Оценить:
 Рейтинг: 0

Инволюция

Автор
Год написания книги
2024
Теги
<< 1 2 3 4 5 6 ... 13 >>
На страницу:
2 из 13
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Глава 1

Мелькающий за окном пейзаж останавливается, извещая об окончании поездки. В полном молчании девушка покидает машину. Хоть человек за рулем ей знаком, ни слов благодарности, ни прощания не слетает с её губ. Последняя ниточка, ведущая к знакомому миру, скрывается за поворотом. Теперь Агата Джеймс МакГрегори может рассчитывать лишь на себя. Её дом остался далеко позади вместе с трещащими без умолку СМИ. Придёт день, и она выберется из всего этого победителем. Нужно лишь дождаться. И постараться не наломать дров.

Тяжёлый чемоданчик неприятно оттягивает руку. Продолговатые, серовато-бледного оттенка, как у мертвеца, пальцы нервно сжимают ручку. События последнего месяца наградили её недугом, который незнающий человек с лёгкостью принял бы за врождённую арахнодактилию.

Скучающий взгляд серых глаз обводит Клок-Холл – двухэтажный дом в классическом английском стиле. Миссис МакГрегори неплохо постаралась с поиском уединенного жилища. Когда на Агату обрушилась лавина возмущения СМИ, взбесившихся профессоров и травля отупленного общества, ей ничего не оставалось, как спрятаться, пока всё не утихнет.

Переворошив дорожные карты и справочники, Агата наткнулась на полумертвый городишко, о котором известно было лишь то, что он из последних сил держится за счёт фабрики кошачьего корма, а отчуждение от остального мира превратило его в призрак. Плотный массив леса, обширная сеть болот и ревущее холодное море не способствовали ни появлению туристов, ни новых жителей. Когда Агата сообщила матери о своём намерении затаиться в Ливингстон Бэй, та одарила её столь странным взглядом, что девушка против воли запечатлела его в воспоминаниях. Что-то промелькнуло в глазах миссис МакГрегори в тот момент. Но что? Страх? Заинтересованность? Или смирение? Агата решила, что как только скандал уляжется, она обязательно спросит об этом.

Безупречно выглаженная рубашка, заправленная в брюки, пиджак, галстук и остроносые ботинки, отполированные до блеска, резко контрастируют с запущенным домом. В разломанном почтовом ящике дотлевает газета за декабрь 1924 года. Ржавые ворота, покосившаяся кованая ограда, со всех сторон взятая в плен диким шиповником, клочки травы, пробивающиеся сквозь вымощенные камнем дорожки… По закаменевшему веснушчатому лицу не проскальзывает и тени интереса. Не пробуждают интереса и заброшенные комнаты дома со следами меловых пентаграмм на полу.

Слой многолетней пыли заботливо окутывает предметы скудного интерьера. На каждом шагу можно встретить изрядные лоскуты паутины. Бывший хозяин, кем бы он не был, не потрудился привести дом в более-менее порядочное состояние. Или же миссис МакГрегори в спешке упустила дать ему подобные указания. Ведь, несмотря на то, что место выбрала Агата, именно её мать связалась с хозяином и оплатила обустройство дома.

Агата методично осматривает каждую комнату. Из труб и кранов несёт едким строительным запахом. В углу, рядом с разобранным умывальником, валяется забытый ящик с сантехническими инструментами. Поверх пыльных полок небрежно теснятся вереницы потрепанных книг, подобранных явно наугад. Смятое постельное бельё лежит в дырявых пакетах поверх голого матраса. По царапинам на полу можно проследить дорожку к древнему холодильнику. «И как такая рухлядь дожила до наших дней?» – раздумывает Агата, вставляя вилку в розетку. Старичок-рефрижератор с ужасающим кряхтением принимается за работу. На кухонном столе высится пирамида из коробок. Еда, предметы первой необходимости… Они тоже входили в список вещей, оговорённых с хозяином.

– Надо было ещё раз подумать с выбором места, – недовольно протягивает Агата, осматривая газовую плиту. Ей, как человеку, привыкшему к щедрым дарам цивилизации и недурному экономическому положению, подобные условия кажутся более чем спартанскими. Но лучше так, чем под стражу. Полиция вот-вот готова была наведаться в гости. А это – навсегда перечёркнутая дорога к науке. Хорошо, что её мать взяла на себя разгребание устроенного в лаборатории беспорядка.

Пыльный воздух сводит лёгкие. Агата спешно распахивает деревянные окна. Невидимая рука ветра ласково дотрагивается до медного цвета косы, спускающейся ниже пояса. Узловатые пальцы ложатся на раму окна. Тень омерзения проскальзывает по неживому лицу Агаты. Причина появления недуга. Вот что возвращает тревожные мысли вперемешку с затаённой яростью. Её лишили всего: имени, работы, доступа к архивам, но, самое главное, – образцов и материала. Она ведь знала. Знала, что нельзя доверять той твари! Сроду не разбирающаяся в медицине, химии и анатомии, она лишь хлопала пушистыми нарощенными ресничками! Агата не принимала её всерьез, закрывая глаза на тревожные знаки. Всецело поглощённая опытами, она не заметила волка в овечьей шкуре. Самое тупое создание оказалось на редкость хитрым, подлым и достаточно влиятельным, чтобы в нужный момент прижать Агату к стене.

Хуже всего было то, что никто даже не заступился за неё. Общество, которому Агата так преданно служила все эти годы, отдавая себя без остатка… оставалось тем же сборищем идиотов, не перестающим судачить о бесчувственности, материалах, используемых в опытах, омерзительном любопытстве в сферах экспериментальной анатомии и даже безумии. Валери не стоило особых усилий обернуть этих недоумков против Агаты.

– Ненавижу! Подумать только, отступить у самого конца!

Перед глазами всплывают счастливые картинки загаданного будущего. Сейчас она выступала бы на конгрессе учёных, срывая овации шокированных слушателей. Вызывающе смотрела бы в глаза ошеломлёных профессоров. Подарила бы миру ключ к новой счастливой жизни. Но она здесь. Прячется в дыре, как подранная крыса. А Уильям? Боль отдаётся глухим ударом в голове. Он не должен был прийти так рано. Не должен был увидеть её. Ослеплённую. В безумстве спасающую своё творение. Она виновата перед ним, но это лишь последствия. Истинная причина всех бед заключена не в Агате. Единственный, кто должен понести наказание за это…

Волна гнева одурманивает разум. Под руку подворачивается стопка немытой посуды. Тарелки и кружки с дребезгом разбиваются о стену. Этот хруст отдалённо напоминает Агате ломающиеся шейные позвонки.

Всё заканчивается быстро. Занесённую над головой чашку Агата медленно опускает в раковину. В голове носятся миллиарды жужжащих, как пчёлы, мыслей, но и им остается жить недолго. Агата захлопывает окно. Толку от гнева мало. Тратить ценную энергию – ещё бессмысленнее. Мозг должен оставаться чистым и готовым в любой момент окунуться в научные изыскания. Обилие грязи подсказывает перенаправить ресурсы на более необходимую работу. Физическую.

Следующие дни Агата проводит в обнимку с метлой и шваброй. Уборка затягивается из-за отсутствия у девушки каких-либо познаний в наведении домашнего уюта. Агате больше нравилось работать мозгами, чем соскребать грязь с половиц. Не самое крепкое здоровье заставляет каждые полчаса открывать окна. Пыль, кажется, пытается придушить её в собственном доме. По ощущениям Агаты, за несколько дней она выгребла из дома пару стогов паутины, тонну-другую грязи и такое количество пыли, что хватило бы на облако, способное покрыть собой один-два района столицы.

Но стоило её страданиям окончиться, как незаметно подкралась скука. За время уборки Агата не обнаружила ничего, что могло бы распалить её любопытство. Даже полустёртые пентаграммы с въевшимися бурыми пятнами на полу не пробуждали интерес к проводимым в доме нечестивым обрядам. Книги, привезённые бывшим хозяином, оказались на редкость неинтересными. Помимо них другого развлечения в доме не было. Связь и интернет не работали, так что привезённый нетбук оказался бесполезным. Агата несколько раз попыталась усадить себя за редактирование уже готовых статей по смежным наработкам, но всплывающие воспоминания о лабораторных деньках с Уильямом мешали сосредоточиться.

Клок-Холл стоял прямо среди душистых трав луга, соседствуя с ещё четырьмя домами. Будто отражение, они в точности повторяли каждую деталь центральной постройки. Отличалась только степень запущенности. У одного из домов сгорел второй этаж. Другой хвастался проломленной стеной в ванную комнату и заржавевшими водопроводными трубами. Из окон третьего выглядывали мелкие деревца, пробурившие деревянные полы дома. Четвёртый, наиболее сохранившийся, отгородился от мира заколоченными окнами и сложенными во дворике стопками сгнивших брёвен.

Создавалось впечатление, что сейчас, кроме Агаты, здесь никто не жил. Иной раз она замечала расплывчатое лицо в окне одного из соседних домов, но оно быстро исчезало, оставляя гадать: не показалось ли? Но Агата не стремилась проверить свои подозрения. Мать чётко внушила ей: «Не покидай дом ни при каких обстоятельствах. Никто тебе не поможет в случае опасности». Агате ничего не оставалось, как следовать этому правилу и медленно покрываться плесневелой корочкой безделья.

День и ночь над городом висели тяжёлые свинцово-серые тучи, повергающие в уныние. Казалось, в отрезанный от всего мира край даже солнце не заглядывало. Апатичная атмосфера заставляла бездумно пялиться в потолок, а тишина, такая непривычная для городского жителя, действовала на нервы. По дороге сюда Агата не потрудилась разглядывать проплывающий за окном пейзаж города. Отчасти из-за тревожных мыслей, а в основном из-за убеждения, что пробыть ей здесь придётся не больше недели. Но вот неделя подошла к концу, а друг отца, обещавший приехать с новостями из столицы, так и не появился.

* * *

– Дыра, – опершись на подоконник, Агата уныло взирала на поднадоевший пейзаж. – Мёртвый край.

Луг огорожен с четырёх сторон. В северной и южной части виднеются кирпичные стены. За ними – небольшие домики. По остальным двум сторонам тянется кованое заграждение и деревья с шумящими кронами. Между особняками пролегает асфальтовая дорожка с трещинами и ухабами. Петляя, она прерывается то песочной насыпью, то мелкой галькой. Её конец теряется в северной стороне, среди выдержавших натиск времени домиков. Именно на ней и появляется первая живая фигура за неделю.

Повинуясь внутреннему чутью, девушка задвигает шторы, но от окна отходить не торопится. Свинцово-серые глаза с интересом разглядывают странного гостя сквозь полоску света. Женщина лет тридцати в окружении стаи чёрных воронов решительно направляется в сторону её дома. Неуклюже перепрыгивая через ухабы, она то и дело проваливается то в одну, то в другую яму, и, извозившись в грязи, выбирается обратно на дорогу. Пернатые друзья не отстают от своей хозяйки. Их угольные крылья скрывают фигуру и лицо женщины.

Неожиданно она сворачивает с дорожки в сторону дома с заколоченными окнами. «Хозяйка? Гостья?» – Агата перебирает в голове всевозможные варианты, пока фигура не останавливается. На секунду в кружащей чёрной массе появляется брешь. Лицо женщины повернуто в её сторону. Дрожь прошибает тело. Налетевший из ниоткуда поток холодного ветра обдаёт лицо. Агата отшатывается от окна. Несколько секунд медлит, не зная, что предпринять. Тревогу побеждает любопытство. Врождённая тяга к неизвестному в очередной раз берёт верх над здравым смыслом.

Присев на корточки, Агата подползает к окну. Медленно вытянув шею, она всматривается вдаль. К её облегчению, женщина потеряла всякий интерес к Клок-Холлу. Стоя на подступах к заколоченному дому, она изо всех сил вырывала из хулиганских пастей репейника свою длинную юбку. Выиграв поединок, незнакомка злобно вытаптывает растительность. Затем принимается отряхивать от остатков колючек порванную ткань. Закончив с наведением красоты, она заходит в дом.

Из-за чернокрылого вихря Агата не сумела разобрать, стучалась ли она или воспользовалась ключом. Но с того дня данная особа стала постоянно наведываться в заколоченный дом. Другого развлечения у Агаты не было и, вооружаясь запылившейся книжкой, она проводила у окна всё своё время. Приходила женщина рано утром. Уходила под вечер. И каждый раз пристально поглядывала в сторону дома, где жила Агата.

Девушка недоумевала. Слух о новом жильце уже должен был облететь маленький городок минимум два раза. Что же останавливало фигуру в чёрном ореоле воронов наведаться к соседке? Изо дня в день Агата изводила себя сомнениями и догадками. Мысли о преследовании и скором обнаружении лишь усугубляли тревогу. Человек с новостями так и не приехал. Дурное предчувствие поселилось в груди, заставляя Агату каждый раз откладывать книгу и задумчиво тарабанить ногтями по подоконнику. Ощущение чего-то плохого усилилось в конце второй недели её пребывания в Клок-Холле. Женщина не появилась. И на следующий день ожидание у окна прошло впустую.

Воскресным утром Агата проснулась из-за повторяющихся глухих звуков. Стук разлетался по равнине и шёл с улицы. Сонно потирая глаза, она подошла к открытому на ночь окну. День только просыпался. Вялые лучи солнца неохотно пробирались сквозь облака. В растворяющемся сумраке отчёливо было видно, как хлопает на ветру дверь дома с заколоченными окнами.

Закрыв ставни, Агата ложится обратно. Уснуть не удаётся. Обычно люди не бросают входную дверь нараспашку. Только если у них что-то случается. Даже если так, отвечает сама себе Агата, её это не касается. Минуты складываются в часы, а сна так и нет. Гулкий стук эхом разлетается в опустевшей местности. Перед её отъездом в Ливингстон Бэй, мама сказала ей довольно странную фразу: «Лучше не тревожь неизведанное, ведь ни ты, ни я не знаем, что скрывается за порогом».

«Скрывается за порогом…»

Тревожный голос матери звучит в голове, повторяя эти слова как чудаковатую мантру. Агата чувствует, за этой фразой прячется нечто большее. Но что? Предостережение? Намёк? «Какой же противный скрип у этой двери». Поджимая от холода ноги, Агата быстро надевает костюм. В этот раз поверх рубашки и галстука проходят ремни портупеи. Отец позаботился, чтобы дочь могла постоять за себя. Он научил не только отменно стрелять, но и снабдил Агату всем необходимым перед отъездом. С профессией Джеймса раздобыть оружие и разрешение на него не составило большого труда.

Чёрная мякоть перчаток нежно обхватывает руки. Лишняя предосторожность не помешает. Агата осматривает ладони. Пошив на заказ. Но даже в перчатках эти чудовищные ладони с крючковатыми пальцами смотрятся жутко. В любое другое время она не удосужилась бы взглянуть на них. Мысли начали разбредаться, возвращаясь к прошлому. «Уилл, мне, правда, жаль». Стальной разум ледяным хлыстом собирает их обратно. Сейчас Агате нужно сосредоточиться на том, что она собирается сделать. Терзающая боль подождёт.

– Никому не дано скрываться вечно.

Собственный голос пытается перебить взволнованный разум. Желание к познанию мира, изъедающее любопытство и страх ввергнуться обратно в скуку уничтожают тревожные мысли о перспективах быть обнаруженной. Мать точно не одобрит её порыв, если узнает. Если узнает? «Именно». Агата оставит эту вылазку в секрете. В конце концов «тревожить неизведанное» – её профессия.

* * *

Ладонь останавливает дверь от очередного хлопка.

– Есть тут кто?

Тишина.

– У вас дверь не закрыта!

Снова молчание.

Девушка возвращается взглядом к Клок-Холлу. Его унылый вид беззвучно молит поскорее вернуться. В ответ на его зов Агата делает решительный шаг внутрь соседнего дома. Дверь за спиной бесшумно закрывается. «Раз уж пришла, то стоит проверить, всё ли хорошо с хозяевами», – рассуждает Агата, не в силах признать, что это не альтруизм, а бушующее любопытство.

Агата неспешно обходит одну запустелую комнату за другой. Ступать приходится осторожно. Рваные тряпки, бывшие когда-то шторами, поглощают редкий свет, проходящий сквозь щели в заколоченных окнах. Несмотря на грязь, сломанную мебели и ощущение покинутости, здесь явно кто-то живёт. Свежие кучки объедков и вскрытых консервов на столе. На туалетном столике разбросана косметика, которую кто-то тщательно перебирал. Чистая одежда лежит в переполненном доверху шкафу рядом с грязной. Единственной запертой дверью в доме оказывается спальня на втором этаже. От неё особенно сильно разит гнилостной вонью.

Оттряхивая грязь с пиджака, девушка спускается в прихожую. «Может, небрежный хозяин просто забыл запереть дверь? В любом случае, пора уходить. Не хватало ещё, чтобы мой лучший костюм провонял». Агата ничего не носила кроме «лучших костюмов», и даже торопливо собираясь в дорогу, провела не меньше часа, выбирая, какой будет красивее всего смотреться на фоне провинциального городка.

Хлюп.

С мерзким звуком дизайнерский оксфорд опускается в липкую лужицу.

– Вот дрянь!

Девушка обтирает подошву о ковёр. Но прежде, чем она успевает отвести взгляд от пола, в лужицу падает капля. Затем ещё одна. Звук падающей жидкости тонет в пыльном воздухе. Агата медленно поднимает голову к потолку. По нему растеклось побуревшее пятно. Сгнившие от времени и сырости балки напитались жидкостью. Предсмертный скрип разлетается в воздухе. Звонкий щелчок. Агата отпрыгивает в сторону. Секунду спустя на это место обрушивается часть второго этажа. В воздух поднимается столп пыли. Кашляя, Агата отходит к колышущимся шторам. Проникающий дневной свет падает на то, что и при жизни с трудом могло называться человеком.

Безобразное тело прикрывает потрёпанный халат. У женщины уродливые черты, деформированная челюсть с верхней рассечённой губой, раскосые глаза, выпучившиеся из черепа по-рыбьи. Из вспузырившейся кожи щёк и лба проросли новообразования, в точности повторяющие лицо. Словно дополнительные маленькие головы, со своими собственными покатыми глазами и искривлённым ртом.

Последний кусок сгнившего дерева падает на ковёр. Разволновавшиеся шторы занимают свой пост, скрывая в темноте жуткое зрелище. В доме снова воцаряется тишина. Затаив дыхание, девушка подходит ближе к странному существу. Ни отвращения, ни страха не проскальзывает в её глазах. Вспыхнувший интерес рождает в голове новые и новые вопросы. Как оно могло жить с такой искривленной конструкцией тела? Что могло породить подобное? И как оно умерло?
<< 1 2 3 4 5 6 ... 13 >>
На страницу:
2 из 13