Оценить:
 Рейтинг: 4.6

История Жака Казановы де Сейнгальт. Том 9

1 2 3 4 5 ... 13 >>
На страницу:
1 из 13
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
История Жака Казановы де Сейнгальт. Том 9
Джованни Джакомо Казанова

История Жака Казановы #9
«Погомас, который в Генуе назвался Пассано, поскольку все его знали, представил мне свою жену и свою дочь, некрасивых, грязных и наглых. Я быстро от них избавился, чтобы наскоро пообедать с моей племянницей и отправиться сразу к маркизу Гримальди. Мне не терпелось узнать, где обитает Розали.

Лакей сенатора сказал мне, что его светлость находится в Венеции, и что его не ждут раньше конца апреля. Он отвел меня к Паретти, который женился через шесть или семь месяцев после моего отъезда.

Сразу меня узнав, он показал, что рад меня видеть, и покинул свою контору, чтобы пойти представить меня своей жене, которая при виде меня испустила крик восторга и кинулась ко мне с распростертыми объятиями. Минуту спустя он нас покинул, чтобы пойти заняться своими делами, попросив жену представить мне свою дочь…»

Джованни Казанова

История Жака Казановы де Сейнгальт, венецианца, написанная им самим в замке Дукс, Богемия, том 9

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Глава I

Погомас, который в Генуе назвался Пассано, поскольку все его знали, представил мне свою жену и свою дочь, некрасивых, грязных и наглых. Я быстро от них избавился, чтобы наскоро пообедать с моей племянницей и отправиться сразу к маркизу Гримальди. Мне не терпелось узнать, где обитает Розали.

Лакей сенатора сказал мне, что его светлость находится в Венеции, и что его не ждут раньше конца апреля. Он отвел меня к Паретти, который женился через шесть или семь месяцев после моего отъезда.

Сразу меня узнав, он показал, что рад меня видеть, и покинул свою контору, чтобы пойти представить меня своей жене, которая при виде меня испустила крик восторга и кинулась ко мне с распростертыми объятиями. Минуту спустя он нас покинул, чтобы пойти заняться своими делами, попросив жену представить мне свою дочь.

Розали, представив дитя шести месяцев, сказала мне, что она счастлива, что владеет сердцем и душой своего мужа, который, с помощью кредита г-на маркиза Гримальди настолько хорошо повел свою коммерцию, что теперь торгует в одиночку.

Розали стала совершенной красавицей. Она была мне бесконечно признательна, что я пошел повидаться с ней, едва прибыв в город, и настоятельно заявила, что ждет меня к обеду завтра.

– Мой дорогой и нежный друг, я обязана тебе своей судьбой и моим счастьем; поцелуемся и ограничимся этим, и завтра воздержимся от того, чтобы обращаться друг к другу на ты. Но кстати, подожди: у меня есть чем тебя удивить.

Она выходит и две минуты спустя возвращается с Вероникой. Она взяла ее к себе горничной. С удовольствием увидев ее снова и наслаждаясь ее удивлением, я ее обнял, спросив сразу новостей об Аннете; она ответила, что та чувствует себя хорошо и что она работает у нее вместе со своей матерью. Я сказал, чтобы она направила ее ко мне, чтобы служить горничной у моей племянницы в те две или три недели, что я собираюсь провести в Генуе. Она пообещала направить ее завтра, но Розали разразилась смехом и воскликнула:

– Еще одна племянница! Но в качестве племянницы ты, надеюсь, приведешь ее завтра с собой!

– С удовольствием, тем более, что она из Марселя.

– Из Марселя? Она может меня знать, но это неважно. Как ее зовут?

Назвав ей какое-то имя, я сказал, что она дочь кузины, которая была у меня в Марселе; она этому не поверила, но развеселилась, видя меня всегда расположенным к приятным приключениям.

Выйдя от нее, я направился к синьоре Изолабелла и передал для нее письмо маркиза Трюльци. Минуту спустя она вышла ко мне, говоря, что он ее предупредил и что она меня ждет. Она представила мне маркиза Агостино Гримальди dеlla pietra, своего постоянного чичисбея, при долгом отсутствии ее мужа, который жил в Лиссабоне.

М-м Изолабелла была хорошо устроена, имела красивое лицо, ум тонкий и приятный, возраст в тридцать лет, тонкую и очень худую талию и лицо, покрытое белилами и румянами, но настолько неловко, что это сразу бросалось в глаза. Это мне не понравилось, несмотря на ее черные глаза, которые были замечательны. Полчаса спустя я откланялся, получив приглашение на ужин на завтра.

Возвратившись в мое жилище, я был рад убедиться, что моя племянница очень хорошо устроилась в комнате, которая была отделена от моей только кабинетом, в котором, я сказал ей, я поселю горничную, которую я нанял для нее, и которую она увидит завтра. Она меня поблагодарила. Я сказал, что она пойдет со мной обедать в дом негоцианта, в качестве моей племянницы, и она выразила мне признательность за все мои заботы о ней. Эта девушка, которую ла Круа довел до сумасшествия, была хорошенькая, как ангел, но ее благородный тон и нежный характер своей редкостью превосходили ее прелести. Мне это все очень полюбилось, и раскаяние в том, что я не соединился с ней с первого же дня, ранило мне душу. Если бы я поймал ее на слове, я бы спокойно стал ее любовником, и, возможно, заставил бы полностью забыть ла Круа.

Поскольку я не обедал, я сел за стол сильно оголодавшим, как и моя племянница, обнаружившая изрядный аппетит. Мы оба посмеялись, найдя наш ужин весьма дурным. Я сказал Клермону позвать хозяйку.

Вина здесь на поваре, – сказала она. Это кузен вашего секретаря Пассано, тот его привел к вам. Если бы поручили это мне, я дала бы вам превосходного повара, и по наилучшей цене.

– Приведите мне его завтра.

– Охотно; но прежде пусть этот убирается. Он у меня вместе с женой и детьми. Это Пассано их привел, пусть он от них и избавится.

– Предоставьте это мне. А пока задержите у меня вашего; я испытаю его послезавтра.

Я сопроводил племянницу в ее комнату и попросил ее ложиться, не обращая на меня внимания. Я читал газету. Почитав, я направился поцеловать ее и пожелать ей доброй ночи, сказав, что она могла бы пожалеть меня, не заставляя спать в одиночку. Она не ответила.

На следующий день она вошла в мою комнату в тот момент, когда Клермон мыл мне ноги, и попросила приказать ему подать ей кофе с молоком, так как шоколад слишком разгорячает; я направил Клермона за кофе, и она стала передо мной на колени, чтобы меня вытереть.

– Мне этого не нужно.

– Почему нет? Это знак дружбы.

– Вы можете оказывать такие знаки лишь любовнику.

Она опустила свои красивые глаза и села рядом со мной. Вернулся Клермон, обтер меня, обул, и хозяйка принесла кофе для нее и шоколад для меня. Она спросила у нее, не хочет ли та купить прекрасную мантилью из Пекина, по моде Генуи, и я сказал, чтобы она принесла показать. Она вышла сказать торговке, чтобы та поднялась, и в ожидании я дал племяннице двадцать генуэзских цехинов, сказав, что это ей для ее мелких надобностей. Она взяла их с изъявлениями благодарности, позволив при этом расцеловать себя с наилучшей грацией. Поднялась торговка, она выбрала, поторговалась и заплатила.

Пришел Пассано с упреками по поводу повара.

– Я нанял его по вашему приказу, – сказал он, – на все время вашего пребывания в Генуе, за четыре ливра в день, с жильем и питанием.

– Где мое письмо?

– Вот оно: «Разыщите мне хорошего повара, которого я оставлю у себя на все время, что буду в Генуе».

– Я сказал вам «хорошего», а он не хорош. Только мне судить, хорош ли он.

– Вы ошибаетесь, потому что он докажет, что он хорош; он вчинит вам иск, и вы окажетесь виноваты.

– Вы заключили с ним соглашение письменно?

– Подписанное вами.

– Я хочу на него взглянуть. Велите ему подняться.

Я приказал Клермону пойти привести адвоката. Поднялся повар, вместе с Пассано, и я вижу соглашение, подписанное двумя свидетелями и составленное таким образом, что, stricto jure[1 - строго говоря], я должен оказаться виноват; я ругаюсь, но это не меняет сути дела. Повар говорит, что он хорош, и что он найдет в Генуе четыре тысячи персон, которые подпишут, что он хороший повар. Приходит адвокат и говорит мне то же самое; он говорит мне сверх того, что я не найду никого, кто бы захотел сказать, что тот плох.

– Это может быть, – говорю я ему; но я хочу, чтобы он ушел, потому что я хочу взять другого, и я ему, тем не менее, заплачу.

– В этом случае, – говорит мне повар, я попрошу у вас в судебном порядке соответствующую компенсацию за мою поруганную репутацию.

Тут я начинаю смеяться, ругаясь, и в этот момент приходит дон Агостино Гримальди. Когда ему объяснили суть дела, он рассмеялся, пожал плечами и сказал мне не ходить в суд, так как меня засудят, и оплатить расходы.

– Вас подвел, – сказал он, – если он не «una bestia» (скотина), ваш комиссионер, который должен был предварительно его испытать, как поступают со всеми поварами.

Пассано на это говорит, прерывая его, что он не обманщик и не bestia. Хозяйка же добавляет, что повар его кузен.

Итак, я плачу адвокату и отсылаю его, и говорю повару спускаться к себе. После этого я спрашиваю у Пассано, должен ли я ему денег; он отвечает, что, наоборот, я заплатил ему за месяц вперед, и что он должен мне служить еще десять дней.

1 2 3 4 5 ... 13 >>
На страницу:
1 из 13