраняет лишь собственные границы, а захваченный район Физули находится в подчинении командования Нагорного Карабаха. Те, в свою очередь, заявляют, что не имеют возможности контролировать весь участок границы. Азербайджанская сторона просто не контролирует эту зону, указывая, что район был захвачен еще два года назад в результате боевых действий. Русских войск, а тем более пограничных, там вообще нет. О войсках СНГ там даже не слышали. Таким образом, образовался довольно широкий коридор, которым и воспользовались контрабандисты. Вывозить из Ирана наркотики раньше было очень сложно, нужно отдать должное иранцам – те очень решительно борются против распространения этого зелья. Но теперь, после возникновения коридора, все стало гораздо проще. С иранской стороны этот участок границы контролировать достаточно сложно, там нет сплошной линии заграждений. И целый поток наркотиков через бывшую советско-иранскую границу в Азербайджане устремляется через Карабах и Армению в Грузию, где попадает в порты, а уже оттуда следует в Европу и Турцию. Думаю, вы эти моменты знаете даже лучше нас.

Дронго ничего не сказал, лишь как-то неопределенно кивнул. Он уже привычно анализировал ситуацию.

– В результате, – продолжал Владимир Владимирович, – в Закавказье мы получили очень мощную преступную группу контрабандистов и торговцев наркотиками, которые уже наладили связи со многими странами Европы, переправляя непосредственно грузы в Голландию, Грецию, Италию, Францию. Так возник подлинный преступный «интернационал», состоящий из представителей грузинской, армянской, азербайджанской, русской мафии. По нашим сведениям, азербайджанцы отвечают за доставку грузов до границы, активно действуя в иранском Азербайджане. Затем наркотики передаются армянской стороне, которая переправляет их в Грузию. Там под контролем уже грузинской мафии грузы отправляются в порты и вывозятся дальше. Прибыль, разумеется, делится поровну. Взаимодействие налажено отменное. Наша задача хоть как-то остановить этот отлаженный механизм. По нашим сведениям, у этого «интернационала» довольно сильные связи в Ереване, Баку, Тбилиси. И это только усложняет нашу задачу. А общая нестабильность на Кавказе, затяжной конфликт в Чечне усиливают общую неразбериху. Вы ведь понимаете, что Ельцин закрыл границы с Грузией и Азербайджаном совсем не потому, что боялся переправки еще нескольких групп боевиков или грузовика с оружием. Да Закавказским республикам самим не хватает оружия. Нет, главная причина – наркотики и фальшивые деньги, которые идут сплошным потоком из Закавказья. Даже в условиях военного положения, подтянув туда новые воинские соединения, отрезав все города Северного Кавказа от Закавказья, России не удалось в одиночку справиться с этой проблемой. Поэтому решено было задействовать Интерпол и специальный комитет экспертов ООН. Задача, как видите, у нас очень сложная.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
(всего 9 форматов)
<< 1 2 3 4