Литература 19 века - ТОП 50 лучших книг
«Павел Иваныч Гусев сидел в кресле после хорошего домашнего обеда, положив короткие руки на живот и уронив на грудь большую голову, с двойным жирным подбородком.
Было тихо в доме, маленьком, деревянном, каких много за Таврическим садом. Жена Павла Иваныча бесшумно как тень сновала по комнатам, чтобы укротить детей, которые и без того вели себя отменно благонравно, и лицо её, жёлтое и в мелких морщинках, выражало почти ужас, а губы, бескровные и подвижные, шептали угрозы, сопровождаемые соответственными жестами…»
Чехова, чье творчество оказало столь мощное влияние на мировую культуру, часто называют писателем ХХ века – и это справедливо. Он во многом обновил поэтику прозы, произвел революцию в театре, предложил особый тип взаимоотношений автора и читателя: на равных, без явного пророчества и учительства. В произведениях Чехова формула «говорить на разных языках» перестала быть метафорой, и это тоже было открытием. В воспроизведении конфликтов, основанных на непонимании слов, поступков, поведения другого, даже самого близкого человека, Чехов так же неисчерпаем, как и в комических сюжетах: взрослый – ребенок, мужчина – женщина, муж – жена, народ – интеллигенция, дворянство – интеллигенция, наконец, непонимание самого себя. Но видимо, в каких-то отношениях Чехов спорил с ХХ веком. Может быть, поэтому созданный Чеховым мир «хмурых людей» в ХХ веке уже казался потерянным раем.
В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.
«Старинная Польша отличалась гостеприимством. „Гость в дом, Бог в дом“ – говорит одна польская пословица. Принять в своем доме гостя и отпустить его от себя вполне довольным, взяв с него обещание приехать снова, было для поляков прежнего покроя одним из высших наслаждений. Чтобы как можно яснее выразить это чувство, сродное впрочем всему славянскому племени, один богатый шляхтич приказал на своем доме сделать следующую надпись: „для приятелей, земляков и соотчичей и во славу Бога построил я этот замок“. Недостаточно было, однако, только накормить заезжего гостя, нужно было уметь напоить его...»
Все россказни мои вы назовете бредом
Согласен, спора нет; и я за вами следом
Их сонным бредом назову:
Но тот, кто раз быть вместе с вами,
Признается легко, что бредит я стихами.
О том, что каждый в вас увидит наяву.
«На лестные отзывы о моей книге, появившиеся в «Москвитянине», «Современнике», московских и петербургских «Ведомостях», я могу отвечать только благодарностью, но замечания охотника я должен или принять, или опровергнуть и потому спешу отвечать почтенному рецензенту-охотнику, напечатавшему в 8-м № «Москвитянина» свой благосклонный отзыв о моих «Записках ружейного охотника»: все его замечания принимаю с благодарностью, но считаю за нужное прибавить несколько объяснений и возражений…»
Первые критические замечания Белинского о Полежаеве встречаются уже в «Литературных мечтаниях». Белинский говорит о нем, как о крупном явлении среди «поэтов пушкинского периода», как о «таланте, правда, одностороннем, но тем не менее замечательном». Он отрицательно оценивает переводы Полежаева, его «шутливые стихотворения» и «заказные стихи», но рекомендует читателю те произведения поэта, «которые имеют большее или меньшее отношение к его жизни».
Утверждая роль сознания в поведении своих героев, Ибсен строит действие своих пьес как неотвратимый процесс, закономерно ведущий к определенному результату. Поэтому он решительно отвергает какие бы то ни было сюжетные натяжки, всякое непосредственное вмешательство случая в окончательное определение судьбы своих героев. Развязка пьесы наступает как необходимый результат столкновения противоборствующих сил, всё идет своим чередом соответственно мотивам, поступкам и последствиям.
Сказки братьев Гримм публикуются в соответствии с правилами современной немецкой орфографии (2004—2006).
Русский перевод сделан на рубеже XIX и XX веков детским писателем, издателем и редактором А. А. Фёдоровым-Давыдовым (1875—1936). В аннотации к дореволюционному тому говорится: «В издание входят сказки и детские легенды, представляющие из себя, за небольшим исключением, почти буквальный перевод немецкого подлинника». В тексте сохранены имена персонажей, которые сегодня покажутся читателю непривычными: Белоснеженка, С-Пальчик, Глупышок.
Для среднего школьного возраста.
Die Grimms Märchen, die in diesem Buch angeboten werden, sind nach den Regeln moderner Rechtreibung (seit 2004—2006) herausgegeben worden. Sie wurden ins Russische an der Wende des 19. und 20. Jahrhunderts vom Kinderbuchautor, Verleger und Redakteur A. A. Fedorov-Davydov (1875—1936) übersetzt.
Радиоспектакль по мотивам романа
«Безземельная королева и безмужняя жена», королева Марго, по политическим соображениям выданная замуж за Генриха Наваррского, обращает свою женственность в беспощадное оружие в борьбе за власть; ее самообладание беспредельно, хитрость изящна, беспринципность очаровательна. И наш радиоспектакль из архивов Гостелерадио позволит вам провести незабываемые минуты рядом с женщиной, чья любовь была «или светочем, или злым гением своей эпохи».
Часть 1-яЧасть 2-яЧасть 3-я
Карл IX – Зозулин Виктор; Франсуа – Езепов Вячеслав; Генрих Наваррский – Овчинников Александр; Аннибал де Коконнас – Бочкарев Василий; Лерак де Ля Моль – Вихров Владимир; Де Муи – Янушкевич Михаил; Де Нансе – Назаров Дмитрий; Маргарита де Валуа – Гребенщикова Лариса; Рене – Аугшкап Агрий; Екатерина Медичи – Тенякова Наталья; Судья – Дугин Вячеслав; Генриетта – Райкина Екатерина; Тюремщик Болье – Бубнов Степан; Капитан Морвель – Ярославцев Андрей
©&℗ ООО ВГТРК (ГТРФ)
«У домов, как у людей, есть своя репутация. Есть дома, где, по общему мнению, нечисто, то есть, где замечают те или другие проявления какой-то нечистой или по крайней мере непонятной силы. Спириты старались много сделать, для разъяснения этого рода явлений, но так как теории их не пользуются большим доверием, то дело с страшными домами остается в прежнем положении…»
«Миргород» (февраль, 1835) – сборник повестей Николая Васильевича Гоголя, который позиционируется как продолжение «Вечеров на хуторе близ Диканьки». Повести в этом сборнике основаны на украинском фольклоре и имеют много общего между собой. Считается, что прототипами некоторых персонажей стали родные Гоголя и люди, которых он знал, пока жил на Украине. В этом сборнике, в отличие от «Диканьки», где был Рудый Панько, нет единого «издателя», замыкающего цикл рассказов. Несмотря на то, что истории сгруппированы, их можно читать и по отдельности, не теряя смысла каждой повести. Миргород был опубликован в двух томах, по две повести в каждом. Во вторую часть «Миргорода» вошли: «Вий» и «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем».
Круговая порука сельских обществ (суждения редакционных комиссий по составлению положений 19 февраля 1861 г. и правительственные взгляды за время с 1861 по 1895 г.)
Американская писательница Гарриет Бичер-Стоу (1811–1896) благодаря этому роману стала известна на весь мир. Авраам Линкольн говорил о ней: «Эта маленькая леди начала великую войну». Это война с несправедливостью, жестокостью и бесправием чернокожего населения в тогдашней Америке. Роман произвел грандиозный переворот в общественных настроениях и не только в США.
«В неведомых землях, на горах, на водах, не в наших городах, на море, на Океане, на острове Буяне, стоит дуб зеленый, под дубом бык печеный, в боку у него нож точеный, на блюде чеснок толченый; с одного бока режь, с другого макай да ешь. И это еще не сказка, только присказка. А кто сказку будет слушать – тому соболь, куница да красная девица, сто рублей на свадьбу да пятьсот на гулянье…»
«На железнодорожном мосту, в северной части Алабамы, стоял человек и смотрел вниз, на быстрые воды в двадцати футах под ним. Руки у него были связаны за спиной. Шею стягивала веревка. Один конец ее был прикреплен к поперечной балке над его головой и свешивался до его колен. Несколько досок, положенных на шпалы, служили помостом для него и для его палачей двух солдат федеральной армии под началом сержанта, который в мирное время скорее всего занимал должность помощника шерифа. Несколько поодаль, на том же импровизированном эшафоте, стоял офицер в полной капитанской форме, при оружии. На обоих концах моста стояло по часовому с ружьем «на караул», то есть держа ружье вертикально, против левого плеча, в согнутой под прямым углом руке, – поза напряженная, требующая неестественного выпрямления туловища…»
Аудиокнига об искусстве ведения диспутов!
«Искусство побеждать в спорах» – это практическое руководство по ведению диспутов не утратившее своей актуальности и по сей день.
© Оформление ООО «Издательство АСТ», 2022 © & ℗ ООО «Издательство АСТ», «Аудиокнига», 2022
Впервые напечатано в газете «Волгарь», 1893, номер 279, 24 ноября.
Второй рассказ из цикла «Маленькие истории». В основу рассказа положен действительный факт: 29 апреля 1893 года в Н.Новгороде хоронили писателя-шестидесятника, историка Нижегородского края А.С.Гацисского. О его могиле и идёт речь в рассказе.
Уже в советские годы в письме к племяннику Гацисского – К.Александрову, Горький писал: «…смерть и похороны А.С.Гацисского действительно взволновали меня, и я напечатал в газете „Волгарь“ рассказ, который был озаглавлен, если не ошибаюсь, „Двоеточие“ или „Над могилой“ („Горьковская коммуна“, 1934, номер 248). Название своего рассказа Горький запамятовал.
В собрания сочинений рассказ не включался.
Печатается по тексту газеты «Волгарь».
Памфлет направлен против С. П. Шевырева, поэта, критика и теоретика литературы. С самого начала 40-х гг. Шевырев становится идеологом «официальной народности», воинствующим противником любой сколько-нибудь демократической тенденции в литературно общественной жизни, раболепным прислужником столпов николаевского режима. «Педант» увековечил презрительную характеристику Шевырева в потомстве; при этом весь его жизненный путь представлен Белинским как последовательное становление этого «литературного типа».
«Гостиная, в ней большие часы, справа дверь в спальню Софии, откудова слышно фортопияно с флейтою, которые потом умолкают.
Лизанька середи комнаты спит, свесившись с кресел…»
«И клад, ежели когда попадается, – все в лесу… Что за причина, братцы: тетка Арина девять зорь ходила за кладом. Станет копать – все уходит, пойдет домой – опять покажется. Так и не дался…»
«Пред нею находилося существо, которое назвать человеком было бы преступлением; брюшные полости поглощали весь состав его; раздавленная голова качалась беспрестанно как бы в знак согласия; толстый язык шевелился между отвисшими губами, не произнося ни единого слова; деревянная душа сквозилась в отверстия, занимавшие место глаз, и на узком лбу его насмешливая рука написала Кивакель…»
«Дождливый летний день. Я люблю в такую погоду бродить по лесу, особенно когда впереди есть теплый уголок, где можно обсушиться и обогреться. Да к тому же летний дождь – теплый. В городе в такую погоду – грязь, а в лесу земля жадно впитывает влагу, и вы идете по чуть отсыревшему ковру из прошлогоднего палого листа и осыпавшихся игл сосны и ели. Деревья покрыты дождевыми каплями, которые сыплются на вас при каждом движении. А когда выглянет солнце после такого дождя, лес так ярко зеленеет и весь горит алмазными искрами. Что-то праздничное и радостное кругом вас, и вы чувствуете себя на этом празднике желанным, дорогим гостем…»
Письма Старка Монро – роман Артура Конан Дойля, является не только наиболее автобиографической книгой писателя, но также произведением, в котором в полной степени отображены свойственные ему, на тот период, материалистичные взгляды.
audionautix.comJason Shaw / A Moment's ReflectionJason Shaw / AntarcticaJason Shaw / RenaissanceJason Shaw / Road To Kilcoo
© ИДДК
«Он лежал навзничь, недвижимо. Казалось, это был труп. Его фигура выделялась на белой пелене снега какою-то темною, бесформенною массой.
Только судорожные движения правильного, выразительного, бледного, измученного лица, сменяющиеся вдруг странным, поражающим контрастом – счастливой, почти блаженной улыбкой, доказывали, что искра жизни еще теплилась в нем, вспыхивая по временам довольно ярко, подобно перебегающей искре потухающего костра, разведенного неподалеку от него…»
«Дитя мое! Приди, склони головку
Ко мне на грудь. Гляди: на темном небе
Потухли звезды, месяц закатился
И ночь на мир накинула завесу…»
Бйорнстьєрне Бйорнсон (1832–1910) – норвезький письменник і поет, лауреат Нобелівської премії з літератури 1903 р., автор тексту норвезького національного гімну. Його повість з життя селян «Сюньове Сульбакен» (1857) знаменувала початок нового етапу розвитку не тільки норвезької літератури, а й усього суспільства. Це зворушлива розповідь про норвезьких Ромео та Джульєтту, які долають усі перешкоди і залишаються разом. Життю селян присвячена і повість «Весільний марш» (1873), в якій письменник змальовує норвезьких селян як людей, наділених творчим даром, надзвичайно чуйних і щирих.
Джейн Остен (1775–1817) і досі по праву вважається «першою леді» англійської літератури. Її «романи звичаїв» підкоряють ось уже третє століття щирістю, тонким психологізмом, істинно англійським гумором і є обов’язковими для вивчення в коледжах і університетах Великої Британії.
«Нортенгерське абатство» – легка, захоплююча та смішна історія про сімнадцятирічну дівчину, яка занадто серйозно сприймає все, про що читає на сторінках улюблених книжок, уявляючи себе героїнею готичного роману. Шляхом помилок вона вчиться пізнавати, хто її істинний друг, і знаходить своє кохання.
«Прими с улыбкою, мой друг,
Свободной музы приношенье:
Тебе я посвятил изгнанной лиры пенье
И вдохновенный свой досуг.
Когда я погибал, безвинный, безотрадный,
И шепот клеветы внимал со всех сторон,
Когда кинжал измены хладный,
Когда любви тяжелый сон
Меня терзали и мертвили,
Я близ тебя еще спокойство находил;
Я сердцем отдыхал – друг друга мы любили:
И бури надо мной свирепость утомили,
Я в мирной пристани богов благословил…»
В книге рассмотрены: Образ тургеневской девушки (по повести И. С. Тургенева Ася), Сцена свидания г. Н. Н. и Аси в повести И. С. Тургенева Ася (анализ эпизода), Картины природы в повести И. С. Тургенева Ася.
«Дождемся ночи здесь. Ax, наконец
Достигли мы ворот Мадрита! скоро
Я полечу по улицам знакомым,
Усы плащом закрыв, а брови шляпой.
Как думаешь? узнать меня нельзя?..»
«Что может быть тягостнее и скучнее повинности журналиста вести полемику с людьми, которые прямо сознаются, что, приступая к критике ваших мнений, они «вышли из круга понятий, нераздельно связанных с общими законами ». А нам именно приходится выполнить теперь эту обязанность: мы в долгу и пред г. Градовским, и пред публикой, которым уже давно обещали отозваться на статью «Славянофильская теория государства», помещенную, в виде письма к редактору, в 159 N «Голоса». Хотя «Голос» и приостановлен, но автор письма, г. А. Градовский, величается во главе каждой книжки «Русской речи» ее ближайшим сотрудником, следовательно, не может быть сопричислен к сонму «лежачих», которых «не бьют», он обладает всеми способами защиты и нападения…»
Впервые напечатано в газете «Нижегородский листок», 1896, номер 323, 22 ноября, с подзаголовком «Элегия». Переиздано автором в «Нижегородском сборнике».
Для нового издания М. Горький стилистически переработал рассказ, снял подзаголовок и написал новую заключительную главу.
В собрания сочинений элегия не включалась.
Печатается по тексту первого издания «Нижегородского сборника».
«…В Оптиной пустыни в продолжение более 30 лет лежал по полу разбитый параличом монах, владевший только левой рукой. Доктора говорили, что он должен был сильно страдать, но он не только не жаловался на свое положение, но постоянно, крестясь, глядя на иконы, улыбаясь, очевидно, искренно выражал свою благодарность Богу и радость за ту искру жизни, которая теплилась в нем. Десятки тысяч посетителей бывали у него, и трудно представить себе все то добро, которое распространилось в мире от этого, лишенного всякой возможности деятельности, человека…»
«По Тверскому бульвару, по направлению к Страстному монастырю, шла женщина. Выражение „шла“ не совсем верно, впрочем, определяло характер тех движений, которые проделывали ее ноги, стараясь удержаться на осклизлом покате аллеи и в то же время продвинуться вперед, к тому более светлому в окружающем сумраке месту, каким была Страстная площадь. Вот уже третьи сутки моросил мелкий, осенний дождь, не переставая ни на минуту…»
