Девочка устремила большие шоколадно-карие глаза в мою сторону и подошла ближе. Она казалась мне маленьким лесным троллем, который бегает босиком по сопкам, поёт, собирает белок и плавал бы голышом в диком озере, если бы ему только позволили. Я достал из рюкзака компас, лишь бы не смотреть на неё.
Я поднял глаза только тогда, когда ощутил её дыхание на моём лице. Девочка улыбалась. У неё была загоревшая сияющая кожа, а губы выглядели мягкими и клубнично-красными. Тёпло-коричневые, слегка красноватые, волосы источали золотое сияние в свете вечернего солнца.
– Тютти пропала, – прошептала девочка с широко распахнутыми глазами. – Ты, наверное, её не знаешь. Ты ведь здесь новенький.
Внезапно она обняла меня, и её волосы щекотали моё лицо.
– Я? Ну да, только приехал… Да, новенький, – с запинкой произнёс я, пытаясь скрыть робость.
– Добро пожаловать в ад, – сказала девочка и рассмеялась. – Последний раз Тютти видели в саду. Она рисовала там опадающие листья. Она довольно часто их рисовала. Ну… до того, как стала пустой, стала более худой и длинной, что ли.
На мгновение я уставился на девочку, пытаясь сформулировать мысль. Я силился вспомнить какие-то манеры.
– Армас, – с запинкой сказал я и протянул руку. – Меня зовут Армас.
– Сейта, – сказала девочка, схватив меня за руку и глядя в глаза.
Внезапно в мире осталось только два человека: я и она. Всё остальное исчезло.
Затем Сейта указала на дверь, за которой минуту назад исчезли директор и Наава, и продолжила:
– Они утверждают, что Тютти сбежала и утонула. Двое детей, которые ходили купаться на прошлой неделе, нашли тело в реке. Тютти бы никогда не пошла на берег реки, тем более одна. Она не умеет плавать. И она бы не сбежала без меня. Никто и никогда не мог бы совершить такого предательства. Тютти нужна мне. Она одна умеет ориентироваться на местности, – печально излила душу Сейта.
Последнее предложение было больше похоже на вопрос о том, умею ли ориентироваться я. Так что я поспешно кивнул.
– У-умею, – сказал я с запинкой. – Я у-умею ориентироваться.
– Ну, если Тютти не найдётся, ты можешь стать моим новым компасом, – сказала Сейта, взволнованно подпрыгивая и размахивая косичками.
– Извини, я не совсем понимаю, – сказал я. Я хотел бы узнать о ней всё.
– Ну когда мы выберемся отсюда вместе, балбес, – прошептала Сейта, нервно оглядываясь по сторонам. – Мы просто обязаны сбежать. А до тех пор… ты должен продержаться хотя бы неделю, не опустев, не став тоньше и длиннее, – быстро шептала мне на ухо девочка. Затем она немного отпрыгнула в сторону и посмотрела на меня, раздумывая о чём-то. – Ты, наверное, уже слышал о трёх правилах приюта?
– Да, – ответил я, но в голове было пусто, и я не помнил ни одного из них.
– Забудь эти правила, – мрачно выпалила Сейта и оглянулась вокруг, чтобы проверить, был ли кто-нибудь в пределах слышимости. Затем она подошла ближе и прошептала мне на ухо: – Я назову правила, которые помогут тебе выжить здесь. Новое правило номер один: «Ты в большой опасности, спасайся бегством при первой же возможности и никогда не оглядывайся назад».
Я кивнул и тихо повторил:
– Спасайся бегством.
– Новое правило номер два, – Сейта перевела дух. – Спрячь чувства как можно глубже. Не чувствуй вообще ничего, если только сможешь.
– А это… вообще… возможно? – с недоумением спросил я.
– Возможно, – с уверенностью ответила Сейта. – И новое правило номер три: если сбежишь, никогда и никому не говори, что ты сирота. Прячься от всех в глухом лесу всю оставшуюся жизнь, особенно от Снежной леди.
– Почему? Что она… – начал я.
– Теперь, Армас… – прервала меня Сейта, игриво улыбаясь. – Теперь я должна разбить тебе сердце и отправиться на поиски Тютти.
Она подняла свои темные брови и, уходя, отпустила задорный смешок. Затем она обернулась и серьёзно сказала:
– Пожалуйста, пообещай мне кое-что важное. Никогда не ходи на берег реки. Снежная леди любит бывать там, и я не хочу потерять ещё и тебя.
Я поднял большой палец вверх, но почувствовал, что это выглядело нелепо, поэтому быстро опустил руку и спрятал её в карман. Щёки горели. Я смотрел вслед убегающей Сейте. С ней убегало всё самое светлое. Температура воздуха упала, и на долину опустились призрачные пурпурные сумерки.
Глава 2
Любовь и ненависть
Внутри приют выглядел довольно ухоженно. Столовая, стены которой вторили эхом, и сияющие чистотой узкие лестницы. Но, несмотря на это, создавалось впечатление, что здание приюта было когда-то разрушено. И не один раз, а несколько. Штат приюта включал в себя и женщин, и мужчин, и все они были такими же серыми и унылыми, как и само здание.
Наверху располагались две большие комнаты, полные металлических кроватей, зал для мальчиков и зал для девочек. Проходя по коридору, я рассматривал фотографии детей на стенах. Наверное, эти сироты тоже когда-то здесь жили. Я вошёл в спальню мальчиков и стал наблюдать со стороны, как входили и выходили остальные обитатели этой спальни. Они перемещались в спешке, потому что скоро должны были погасить на ночь свет. Оставалось три минуты, после чего какое-либо передвижение по зданию было запрещено.
Кто-то резко постучал меня по спине.
– Привет, я Керо, – с улыбкой сказал мальчик с чёрными как смоль волосами.
– Армас, – ответил я. – Ты давно… здесь?
– Не очень. Но уже почти привык, – сказал он и вытащил из мешочка кусок мыла. – Наши кровати стоят рядом, – добавил Керо и убежал.
Я огляделся. В комнате не было ни уюта, ни красоты, к которым я так привык. Я как чужой в этом странном месте. В конце ряда кроватей стояла уродливая койка с моим именем на изголовье. Я сел на жёсткий матрас и поставил рюкзак на место подушки, потому что до сих пор не знал, куда деть мои вещи. В изножье кровати лежала стопка белой одежды. Мой сиротский наряд. Я лёг на матрас и уставился в потолок.
Свет погасили, и на спальню опустилась непроглядная тьма. Я закрыл глаза. Услышал, как кто-то из детей всхлипывает. От этого мне тоже стало грустно, к горлу подступил ком, но у меня уже не было сил плакать. Я попытался заснуть.
Внезапно мне показалось, что я падаю. Меня парализовало от страха. Это видение овладело мной, и я застрял в нём, как рыба в сетях. Силы меня покинули, и я не мог позвать на помощь. Во сне я с такой силой врезался в землю, что наяву с грохотом свалился с кровати на пол.
Я медленно поднял голову. Какое-то мгновение всё мне казалось нереальным. Я не знал, как долго длился мой сон, но остальные дети ещё мирно посапывали. Керо тоже спал глубоким сном. Хорошо, что никто не проснулся. Мне было бы стыдно. Я быстро забрался обратно на кровать и укутался в одеяло. Из открытого окна дул ветер, и доносился шум дождя.
Я уже почти снова заснул, как вдруг почувствовал, что по моему животу что-то скользит. Ужас сотрясал мое тело, и я не смел пошевелиться. Я осторожно попробовал дотронуться до этого «чего-то» рукой и почувствовал чужую руку. С молниеносной скоростью я вытащил свою руку из-под одеяла. Должно быть, это сон или призрак! Может быть, это призрак умершей сиротки?
Я ощутил тепло чужой руки. Значит, это рука живого человека. У призраков не может быть тёплых рук. Страх почти взял надо мной верх, и я чуть было не закричал, но в следующее мгновение схватил эту чужую руку и быстро обернулся.
Я распахнул глаза. Сейта! Это она подкралась к моей кровати.
– Тсс! – девушка поднесла палец к губам. – Никто не должен знать, что я здесь.
Её лицо призрачно светилось в тусклом свете.
– Я что, сплю? – прошептал я дрожащим голосом.
– Не знаю. Посмотри на меня, – тихо попросила Сейта. – Ты меня видишь? – В темноте ночи её глаза казались абсолютно чёрными.
– Вижу, – со вздохом сказал я.
– Ты видишь мои пальцы? – спросила Сейта и пошевелила пальцами на полу.