Литература 19 века - ТОП 50 лучших книг
«Павел Иваныч Гусев сидел в кресле после хорошего домашнего обеда, положив короткие руки на живот и уронив на грудь большую голову, с двойным жирным подбородком.
Было тихо в доме, маленьком, деревянном, каких много за Таврическим садом. Жена Павла Иваныча бесшумно как тень сновала по комнатам, чтобы укротить детей, которые и без того вели себя отменно благонравно, и лицо её, жёлтое и в мелких морщинках, выражало почти ужас, а губы, бескровные и подвижные, шептали угрозы, сопровождаемые соответственными жестами…»
Чехова, чье творчество оказало столь мощное влияние на мировую культуру, часто называют писателем ХХ века – и это справедливо. Он во многом обновил поэтику прозы, произвел революцию в театре, предложил особый тип взаимоотношений автора и читателя: на равных, без явного пророчества и учительства. В произведениях Чехова формула «говорить на разных языках» перестала быть метафорой, и это тоже было открытием. В воспроизведении конфликтов, основанных на непонимании слов, поступков, поведения другого, даже самого близкого человека, Чехов так же неисчерпаем, как и в комических сюжетах: взрослый – ребенок, мужчина – женщина, муж – жена, народ – интеллигенция, дворянство – интеллигенция, наконец, непонимание самого себя. Но видимо, в каких-то отношениях Чехов спорил с ХХ веком. Может быть, поэтому созданный Чеховым мир «хмурых людей» в ХХ веке уже казался потерянным раем.
В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.
«Борис Полубояринов, студент-медик, проснулся, как и всегда, в начале восьмого часа. На дворе было светло, хотя солнце еще не всходило; замерзшие на оконных стеклах ледяные узоры – снежные елочки, кладбищенские кресты и пальмы – окрасились в розовый нежный цвет утренней зари. День обещал быть морозным и ясным…»
"Черная Индия" – научно-фантастический роман французского писателя Жюля Верна, входящий в цикл «Необыкновенные путешествия».
В горах Шотландии расположена система угольных шахт, названная «Чёрной Индией». В её недрах выросла юная Нелль, никогда в жизни не видевшая дневного света.
Текст адаптирован для современного русского языка.
Творчество Н.С. Лескова (1831–1895) раскрывает для читателя красоту души и величие характера русского человека, сочетающего в себе необычайную искренность, стремление к правде, вере и любви. В издание вошли лучшие повести и рассказы писателя. Сборник дополнен приложениями, включающими сведения о творческой истории произведений и критико-биографический очерк о Н.С. Лескове авторства известного писателя и публициста конца XIX века Р.И. Сементковского.
Книга предназначена для самого широкого круга читателей, интересующихся русской классической литературой и культурой.
Поэзия Афанасия Фета (1820–1892) – ярчайший образец классической русской лирики XIX века. Его поэзия гармонично сочетает в себе легкость и изящность слога, психологизм и философичность. В настоящее издание вошли самые известные стихотворения поэта. В сборник включен очерк о жизни и творчестве А.А. Фета авторства известного литературного критика и публициста рубежа XIX–XX веков Е.В. Чешихина с современными комментариями.
Книга предназначена для самого широкого круга читателей, интересующихся русской классической литературой и культурой.
Яркая и самобытная поэзия А.Н. Апухтина (1840–1893) сегодня по праву входит в число золотых страниц русской классической лирики. И.С. Тургенев, признавая несомненные достоинства его поэзии, говорил, что «поэтический талант, каким обладает Апухтин, составит в литературе эпоху».
В предлагаемый читателю сборник вошли лучшие стихотворения и переводы замечательного русского поэта. Множество его текстов, положенных на музыку П.И. Чайковским, вошли в золотую сокровищницу классического романса.
В книгу включен биографический очерк авторства Модеста Чайковского (брата П.И. Чайковского), близко и хорошо знавшего Апухтина.
Сборник адресован самому широкому кругу читателей, интересующихся классической русской культурой.
Мастер новеллы Проспер Мериме создал одни из самых ярких образов в мировой литературе, сочетая захватывающие сюжеты с исторически и этнографически точными описаниями корсиканской и испанской жизни. В настоящее издание вошли лучшие новеллы, среди которых «Маттео Фальконе», «Партия в триктрак», «Коломба» и, конечно, знаменитая «Кармен».
«Начать с того, что Марли был мертв. Сомневаться в этом не приходилось. Свидетельство о его погребении было подписано священником, причетником, хозяином похоронного бюро и старшим могильщиком. Оно было подписано Скруджем. А уж если Скрудж прикладывал к какому-либо документу руку, эта бумага имела на бирже вес.
Итак, старик Марли был мертв, как гвоздь в притолоке.
Учтите: я вовсе не утверждаю, будто на собственном опыте убедился, что гвоздь, вбитый в притолоку, как-то особенно мертв, более мертв, чем все другие гвозди. Нет, я лично скорее отдал бы предпочтение гвоздю, вбитому в крышку гроба, как наиболее мертвому предмету изо всех скобяных изделий. Но в этой поговорке сказалась мудрость наших предков, и если бы мой нечестивый язык посмел переиначить ее, вы были бы вправе сказать, что страна наша катится в пропасть. А посему да позволено мне будет повторить еще и еще раз: Марли был мертв, как гвоздь в притолоке…»
«…у меня поселилась тетка. Она старая-престарая, нос у ней длинный и большой, походка мелкая и колеблющаяся… Но у ней большое горе, и она вечно вздыхает. Какое горе? – Я не признаю это горем: у ней есть сын, очень молодой человек, и этот молодой человек на далеком севере. Мало ли молодых людей на далеком севере!.. А между тем она мне надрывает душу своими стенаниями и тем рассеянным и тяжелым взглядом своим, который не сводит по целым часам с его писем, с его фотографии, с его наивных игрушек, уцелевших от мирного детства…»
«К дому помещика Грябова подкатила прекрасная коляска с каучуковыми шинами, толстым кучером и бархатным сиденьем. Из коляски выскочил уездный предводитель дворянства Федор Андреич Отцов. В передней встретил его сонный лакей…»
Спектакль «Осенняя скука» поставлен по одноименной ранней пьесе Николая Алексеевича Некрасова, написанной в 40-х годах 19-го века.
Занесенная снегом дворянская усадьба, в которой смертельно скучают Ласуков и его слуги, подневольный народец, живые потешные игрушки. От скуки они пляшут, стреляют из ружья, пьют, ругаются, придумывают странные занятия, чудят в меру сил и умений и скоморошествуют. До ближайшего соседа – километры заснеженного бездорожья, вокруг – надоевшая до одури привычная картина. Герои, не способные прервать муки безделья и бесцельности, вдруг от скуки начинают задумываться о самых серьезных вопросах жизни и смерти…
Радиопостановка. Запись 1953 г.
Режиссеры: Александр Платонов, Алексей Грибов.От автора – Владимир Муравьев;Ласуков, помещик – Алексей Грибов;Мальчик – Анна Комолова;Максим, повар – Владимир Попов;Анисья, домоправительница – Анастасия Георгиевская;Татьяна, скотница – Валерия Дементьева;Егор, дворецкий – Петр Кирюткин;Дмитрий, портной – Анатолий Шишков;Антип, кучер – Анатолий И…
«…Я лежал на кровати не раздеваясь, и, как ни боролся с дремотой, но именно в эту самую минуту она уже начинала закачивать меня своим томным дыханием. Вслед за шепотом раздался осторожный, но настойчивый стук пальцев по стеклу. Это вызывал меня наш старый повар Емельян Иванович, с которым мы уговорились идти ночью ловить на мясо раков. Я встал и, стараясь не шуметь, отворил окошко. Через минуту я уже очутился на земле, возле Емельяна Ивановича, дрожа спросонок и от волнения, возбуждаемого во мне предстоящим удовольствием…»
«…есть пьеса умершего писателя, происхождение которой, а равно и ее замечательная судьба способны возбуждать, может быть, несколько больший интерес, а между тем о существовании этой пьесы, кроме меня, кажется, никому и ничего из литературных людей не известно…»
«„Что томно так свирель играет,
Уныло голос издает?
О чем, поведай, унывает,
И наших песней не поет?“ —
Народ Курайча вопрошает.
Но сей, что отвечать, не знает,
В безмолвной тишине стоит.
Чудится сам премене явной,
Что нрав его и ум забавный,
Не зная, что сказать – молчит!..»
«…Куда умчались вы, как звуки песнопенья,
Блестящие рои великолепных фей,
Царевны пленные с звездою меж бровей
И принцы статные, как чудные виденья?..»
Повесть Божены Немцовой «Бабушка» – жемчужина чешской классической литературы. Она переведена на 20 иностранных языков и по сей день остается самой часто издаваемой книгой в Чехии.
Рассказы бабушки и разговоры, которые она ведет с внуками, позволяют читателю представить себе чешскую деревню XIX века и почувствовать колорит ее повседневной жизни.
Повесть печатается без сокращений. Книга подойдет всем, кто изучает чешский язык (уровень В2—С1) и интересуется чешской литературой и культурой.
«Был полдень. Сэр Эдвард вышел из бругэма и шел пешком по улице Strand. Он был одет по обыкновению с безупречным вкусом, но выходя из экипажа, нога его подвернулась и маленькое круглое пятно густой грязи немедленно появившееся на крутом подъеме сапога, нарушило эффект его блестящей обуви. Сэр Эдвард был очень брезглив. Обведя кругом глазами, он приметил в недалеком расстоянии от себя молодого чистильщика сапог. Он направился туда, и небрежно поставил ногу на скамейку, ожидая, чтобы чистильщик сделал свое дело. «Это правда, – сказал про себя, но почти вслух, сэр Эдвард, – прикосновение нечистого и отвратительного вредит блестящему и прекрасному – однако, зачем я здесь?..»
Реми, подкидыш, решает покинуть своих приёмных родителей и стать бродячим актёром. Вместе с бывшим певцом, ныне нищим комедиантом Виталисом и его необычной труппой – собаками и обезьянкой – он начинает новую жизнь, полную трудностей и лишений. Искреннее и отзывчивое сердце мальчика притягивает к нему людей, как магнит. С поддержкой верных друзей ему удаётся совершить множество добрых дел и, наконец, найти своих родных.
Гектор Мало – классик французской литературы XIX века. Его произведение затрагивает важные темы: дружба, преданность, преодоление трудностей и поиск своего места в жизни. Наполненное эмоциями и жизненными уроками, «Без семьи» оставляет глубокий след в сердцах читателей всех возрастов.
Рекомендуем книгу для детей и подростков, а также для семейного прослушивания.
«В неведомых землях, на горах, на водах, не в наших городах, на море, на Океане, на острове Буяне, стоит дуб зеленый, под дубом бык печеный, в боку у него нож точеный, на блюде чеснок толченый; с одного бока режь, с другого макай да ешь. И это еще не сказка, только присказка. А кто сказку будет слушать – тому соболь, куница да красная девица, сто рублей на свадьбу да пятьсот на гулянье…»
Аудиокнига об искусстве ведения диспутов!
«Искусство побеждать в спорах» – это практическое руководство по ведению диспутов не утратившее своей актуальности и по сей день.
© Оформление ООО «Издательство АСТ», 2022 © & ℗ ООО «Издательство АСТ», «Аудиокнига», 2022
Борьба с Шевыревым, провозглашавшим, что литературе нашей для преуспеяния нужно равняться на «светскость», на тон высшего общества, составляет основное содержание этой статьи. Но она дополняется полемикой по историко-литературным вопросам. Шевырев призывал к отказу от всяких общих методологических предпосылок, философских теорий в области литературы. С его точки зрения история литературы должна быть эмпирическим изложением фактов. Надеждин, опровергая Шевырева, ведет борьбу против этой «странной предубежденности против мыслительности». «Истинная система, – заявляет Надеждин, – не только не исключает фактов, наоборот, требует самого подробного и полного их знания».
Белинский, не останавливаясь специально на этих проблемах, выразил полное согласие с точкой зрения Надеждина и решительно осудил «односторонних фактистов»
«Речь о критике» является едва ли не самой блестящей теоретической статьей Белинского начала 40-х годов. Она – наглядное свидетельство тех серьезных сдвигов, которые произошли в философском и эстетическом развитии критика. В самом ее начале Белинский подчеркивает мысль, неоднократно высказывавшуюся им прежде: «В критике нашего времени более чем в чем-нибудь другом выразился дух времени». Но в комментируемой статье уже по-новому объясняются причины этого явления.
Роман «Сотворение Святого», основанный на «Истории Флоренции» Никколо Макиавелли, погружает читателя в эпоху средневекового города – время политических и финансовых интриг влиятельных семей, скандальных любовных связей и удивительного расцвета науки и искусства.
Филиппо Брандолини, впоследствии ставший почитаемым католическим святым, проживает бурную жизнь, наполненную политическими интригами, дуэлями, чувственными наслаждениями и соблазнами… Но однажды молодой мужчина оставляет мирские радости и страсти ради рубища и молитвы.
Джеймс Парсонс, раненный на войне и отмеченный наградами, возвращается в родной городок. Кто он – герой? Или человек, уже не способный вписаться в мирную жизнь? Родные, любимая женщина перестали его понимать. Да и сам Джеймс словно говорит на другом языке – языке войны, столь сильно изменившей его. Что ему делать? Попытаться переломить себя и стать прежним? Или есть другой выход?
«В старину, когда Север был еще молод, социальные и гражданские добродетели были немногочисленны и весьма просты. Когда бремя домашних забот становилось слишком тягостным и тихая грусть у камелька превращалась в непрерывный протест против мрачного одиночества, южные искатели приключений, за неимением лучшего, платили установленную цену и взамен получали туземных жен. Для женщин это было как бы предвкушением царствия небесного, так как – надо отдать справедливость белым проходимцам – они лучше обращались с женами и больше заботились о них, чем их краснокожие соперники. Белые, конечно, тоже были довольны такого рода сделкой; радовались и индейцы. Продав своих дочерей и сестер за шерстяные одеяла и устаревшие ружья, променяв свои теплые меха на тонкий коленкор и дрянной виски, дети природы скоро и беззаботно умирали от истощения и иных заболеваний, связанных с благодатью высшей цивилизации…»
Жорж Санд (1804–1876) – псевдоним французской писательницы Авроры Дюпен-Дюдеван, чье творчество вдохновлялось искренними идеями борьбы против социальной несправедливости, за свободу и счастье человека. В ее многочисленных романах и повестях идеи освобождения личности (женская эмансипация, сочувствие нравственно и социально униженным) сочетаются с психологическим воссозданием идеально-возвышенных характеров, любовных коллизий. Путеводной нитью в искусстве для Жорж Санд был принцип целесообразности, блага, к которому нужно идти с полным пониманием действительности, с сознанием своей правоты, с самоотречением и самозабвением.
В данном томе публикуется одно из самых известных произведений Ж. Санд – роман «Консуэлло» (главы I–LX).
«Пять человек богатых и молодых людей приехали в третьем часу ночи веселиться на петербургский балик.
Шампанского было выпито много, большая часть господ были очень молоды, девицы были красивы, фортепьяно и скрипка неутомимо играли одну польку за другою, танцы и шум не переставали; но было как-то скучно, неловко, каждому казалось почему-то (как это часто случается), что все это не то и ненужно…»
«Милый друг! Лорина вас удачно окрестила. Это будет вашим прозвищем. Я вас тоже буду звать нашим Милым другом!»
Милый друг был беден и зауряден. Милый друг никогда не шел на сделку с совестью, потому что совести у него не было, жаждал успеха, славы и богатства, но, увы, был абсолютно бездарен. Из серой массы таких же амбициозных пустышек милого друга отличало только одно: он умел нравиться женщинам.
И этого оказалось достаточно, чтобы сделать головокружительную карьеру.
«Милый друг» – один из самых известных романов Ги де Мопассана. В настоящем издании оригинальный текст произведения приводится с параллельным переводом Анастасии Николаевны Чеботаревской и сопровождается выразительными литографиями иллюстратора Фердинанда Бака.
Для удобства чтения каждая строка на русском языке стоит напротив соответствующей строки на французском. Параллельно расположенный текст позволит без труда сравнивать оригинал с переводом, обращать внимание на трудности, с которыми сталкивалась переводчица, и отмечать наиболее точ…
Чарльз Диккенс - наверное, лучший английский романист Викторианской эпохи. Но удавались ему и рассказы. В них он запечатлевал портреты своих современников - аристократов и простого люда. И для тех, и для других находился свой занятный сюжет.
Чарльз Диккенс - наверное, лучший английский романист Викторианской эпохи. Но удавались ему и рассказы. В них он запечатлевал портреты своих современников - аристократов и простого люда. И для тех, и для других находился свой занятный сюжет.
«Благонамеренные речи» М. Е. Салтыкова-Щедрина (1826–1889) – это художественное исследование «основ» современного ему общества. «Я обратился к семье, к собственности, к государству и дал понять, что в наличности ничего этого уже нет, что, стало быть, принципы, во имя которых стесняется свобода, уже не суть принципы, даже для тех, которые ими пользуются». Защиту и пропаганду изживших себя «основ» Салтыков-Щедрин называл «благонамеренностью» и показал, как ложь и лицемерие правящих классов скрываются под масками благонамеренности и добропорядочности.
Уже ставший классическим роман известного французского писателя Жозефа Рони-Старшего из его «доисторического цикла». Повествование переносит читателя в эпоху каменного века, когда первобытные люди были вынуждены бороться за выживание.
«Пещерный лев» – это своеобразное продолжение романа «Борьба за Огонь», в котором читатель впервые знакомится с племенем уламров. Только теперь главный герой по имени Ун вместе с другом Зуром отправляется на поиски плодородных земель, где его племя может свободно охотиться на многочисленных животных и есть вдоволь. Автор ярко и увлекательно рассказывает об их опасных приключениях, об отваге и храбрости, с которой смельчаки идут к своей цели.
«… В очерке намечена одна из основных тем всего цикла – тема „болезни русского сердца“. Так Успенский определяет моральное состояние, которое было характерно для различных слоев русского общества пореформенной поры, в особенности для интеллигенции. Успенский показывает, что падение крепостного права было вместе с тем „отменой целой крепостной философской системы“. Оно способствовало пробуждению в массах „новой, светлой мысли“, вступившей в борьбу с унаследованными от прошлого понятиями и привычками. …»
«Тут он и жил. И грабил как… страсть! Проезду не было. Дедушка покойник сказывал, — он еще махонькой в те-поры был, — бывало, говорит, соберет махоньких ребятишек к себе, в лес, и ничего, не трогает; не то, чтобы, к примеру, бил, али что, — ничего. Ходи, говорит, ребята, завсегда...»