Цугцванг
Я с сомнением заглянула в темноту, окутавшую комнату. Горло непроизвольно сжалось, но я все же сделала шаг вперед. Стоило мне пересечь порог, зажглись свечи. Я отшатнулась, стараясь побороть душащий страх: это было точь-в-точь как в видении. Непонятная тревога змеей обвила грудь, мешая дышать. Я сжала книгу и отошла в сторону, пропуская в комнату Шона и Себастьяна.
— Я начну, — произнес Себастьян. Он снял пиджак, положил его на высокую подставку для книг, начал расстегивать манжеты. Я нахмурилась, наблюдая за ним. Ламарк закатал рукава и размял плечи. Он обошел начерченные на полу руны, будто проверяя, все ли в порядке. Он методично поглаживал пальцы, унизанные перстнями.
— Не трать особо силы, — бросил Шон.
— Это мне говорит маг, который держит при себе оживший скелет змеи? — приподнял бровь Ламарк.
— Аквилла служила моему роду одиннадцать лет. К тому же… Это было завещание матери, — нехотя добавил Шон, косясь на меня. Я чинно сделала вид, что совершенно не вникаю в разговор, но после случившегося у дверей аудитории, очень сомневаюсь, что он поверит. — А это глупое школьное задание, — скелет змеи, доселе покоившийся где-то в складках плаща, загремел позвонками, выползая наружу.
— Глупое? — переспросила я, резко обернувшись.
Методику Мортиуса можно назвать неординарной, но никак не глупой. Он — поистине величайший маг современности, бессменный директор единственной уцелевшей магической академии.
— Думаешь, то, чем мы занимаемся — полезно? — тон Себастьяна был донельзя высокомерным.
— Естественно. Это помогает развить способности.
Шон заинтересованно, но отстраненно, наблюдал за нашей дискуссией. Он облокотился о книжную стойку, с которой свисал пиджак его друга, и усмехнулся.
— И в чем здесь польза? Когда они придут в вашу академию, мы будем легкой добычей. Охотники уничтожили хранителей, напали на родовые поместья сильнейших магов. Они уже нарушили мирное соглашение и не остановятся, пока не уничтожат всех до единого. А те, кому не повезет остаться в живых, до конца своих жалких дней будут в бегах, оглядываться на тени в переулках, вздрагивать от каждого шороха и молиться, чтобы это скорее кончилось, — Себастьян оживился. Он больше не выглядел как статуя, а маска спокойствия постепенно спадала, обнажая холодную ярость.
— И что ты предлагаешь? — нахмурилась я. — Если «сильнейшие маги» не смогли с ними справиться, что можем мы? Предлагаешь отправить совсем юных студентов к охотникам?
— Ты никогда не выиграешь войну, если не готов пожертвовать всем. Это даже смертные знают. Генералы сдают города, столицы, чтобы совершить стратегический маневр. Можно пожертвовать сотней, если это спасет тысячу.
— Ты так и не ответил, что хочешь сделать, — сощурилась я. — Об этом ведь вы с Мортиусом разговаривали в кабинете… — я запнулась, понимая, что это было лишнее.
Мне стоило оставаться невидимкой: слушать разговоры, анализировать крупицы информации и делать выводы. Это ведь у меня прекрасно получалось на протяжении последних десяти лет.
— Себастьян, — строго бросил некромант, выпрямляясь. Он не смотрел на меня, взгляд его блестящих в свете свечей глаз был прикован к Себастьяну. Тот сморщился, будто его воротило. — Не время. И не место.
Ламарк преобразился на глазах. Его лицо было вновь невозмутимым, даже, казалось бы, спокойным. Именно так я бы его описала, если бы не слышала слов, пропитанных злостью и негодованием. Похоже, он немало об этом думал.
Я на протяжении всей жизни жила в академии, для меня мир заканчивался скалистым обрывом и бесконечным лесом. Не могу сказать, что меня это волновало. Как я могу мечтать о большом новом мире, когда за столько лет не сумела разгадать тайны старого?
— Ты прав, — голос Ламарка был ровным, властным. Он будто снова обрел контроль.
Я скрестила руки на груди и молча наблюдала за тем, как Себастьян заканчивает проверку рун.
Тихие слова слетали с его губ, глаза закрыты, пальцы дрожат. Зябко. Я отошла на шаг, коснулась лопатками холодной каменной стены. Свечи задрожали, а потом и вовсе погасли.
— Себастьян? — я искренне пыталась скрыть нарастающую панику в голосе, но тщетно.
— Тихо, — шикнул Шон. Я не видела его в кромешной темноте, но голос доносился откуда-то сверху. Он рядом. Не могу сказать, что его присутствие меня хоть как-то успокаивало, но приятно было знать, что я не одна.
Температура все падала, холодный воздух лизал обнаженную кожу, покрывшуюся мурашками. Тошнило. Живот скрутило от предчувствия чего-то… иного.
Вспышка света. Слишком яркая, чтобы что-то разглядеть, ослепляющая. Я зажмурилась, еще сильнее вжимаясь в стену, вновь услышала голос.
— Открой глаза, — послышался вкрадчивый шепот. Он доносился отовсюду и ниоткуда одновременно. Я подняла веки.
Вокруг была абсолютная темнота, ни Себастьяна, ни Хайдса рядом не было. Внезапно загорелся маленький огонек. За ним еще, а потом еще. Тысячи маленьких голубовато-розовых огоньков трепетали, хаотично мечась в разные стороны. Я неосознанно шагнула вперед, вытягивая руку. Сложно было побороть желание коснуться света, чистой энергии.
Огоньки отпрянули от меня.
— Нет, — прошептала я.
— Ты заблудшая душа, — послушался тот же шепот. — Тебе здесь не место.
Я помотала головой. В груди разлилось приятное тепло, кожу покалывало. Я приоткрыла рот, из глаз рекой хлынули слезы. Я захлебывалась, не в силах это остановить. Эмоции душили, мешали думать. Что происходит? Колени подкосились.
— Пожалуйста, — я еще раз протянула руку к огонькам. — Заберите меня.
Мне так хотелось, чтобы они обволокли меня, коснулись моей руки, лица, волос. Мне хотелось единения, хотелось освободиться. Моя кожа душила меня.
Я заметила, что между огоньками протянуты едва заметные светящиеся нити. Они связывали все вместе, запутывали. Я попыталась нащупать под коленями пол, но была лишь пустота. Я будто парила в абсолютной невесомости, в месте, где не было ничего, кроме светящихся огней.
— Ты не готова, — злой голос. Требовательный. Будто бы мой собственный.
— Готова! — хотелось кричать мне, но звук тонул, спотыкался на губах. Я захлебывалась в словах.
— Тогда… Чего ты ждешь? — шепот больше не заполнял пустоту вокруг, он был у меня в голове.
Я протянула руку, почти касаясь единственного огонька, стремившегося ко мне. Нити между ним и другими натянулись, а я не могла подойти ближе. За крохотной сферой света потянулись другие. Пальцы дрожали от напряжения. Я задыхалась.
— Недостаточно, — голос гудел в костях.
Недостаточно.
Всегда недостаточно.
Меня всегда, черт возьми, недостаточно.
Я сморгнула накатившие слезы и рванула вперед, превозмогая боль в костях, крошившихся от напряжения. Шарики света словно испугались, попятившись от моего напористого наступления, но мне удалось коснуться одного. Пальцы окунулись в голубоватое свечение, нити опасно натянулись и…
И все померкло.
***
Я открыла глаза, но перед ними была лишь темнота. Под пальцами я ощущала чью-то кожу. Света больше не было… Вообще. Я чувствовала слезы на своих щеках. Чья-то рука трясла мое плечо, чужие незнакомые пальцы касались шеи в поисках пульсирующей вены.
Постепенно тьма рассеивалась.
Объятия Ламарка служили мне плотным коконом. Моя рука крепко сжимала запястье Себастьяна, а прямо надо мной застыло его искаженное от ужаса лицо. Шон медленно одернул свою руку, смотря на меня с тем же чистым, первобытным страхом.
— Что… — я закашлялась и попыталась встать, но дрожащие руки совершенно не держали.
— Что ты видела? — полушепотом спросил Себастьян, не отрывавший от меня взгляд. Я нахмурилась и мотнула головой.
Я все еще лежала в его объятиях. От Ламарка пахло дымом и чем-то цитрусовым. Кожа была на удивление теплой, мягкой.
— Я была в темноте… И были… шары света, соединенные нитями.
— Жизни и судьбы, — выдохнул Шон. Он стоял над нами, не сводя глаз наблюдая за моим лицом.
— Что… Произошло? — слова давались с трудом. Казалось, что каждое из них ослабляет меня.
— Я вызвал парку, — сухо ответил Себастьян. — Не ожидал, что так получится…
— Кого?
— Парка, мойра, шаи… Люди давали ей разные имена. Это судьба.
— Ты вызвал высшее существо! — я отпрянула.
— Да… — он будто бы виновато посмотрел в сторону. — Я ни разу не связывался с судьбой, но сегодня ты сказала про свой дар и…
Я скинула с себя его руки и села на холодный пол, подтягивая колени к груди. Себастьян стоял рядом со мной на коленях, будто бы и не думая вставать.
— Она разозлилась. Сказала, что «негоже двум пророкам быть в одном месте»…
Я не смогла сдержать совершенно неуместную улыбку. На протяжении долгих лет меня преследовала мысль о том, что все мои сны — плод бурного воображения. Вдруг я слишком слаба, и именно поэтому родители решили отказаться от меня?
— Ты потеряла сознание, упала на пол. Не дышала. Мойра была в ярости…
— Она говорила на каком-то мертвом языке, но… — Шон помотал головой. — Я не смог понять.
— Когда ты открыла глаза, они были полностью белые, ты подошла ко мне и сказала… — он нахмурился, вспоминая. — Шон?
— «Жнец возрадуется урожаю. Преклоните колени перед венцом страха».
Я молча прокручивала в голове слова, что недавно сказала сама. Я решительно не понимала, что это значит, а разум отказывался осознавать последние события. Воздух дрожал от напряжения.
Жнец возрадуется урожаю. Преклоните колени перед венцом страха.
Одно я понимала точно — ничего хорошего в этой фразе нет.
4. Уроборос
Я лежала в комнате, наблюдая за балдахином, слегка развевающемся от сквозняка. Вздохнув, я натянула повыше плед и одеяло и перевернулась на живот, уткнувшись лицом в теплую подушку. Морозный воздух пах свежестью. Когда я вернулась, Элиз уже спала, что меня с одной стороны расстроило, с другой порадовало. Я не была уверена, что хотела отвечать на расспросы, но неплохо было бы излить кому-то душу.
Себастьян настоял на том, чтобы проводить меня до комнаты, хоть я и пыталась отказаться. По пути мы особо не разговаривали, но когда я уже дошла до двери и хотела было попрощаться, он положил руку мне на плечо, останавливая.
— Что такое? — обеспокоенно спросила я.
— Я хотел извиниться, — он говорил это ровно, почти без эмоций. Несмотря на то, что я стояла достаточно близко, я с трудом могла разглядеть его голубые глаза, видела лишь очертания бледного лица.
— Ты ведь не специально, — нехотя ответила. Я злилась. Понимала, что нельзя винить Ламарка, но злилась. Ничего не могла с собой поделать.
— Я живу на восьмом этаже, в четвертой комнате.
— Зачем ты…
— Если будет что-то нужно или что-то случится — приходи. Я тебе должен.
— Это необяз…
— Я так сказал, — довольно жестко прервал меня он. — Спокойной ночи, закрывай окно на ночь.
— Зачем?
Ответа на вопрос не было, Ламарк растворился в синеватой темноте. Я несколько секунд стояла, взявшись за ледяную дверную ручку, пока не устала вглядываться в пустоту.
***
С утра Элиз выглядела счастливой: на ее щеках светился легкий румянец, глаза горели.
— Что такое? — с улыбкой спросила я, поправляя ее слегка волнистые светлые локоны.
— А?
— Ты светишься вся.
— Я решила записаться на вокал, — широко улыбнулась девушка. — После разделения на группы появилось много свободного времени, задания совсем не сложные.
— Да? — с досадой спросила я, стараясь отогнать воспоминания прошедшего вечера. Почему-то при свете дня все не кажется таким страшным. Проснувшись, я даже не сразу поняла, что все произошедшее со мной вовсе не сон. — Это хорошо… — я замолчала: не была готова отвечать на какие-либо вопросы про семинары или задания.
За завтраком мы сидели за нашим обычным столом. Элиз встревоженно вглядывалась в лица входивших людей.
— Где Колин и Ник? — нахмурилась я, смотря на два пустых стула напротив.
— Не знаю… Должны прийти, — девушка даже не скрывала волнение. Не то чтобы был повод, но она привыкла проводить с Колином все свободные минуты, порой я даже слышала, как она ускользает к нему под покровом ночи.
Спустя несколько минут послышался громкий крик и сдержанный смех.
— Ник? — мы произнесла это в унисон. Этот парень и дня не мог прожить без какого-то происшествия, которое непременно кончилось бы плачевно, если бы не его харизма. Рыжая катастрофа.
Мы не ошиблись. Вскоре в проходе показалась высокая фигура Херта. Элиз не смогла сдержать улыбку при виде своего парня. На руках у него сидел извивающийся лис, старавшийся выпрыгнуть изо всех сил. Колин недовольно поправил животное и что-то пробурчал себе под нос, качая головой. Наконец он дошел до столика и усадил Ника на стул, будто все так и должно быть. Лис недовольно зашипел.
— Что с ним? — поинтересовалась Элиз.
— Понятия не имею, он такой с прошлого семинара. Надо накормить его сырыми яйцами, а то он погрыз подушку, — устало ответил Колин, потирая глаза. Мы с Элиз переглянулись, еле сдерживая улыбку.
Ник фыркнул и отряхнулся, будто только что вышел из воды. Его заостренная мордочка выглядела донельзя игривой.
— Знаешь, я бы даже разницу не заметила, — склонила голову набок моя соседка, протягивая руку, чтобы почесать шею лису.
— Согласна, — бросила я.
Элиз поменялась в лице, смотря куда-то мне за спину.
— Что? — я тут же обернулась.
Себастьян и Шон направлялись четко к нам. У них не было подносов с едой, лишь кружка. По пути Ламарк захватил один из стульев, стоявших за другим столом, и поставил его прямо рядом со мной. Я инстинктивно отодвинулась. Ламарк с совершенно безразличным видом поставил на стол кофе и сел, откидываясь на спинку стула. Ник зашипел, шерсть на загривке встала дыбом.
— Это что? — вместо приветствия задал вопрос Себастьян, обращаясь ко мне.
— Ник, — пожала плечами я. — А это Элиз, моя соседка, — зачем-то продолжила.
— Себастьян Ламарк, — парень галантно пожал руку девушке. Спустя секунду темный маг довольно красноречиво посмотрел на своего друга. Тот совершенно не замечал происходящего вокруг: его больше увлекало содержимое книги в потрепанной кожаной обложке. — Шон Хайдс, — со вздохом представил он некроманта.
— Очень приятно, — слегка рассеянно произнесла Элиз.
Я старалась не обращать внимание на сидящих рядом магов и заниматься своим завтраком, но тщетно. Ник был настроен решительно против гостей. Он не прекращал скалить крохотные белые зубки, даже когда пришел Колин с добрым десятком яиц на подносе.
— А… — он нахмурился, смотря на новоприбывших гостей, потом на свою девушки и, наконец, на меня. Я пожала плечами.
Пока Колин представлялся Себастьяну и Шону, Ник запрыгнул на стол и ткнул носом яйца, аккуратно сложенные пирамидкой на тарелке.
— Нет! — крикнул Херт, отодвигая лиса.
В хаосе я почти упустила момент, когда рука Себастьяна скользнула к моей. Я вздрогнула от прикосновения теплых пальцев и хотела было отодвинуться, но он меня остановил. Себастьян аккуратно разжал мою ладонь, стараясь не сильно давить. Я почувствовала еще кое-что. Бумагу. Украдкой посмотрев вниз, я заметила сложенную в несколько раз записку. Кивнув, я сжала ее в кулаке.
Пока я немного отвлеклась, Ник успел уронить на пол четыре сырых яйца и поцарапать Колина. Тот решительно обездвижил лиса и, не поев, направился в сторону аудиторий, где должен был быть профессор-анимаг.
Ламарк оглядел происходящее абсолютно равнодушным взглядом, залпом допил оставшийся кофе и поднялся на ноги. Шон быстро понял, что самое время ретироваться. Он тряхнул головой, светлые пряди волос упали на лицо.
— До встречи, — бросил он через плечо и направился к выходу вместе с некромантом.
— И что это было? — нахмурилась Элиз, обращаясь явно ко мне. Я пожала плечами.
— Видимо, пытаются найти друзей. Им тяжело, думаю… — доводы звучали крайне неубедительно. Сложно было поверить, что кто-то вроде Себастьяна или Шона решит заводить знакомства таким образом.
— Не знаю… — сморщилась Шир. — Ты так и не рассказала, как прошел твой семинар, — она резко повернулась ко мне. Я застыла, не отрывая взгляд от рисовой каши с миндалем.
Девушка накрыла мои похолодевшие кисти своими теплыми мягкими ладонями и чуть сжала их.
— Мне иногда кажется, что Мортиус специально делает все, что усложнить тебе жизнь. Как можно было оставить тебя с некромантами и темными? — он приподняла брови.
— Я думаю, что ему все равно. Он вспомнил про меня лишь когда осталась последняя группа, — вздохнула я, с грустью осознавая, что в этот раз я права.
— И какое задание вам дали?
— Я с ним не справилась в любом случае, — непреодолимое желание встать и уйти. Нет. Убежать. Убежать как можно дальше, пока не откажут ноги, пока легкие не наполнятся огнем. Это единственное спасение.
Элиз нежно поправила мои волосы, выбившиеся из неряшливого пучка волос.
— Почему ты не попросила заплести тебя? — нахмурилась она.
С одной стороны, я была рада тому, что она перевела тему, с другой же, мне все больше казалось, что все ее слова, действия пропитаны жалостью.
— Давай вечером поговорим, хорошо? — я поднялась, забирая со стола книгу по темной магии, которую так и не смогла даже начать прошлым вечером.
— Ладно… — Элиз грустно опустила свои светлые зеленые глаза, поджала губы.
— Не грусти, — бросила на последок я.
На ходу я развернула записку. Она была выведена на вырванной странице какой-то книги, судя по обрывкам текста на обратной стороне.
«Перед семинаром в Восточной башне.»
Я на секунду остановилась, думая, стоит ли мне идти. Обе мои встречи с магами закончились не то чтобы хорошо. Такое ощущение, что они притягивали проблемы.
Вздохнув, я все же развернулась и направилась к башне.
Поднимаясь по длинной винтовой лестнице, я не раз думала о том, что сейчас самое время остановиться и вернуться к оживленным учебным аудитории. Я поежилась от холода, плотнее запахивая вязаный кардиган. Восточная башня встречала все ветра, поэтому деревянные ставни зачастую ломались под натиском сил природы. Дойдя до одного из голых окон, я выглянула наружу. Помимо головокружительного обрыва под замком и леса, я видела небольшие постройки и теплицу. Хотелось бы мне иметь крылья, чтобы свободно кружить на такой высоте и любоваться видами. Хотелось бы быть свободной физически.
Я вовсе не считала академию своей тюрьмой, она была мне домом, ничего другого я в жизни не знала, но все же хотелось ненадолго забыть обо всех условностях и сложностях и побыть чем-то иным. Чем-то неистово свободным, яркой вспышкой, мимолетной, бесконечной и в то же время вечно умирающей.
Я отвлеклась, услышав приглушенные голоса через пару пролетов от площадки. Я вздохнула и полубегом направилась наверх — не хотелось бы опоздать на семинар к Мортиусу.
Вспомнив его имя, я замерла. После того, что он мне сказал позапрошлой ночью, у меня ведь даже не возникло мысли рассказать ему о произошедшем накануне. Это ведь совершенно точно нечто важное… Я закусила обветренную губу, но, тряхнув головой, решила обдумать это чуть позже.
— Эстер, — поприветствовал меня Себастьян, Шон медленно развернулся.
Я оглядела комнату, разительно отличавшуюся от того, какой я ее помнила.
— Это вы сделали? — нахмурилась я.
— В библиотеке и читальных залах слишком многолюдно, — пожал плечами Ламарк.
В небольшом помещении стояли высокие книжные шкафы, мерно трещал старый камин, вокруг которого были расположены диван с двумя креслами, обитыми коричневой кожей. Посередине расположился низкий журнальный столик.
— Откуда вы все это взяли? — нахмурилась я.
— На некоторые вопросы лучше не знать ответа, — с каменным лицом произнес Шон, мягко садясь на одно из кресел. Аквилла затрещала позвонками, обвивая ногу хозяина.
— И зачем вы меня позвали?
— Вчера ты была не особо в состоянии обсуждать произошедшее. Хотел поговорить сейчас, до семинара, — выразительно отметил последнюю часть Себастьян. Он закатал рукава рубашки и скрестил руки на груди. Наполовину расстегнутая рубашка натянулась, обнажая кулон, висевший на его шее.
— И что ты хотел сказать? — сощурилась я.
— Хотел попросить позволить мне расшифровать послание. И не сообщать Мортиусу о ритуале, — чуть тише добавил Ламарк.
Я фыркнула, покачав головой.
— Понятно. Я пока не собиралась, но на это есть свои причины… — я вспомнила пренебрежительный тон директора. — А насчет послания… Не беспокойтесь, мои видения имеют свойство не сбываться.
— Мне кажется, в этот раз дело обстоит иначе, — произнес Хайдс, поглаживая череп змеи. Он не смотрел на меня, но я чувствовала в его обычно безжизненном голосе нечто странное, новое. Что-то похожее на проблеск эмоций. Я пока не была уверена, каких именно, но это не могло не настораживать.
— Я провел ночь в библиотеке, искал книги про предсказателей, пророков и… Все, связанное с будущим.
— Я прочитала все книги, там нет ничего, чего бы я не знала…
— Ты уверена, что читала все книги? — улыбнулся Себастьян, смотря мне прямо в глаза.
— Да, — я нахмурилась. — Все, что было в отделе пророчеств.
— Я посмотрел родословные пророков, потом отправился в отдел с личными дневниками… — Себастьян мерил комнату шагами.
— Оттуда надо брать книги по особому запросу, — нахмурилась я. — Мне всегда отказывали.
— Тебе не откажут, если не подавать запрос, — улыбнулся Себастьян, протягивая мне книгу, что он держал под мышкой. — Думаю, тебе будет интересно.
Я с трепетом приняла довольно потрепанный дневник в черной кожаной обложке. Сверху было выгравировано: «Л. Антвуд».
— Ты… отдаешь ее мне? — полушепотом уточнила я.
— Не просто так, — улыбнулся Себастьян, видя мою реакцию.
— У меня… — я нахмурилась. — Нет ничего взамен.
— Я прощу лишь позволить нам помочь с этим, — серьезно ответил Ламарк, останавливаясь напротив меня.
— Зачем вам это?
— За стенами академии убивают ведьм. Сотнями, тысячами. Глупо думать, что такие события не оставят отпечаток на ясновидящих.
— Ты жила все время в вакууме, — Шон поднялся, смотря прямо на меня. Его лицо казалось слишком светлым, неестественным. Его бледные туманные глаза пугали. — Ты не знаешь, что такое смерть. И кто такие охотники.
— Я…
— Ты слышала про это. Для тебя смерть закупорена в книжках, ты не видела ее. Не чувствовала. Не вдыхала… — Шон говорил все тише, смотря куда-то в пустоту. Его мысли словно были совсем далеко. — Ты не можешь искренне ненавидеть, — он поднял на меня глаза. Я отшатнулась. Это был океан боли. — Это не твоя вина. Ты просто не понимаешь, — он скривился, поправил манжеты рубашки.
— Вы думаете, я смогу вам помочь? — с сомнением спросила я, с губ сорвался нервный смешок. Я ведь даже себе помочь не могу.
— Нет. Я в этом уверен, — лицо Себастьяна снова стало непроницаемым, на нем отпечаталось жуткое сожаление.
— Мне кажется преступлением ограничивать такой дар, — тихо сказал Себастьян. — Равно как и держать столько колдунов без дела, пока наш род истребляют.
Я смотрела на дневник в своих дрожащих пальцах. Отчего-то мне казалось, что сейчас важный, судьбоносный момент. Конечно, такие вещи сложно осознать своевременно. Обычно понимание приходит лишь спустя время, когда оглядываешься назад в мучительной попытке понять, когда же твоя жизнь так круто изменилась.
— Хорошо, — сказала я, не смотря ни на одного из магов. Но даже без этого я почувствовала легкое облегчение.
— Мы будем встречаться здесь каждый вечер, обсуждать что-то важное в другом месте… Не то чтобы безопасно, — медленно произнес Себастьян.
— Ты не доверяешь Мортиусу, — сощурилась я.
— Доверяю. Сложно не доверять, когда точно знаешь, кто твой враг, правда? — Себастьян горько усмехнулся и покачал головой. — Я просто думаю, что он не в полной мере осознает ситуацию.