Эндор II

Глава 1

Конец битвы встретил меня не криками триумфа, а оглушительной, благословенной тишиной, в которой звенели уши. Я стоял, опираясь на липкий от крови топор, и тупо смотрел на цифры, плавающие перед глазами.

Мысли текли вяло, сквозь пелену адреналинового отката. В ногах дрожали поджилки, а в левой руке чувствовалась неприятная судорога от постоянных замахов.

— Фу-уу-ух! — раздался сверху протяжный, театральный выдох.

Сигурд спустился со стены, его блестящие латы были покрыты пылью, сажей и какими-то подозрительными пятнами. Он подошёл и с пафосом, но с искренним уважением в голосе заявил:

— Победили! Лёха! Моё уважение! Тот финальный удар… Это было нечто! Настоящий удар судьбы!

Я попытался улыбнуться, получилось нечто кривое и усталое.

— Взаимно. Если бы не твои зелья в нужный момент, не бутыль от Марины и не то, что все, в конце концов, перестали метаться как тараканы и начали хоть как-то работать вместе… нам всем пришлось бы очень, очень плохо. Особенно мне. В виде лепёшки на медвежьей лапе.

Сергеич, прислонившийся к частоколу, хрипло рассмеялся:

— Лепёшка… Да, было бы забавно. «Здесь размазан Лёха. Хороший был парень, пока не познакомился с косолапым».

И словно по мановению волшебной палочки — точнее, по отмашке бездушной системы — откуда ни возьмись появились стражники. Те самые, здоровенные детины с лицами, как у недельной похлёбки, которые перед боем так бодро заявили, что «обязанность ваша». Они молча, с каменными лицами, заняли свои посты у ворот. Их броня была начищена до блеска, алебарды сверкали. Вид у них был такой, будто они только что вернулись с парада, а не наблюдали со стороны, как кучка «искателей» выгребает дерьмо.

Громмал, сидя на земле и хмуро осматривая обрубок своего сломанного копья, мрачно буркнул, даже не глядя на них:

— А, наши дорогие охраннички вернулись.

Стражи не удостоили его даже взглядом. Их презрение витало в воздухе почти осязаемой субстанцией.

— Но…, но мы же справились! — воскликнула Марина. Она спустилась, её лицо было бледным, но глаза горели. — Все! И лучники на стенах, и маги, и танки, и дамагеры… Все мы на славу постарались!

— Да уж, — вздохнул один из воскресших магов, потирая висок. — «Постарались» — это мягко сказано. Я свою ману, кажется, вместе с душой выплеснул. Чувствую себя выжатым, как лимон после бабушкиных заготовок.

Сигурд, несмотря на усталость, расправил плечи, в нём вновь запрыгал привычный демонстратор важности.

— И тем не менее, мы выстояли! Мы доказали, что даже в таких условиях, благодаря грамотному планированию и…

Его речь прервал шум. Со стороны площади, от костра возрождения, бежала группа людей — те, кто успел за время битвы несколько раз сходить на тот свет и обратно. И в последних рядах, неспешной, немного раскачивающейся походкой, шёл Иваныч. Он выглядел… как обычно. Немного помято, но с тем же философским спокойствием на лице.

Он подошёл к нашему кругу, окинул взглядом всех, потом медленно обвёл глазами площадь, усеянную трупами зверей, залитую кровью и уставшую до смерти. Его взгляд на секунду задержался на огромной туше медведя.

— Ну, что-с? — спросил он своим неторопливым голосом, запыхавшись скорее от быстрой ходьбы, чем от волнения. — Победили?

В его тоне было столько будничной простоты, словно он спрашивал не об эпической битве за выживание, а о том, справились ли мы с починкой забора. Эта обыденность всколыхнула в груди что-то тёплое и неловкое.

— Иваныч! — слово сорвалось у меня первым. Я, Сергеич и Громмал двинулись к нему одновременно.

Я схватил его в охапку, похлопывая по спине (осторожно, вдруг кости ещё не до конца «приклеились» после возрождения).

— Победили, старина. Твоими усилиями, в том числе. Тот прыжок… Это было…

— Глупо, — просто сказал Иваныч, высвобождаясь из объятий и поправляя свою потрёпанную рубаху. — Но эффективно. Рад, что сработало. А медведь-то какой здоровый был… Жалко, шкура, поди, вся искромсана. Из такой бы тулуп отличный вышел.

Сергеич, стоя рядом, молча протянул ему тот самый разбитый щит-вывеску, от которого теперь остался лишь обломок с буквой «Ы». Иваныч взял его, покрутил в руках, кивнул.

— Операция «Ы» прошла успешно., а что до щита, то ничего страшного. Щит — дело наживное. А вот то, что мы все тут — это главное. Ну, почти все. — Он бросил взгляд на опустевшие места в строю. Некоторых недосчитались даже после возрождения. Видимо, предпочли сразу сбежать в лес или ещё куда, не дожидаясь продолжения банкета.

Громмал хмыкнул, положил свою тяжелую руку на плечо Иваныча.

— Ты, конечно Иваныч сиганул так сиганул. Прыгаешь в пасть к элите, как в прорубь. Дерзко, красиво, эпотажно.

— Да уж, — я выдавил улыбку. — Следующий раз предупреждай заранее. А то я чуть сердце не остановил, когда ты так… элегантно полетел навстречу вечности.

Иваныч только флегматично пожал плечами, а в его глазах мелькнула едва уловимая искорка.

— Вечность подождёт. А вот шанс ударить медведя в глаз — раз в жизни.

Над нашими головами снова пронзительно и сладко прозвучал голос Элис, нарушая минутную передышку:

«Поздравляем защитников! Деревня „Лиственница“ отбита! Награда за успешную защиту будет распределена между всеми участниками. Спасибо за игру!»

«Спасибо за игру», — мысленно передразнил я. Казалось, даже в электронном голосе слышался лёгкий, издевательский оттенок. Но усталость была сильнее сарказма.

— Иваныч — наш герой! — громко заявил я, с чувством хлопая приятеля по плечу, которое показалось костлявее, чем обычно. В голове пронеслось: «Герой. Звучит громко. И немного глупо. Но как ещё назвать человека, который добровольно полез в медвежью пасть, чтобы тебе дали время замахнуться?»

Иваныч лишь смущённо крякнул, отводя взгляд.

— Все герои! — пафосно провозгласил Сигурд, широко разводя руками, будто желая обнять всю площадь. В его тоне вновь зазвучали привычные нотки оратора, уже отходящего от шока. — Каждый, кто стоял на стенах и у ворот!

— Да, все! — горячо поддержал я, чувствуя, как нахлынувшая эйфория вытесняет остаточную дрожь в коленях. — Но именно Иваныч первым, ни секунды не колеблясь, сделал то, о чём другие только думали. Отдал себя… ну, в расход, что ли. Чтобы я выжил и продолжил рубить этого мохнатого громилу. Это не просто храбрость. Это… — я запнулся, подбирая слово.

— Расчётливость, — невозмутимо подсказал сам Иваныч, потирая бок, как будто вспоминая неприятное ощущение от медвежьих зубов. — Меня и так почти добили. Шанс был низкий, но ненулевой. А у тебя, Петрович, с зельем да с топором — высокий. Элементарная арифметика. Не геройство, а логика.

Сергеич, стоя рядом, согласно закивал, и в его глазах читалось молчаливое согласие с этой своеобразной «логикой». А потом кто-то с задних рядов, вероятно, один из лучников, которых Иваныч своим прыжком спас от разгрома, крикнул:

— Иваныч!

Клич тут же подхватили другие. Сначала робко, потом громче, сливаясь в ритмичный, мощный гул:

— И-ва-ныч! И-ва-ныч! И-ва-ныч!

Воин смущённо ухмыльнулся, махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливых мух славы. Потом, с внезапной решимостью, он шагнул ко мне, схватил мое запястье и с силой, неожиданной для его фигуры, поднял мою руху вверх, как руку победителя на ринге. Его голос, обычно тихий, прозвучал чётко и ясно:

— А ну-ка тише! Герой-то вот он — Петрович! Если бы не его сокрушающий топор и не та дырка в черепе медведя, которую он проделал, никакой моей жертвы не хватило бы. Всё равно бы все полегли. Так что — ему!

Толпа, легко переключаемая, как дитя, тут же сменила мишень для восторгов:

— Пет-ро-вич! Пет-ро-вич!

Я почувствовал, как горячая волна краски заливает щёки. Стыдливо опустив голову, я выдернул руку из захвата Иваныча и поднял свои ладони, призывая к тишине.

— Ладно, ладно, хватит! — крикнул я, и гул постепенно стих. — Если на то пошло… Если бы не лидерские качества Сигурда, который, прости господи, хоть и орал как резаный, но зелья всем подкинул… Если бы не та самая бутыль Марины… — я кивнул девушке, та покраснела и улыбнулась. — Если бы не героические танки, — я указал на Сергеича и Громмала, который мрачно, но с одобрением кивнул, — которые держали удар до последнего и в решающий момент, простите, не рискнули своими жизнями вот так, как Иваныч, а просто делали свою работу — я бы не выжил и не добил медведя.

Я обвёл взглядом всех собравшихся — усталые, испачканные, но живые лица. — Если бы не ВСЕ вы — лучники, которые чистили небо от пернатых демонов, маги, выжимавшие из себя последние соки, дамагеры, которые рубили по ногам, и даже те хилы, у которых мана кончилась в первый же час — мы сейчас бы не стояли здесь. Мы бы не праздновали. Мы бы тихо возрождались у костра и слушали, как Элис объявляет о поражении.

В наступившей тишине мой голос прозвучал особенно громко:

— И поэтому! Все, кто умер сегодня хоть раз — а таких, я гляжу, почти каждый второй — они заслужили не просто похлопывание по плечу. Они заслужили право считать эту победу своей. Они заслужили… ну, скажем, путевку в первый же приличный рейд, как только такие у нас появятся. Как считаешь, Сигурд?

Сигурд, чьё лицо во время моей речи выражало целую гамму чувств — от удовольствия до лёгкой зависти, — теперь расплылся в широчайшей, искренней улыбке. Он кивнул с таким пафосом, будто только что подписал исторический указ.

— Абсолютно верно! Каждая смерть сегодня была ступенькой к победе! Все павшие — все они герои!

Я поймал его взгляд и, не выдержав, добавил с хитрой ухмылкой:

— Ну и, разумеется, логично будет всем им, героям, вступить в твой клан. А то как-то несолидно побеждать разрозненной толпой. Надо закрепить успех.

Сигурд не просто расплылся в улыбке — он засиял, как новогодняя ёлка. Его грудь расправилась, а взгляд говорил: «Вот оно! Настоящее признание! Основание для империи!».

— Это… это блестящая идея, Алексей! — воскликнул он. — Объединение сил! Симбиоз опыта и энтузиазма! Добро пожаловать всем!

Рядом Громмал тихо фыркнул в усы и пробормотал себе под нос, глядя на сияющего Сигурда:

— Опыта, говоришь… Ну-ну. Главное, чтоб в следующий раз зелья не забыл. А то симбиоз может в паразитизм скатиться.

Но его ворчание потонуло в новом, общем гуле одобрения.

Сначала хлопок одиноких ладоней, потом ещё, и вот уже вся площадь гремела бурными, искренними овациями. Не для кого-то конкретно — просто для всех. Люди, ещё не веря в своё выживание, хлопали, трясли друг другу руки, хватали за плечи, смеялись нервным, срывающимся смехом. Даже стражники у ворот на секунду дрогнули, переглянувшись.

— Это всё — на завтра! — громко, перекрывая шум, заявил Сигурд, поднимая руку. — Сегодня мы выжили, и это главное! А сейчас… — он сделал драматическую паузу, и в его глазах загорелся знакомый всем геймерам огонёк, — сейчас, товарищи, предлагаю глянуть, какой там лут отвалился от нашего косматого «гостя». Элитный же босс! Должно быть что-то стоящее!

Все загудели с оживлением. Мысли о потенциальных артефактах начали вытеснять воспоминания о страхе и боли.

— Без меня! — громко и чётко сказал я.

Гул стих так быстро, словно кто-то выключил звук. Все присутствующие повернулись ко мне, и на их лицах было написано такое искреннее, неподдельное изумление, что у меня даже уши загорелись. Чуть глаза на лоб не полезли, как говорится. Даже невозмутимый Иваныч приподнял бровь.

— Почему же? — спросил Сигурд, и в его голосе не было ничего, кроме чистого, неподдельного любопытства. Он, кажется, действительно не мог понять такой странности.

Я вздохнул, потирая переносицу.

— Да посчитайте сами. Я и так получил чудовищный опыт за убийство этого… медведя. Уровень поднял, да ещё и с запасом. Это и так награда космическая. Лут… — я махнул рукой в сторону медвежьей туши, от которой уже исходил лёгкий, мерцающий свет. — Пусть он достанется тем, кто показал самую большую эффективность в целом. Магам, которые выдоили себя в ноль. Лучникам, которые птиц с неба сбивали. Нашим танкам, которых мотало, как груши на ветру. И обязательно — надо учесть тех, кто умер, — добавил я твёрже. — Не их вина, что система так жестока. Они тоже вложились. По-своему.

— Справедливо! — тут же, не задумываясь, поддержала Марина. Её глаза блестели. Она смотрела на меня не с завистью, а с каким-то новым уважением. — По-честному.

Сигурд смотрел на меня несколько секунд, его лицо было непроницаемым. А потом он медленно, с чувством, кивнул. Не пафосно, а как-то по-деловому, с одобрением коллеги.

— Рационально. И… благородно. Ты просто великолепен, Лёха. Не только как боец. Как товарищ.

Его слова, кажется, стали сигналом. Кто-то сзади крикнул:

— Великолепный Лёха!

Клич тут же подхватили. Особенно громко, с медвежьим энтузиазмом орали Сергеич, лучезарно улыбающийся Иваныч и Громмал, чей бас ревел: «ВЕ-ЛИ-КО-ЛЕП-НЫЙ!», заглушая остальных. Кричали уже не по имени, а как будто присваивая титул.

— Ладно, ладно, — забормотал я, отмахиваясь. — Концерт окончен. Идите уже свой лут громите. А я… я пойду, пожалуй, поищу, куда бы прилечь, пока ноги не отвалились. И вам советую.

Раздача добычи с обычных зверей напоминала стихийный базар, где главными валютами были необходимость и общая эйфория. С мёртвых волков, козлов и прочей живности пятого уровня посыпалось довольно много железа: мечи с зазубринами, щиты, покорёженные ударами, кольчуги с дырами, но ещё державшие форму. Всё это свалили в кучу, и начался хаотичный, но на удивление бесконфликтный дележ.

— Кому тяжёлое? Тащи двуручник, только чистить его потом сам будешь, весь в ржавчине!

— Эй, а это на меня впору! Ты чего, я первый взял!

— Он тебе до пят! Ищи меньше!

— Идиот, система сама подтягивает вещи по размеру!

Дух «все свои» витал в воздухе.

Серебро, которое наскребли по карманам и из-под когтей, звенело особенно приятно. Набралась целая сотня монет — целое золото, если верить курсу. Сигурд, взяв на себя роль казначея, с важным видом отсчитал каждому по две серебрушки.

— На первое время, — говорил он, вручая монеты. — На хлеб, на починку, на самое необходимое. Остальное — в общую казну клана. Для развития.

И вот, когда суета вокруг обычного лута утихла, наступил самый важный момент. Все взгляды устремились к сияющей груде, оставшейся от элитного медведя. Сигурд, как фокусник перед решающим трюком, довольно потер руки.

— Что ж, друзья мои, а теперь — главный приз! Лут с того, кто едва не сделал из нашей деревни груду щепок!

Он с пафосом провёл рукой над сияющим пятном, и перед всеми предстали четыре предмета, висящие в воздухе. Атмосфера стала почти религиозной.

Первый — щит. Не доска и не дверь, а настоящий, кованый из тёмной стали шедевр. Он был не просто чёрным — он был как ночь, а на его поверхности был вычеканен гордый лев, тоже угольно-чёрный, но контрастирующий на ослепительно белом поле. Он выглядел непробиваемым.

Второй — лук. Не кривая палка с тетивой, а изящное, смертоносное произведение искусства из тёмного дерева, отполированного до блеска. А рядом с ним висел колчан, из которого чудесным образом торчали серебряные наконечники стрел — и их количество не убывало.

Третий — посох. Длинный, гладкий, из голубоватого, словно ледяного дерева, увенчанный огромным сапфиром, в глубине которого пульсировал холодный свет.

И последний… Двуручный топор. Цельнокованый из чернёной стали, с лезвиями, которые, казалось, прорезали саму тьму. И в нем, словно капля застывшей крови, горел исполинский рубин.

— Охренеть! Так они все уникальные! — воскликнул Сигурд.

Послышались вздохи удивления. Я и сам поразился, не сразу заметив это. Приписка уникальный, говорило о том, что предмет растет вместе с уровнем персонажа.

Сигурд дал всем насмотреться, насладиться моментом, а затем, обретая официальный тон, объявил:

— Итак, по справедливости и заслугам! — он указал на лук. — Этот лук и бездонный колчан я вручаю нашей лучшей лучнице, чьи стрелы не раз выручали нас в критический момент — Марине!

Девушка ахнула, замерла на секунду, а затем, с сияющими глазами, шагнула вперёд. Её пальцы почтительно коснулись тетивы. В воздухе перед ней на миг возникло полупрозрачное описание, видимое всем:

Лук Теневого Ветра

Лук из древнего чёрного дерева, тетива сплетена из волос гримпельской русалки.

Ранг: Герой (уникальный).

Уровень: 15

Бонус:

+45-90 к урону.

— Я… я постараюсь его оправдать, — тихо сказала она, ощущая, как в её движениях появляется несвойственная ранее лёгкость и точность.

— Следующий, — Сигурд повернулся к щиту. — Этот щит — больше всего заслужившему его танку. Тому, кто стоял насмерть и чья… дерзновенная самоотдача решила исход боя. Иванычу!

Иваныч, казалось, был удивлён больше всех. Он медленно вышел, почесал затылок, глядя на великолепный щит. В воздухе замерли руны описания:

Щит Несокрушимой Башни.

Выкован из стали, закалённой в лаве огненных великанов. На белом поле изображён геральдический лев — символ непоколебимой обороны.

Ранг: Герой (уникальный).

Уровень: 1 5

Бонус:

+45 к здоровью.

— Щит… Красивый очень. Блестит. На белом фоне… как мишень, — пробормотал он, но в его глазах читалось одобрение. Он взял щит, примерился. Тот, казалось, стал частью его самого. — Спасибо. Буду беречь. Или врагов пугать — посмотрим.

— А посох, — Сигурд взял в руки сияющий артефакт, и его лицо озарилось родственным светом. Энергия от посоха потекла в него, а описание вспыхнуло в воздухе:

Посох Ледяного Сердца.

Выточен из древесины вечной зимы, в сердцевине которого заключена слеза ледяного феникса.

Ранг: Герой (уникальный).

Уровень: 15

Бонус:

+45-90 к урону.

— Оставлю себе. Ибо, как многие знают, я ушёл по гибридному пути — воина и мага. Он усилит мою боевую магию. Возражений, полагаю, не будет?

Он обвёл взглядом толпу. Возражений, конечно, не было. Не то чтобы все были безоговорочно согласны, но авторитет Сигурда после сегодняшнего дня, его зелья и, что уж греха таить, эта эффектная презентация, сделали своё дело. Все молчали.

«Ну, что ж, логично, — подумал я, глядя, как Сигурд важно поднимает посох. — Щит — символ защиты, лук — меткости, посох — личной силы. А что с топором? Сейчас, наверное, объявит, что забирает его „на нужды клана“ или для „самого ценного бойца в будущем“.

И тут Сигурд положил руку на рукоять топора.

«Топор Нарадумаар, Испепелитель Душ (Уникальный).

Ранг: Герой (уникальный).

Уровень: 15

Бонус:

+45-90 к урону.

Пассивный навык:Нарадумаар (???). «Владелец чувствует холодную, безразличную пустоту, спящую в клинке. В моменты предельной ярости или смертельной опасности пустота может… откликнуться. Последствия непредсказуемы. Сила — бесспорна. Цена — неведома. Воля Нарадумаара, хоть и скованная, не сломлена. Он ждёт своего часа.»

— И наконец… этот топор… — Сигурд сделал паузу, драматичную. — Он — олицетворение той самой сокрушающей силы, что сломала хребет нашей угрозе. Его не может просто взять кто попало. Его должен нести тот, чья грубая мощь уже доказала свою эффективность. Тот, кто не гнался за славой, а делал дело. — Сигурд повернулся и прямо указал на меня. — Алексей. Он — твой.

Тишина стала абсолютной. У меня отвисла челюсть. «Что?»

Я увидел, как глаза Громмала расширились от удивления, а Сергеич с тихой усмешкой кивнул, будто говорил: «А я так и знал».

— Я…, но я же отказался от лута, — выдавил я, чувствуя, как все взгляды впиваются в меня.

— Именно поэтому! — громко парировал Сигурд, и в его голосе зазвучали искренние, неподдельные ноты. — Ты думал о других. Система наградила тебя опытом, но настоящий воин нуждается не только в уровне, но и в достойном оружии. Бери. Это не подарок. Это — доверие. Доверие всех нас. Чтобы в следующий раз ты рубил ещё эффективнее.

Он протянул топор. Я медленно, почти не веря, сделал шаг вперёд. Моя рука обхватила рукоять. Она была идеально сбалансированной, холодной и… живой. Через ладонь будто прошёл разряд. В голове пронеслось: «Качество ранга герой. Не какого-то новичка или ветерана. Чёрная сталь. Рубин. Да я теперь…»

Я поднял топор, и он, казалось, невесомо лег в руки. Толпа, до этого молчавшая, взорвалась не овациями, а радостным, одобрительным рёвом. Кричали моё имя, кричали «Так держать!».

Сигурд довольный, улыбался. Его план — и тактический, и психологический — сработал идеально. Он укрепил свой авторитет щедростью, наградил героев, скрепил командный дух и вручил самое смертоносное оружие тому, кто уже раз доказал, что использует его не ради себя. Гениально по-своему.

А я стоял, сжимая в руках невероятную мощь, и на губах, против воли, бродила улыбка.

— Ура! Ура! Ура! — грянуло сбоку, перекрывая общий гул. Это орали мои друзья-танки. Сергеич свистел, заложив два пальца в рот, Громмал ревел, как медведь, а Иваныч, придерживая свой новый шикарный щит, просто кивал с той самой, понимающей ухмылкой.

Я, всё ещё оглушённый происходящим, растерянно улыбался всем собравшимся, поднимая в знак благодарности свой новый — нет, не просто новый, а крутецкий — топор. Внутри бушевал вихрь противоречивых чувств: «Они ведь правда рады за меня. А не завидуют. Или завидуют, но по-хорошему. Чёрт, Сигурд ловко всё провернул. Теперь я и чувствую себя обязанным, и оружие получил, и перед всеми как бы в долгу. Гениальная многоходовочка. Но топор-то… Боже, посмотрите на него».

— Честно говоря, — сипло произнёс Сигурд, — особый бонус у этого топора вызывает вопросы…

— Верно подмечено-с! — в раздумье хмыкнули Иваныч и Сергеич в унисон.

— Странно это! — поддержал их Громмал.

Я лишь пожал плечами:

— Кто ж его знает, что дает этот пассивный навык «Нарадумаар». Что это вообще такое? Кто такой Нарадумаар? Полная бессмыслица.

— Согласен! Но… Это все-таки крутой топор, Леха. Цени это. А что до бонуса, возможно позже он откроется… Кто знает…

Я кивнул в знак согласия и снова взглянул на топор.

Да, бонус был сомнителен, но сам топор поражал воображение. Это было не оружие — шедевр оружейного дела, от которого у меня челюсть отвисла сама собой. Рукоять, выточенная из тёмного эбенового дерева на конце инкрустированном рубином. Лезвие, выкованное из чёрной, воронёной стали, казалось, не просто резало воздух, а рассекало саму реальность. На нём играл призрачный синеватый отсвет — верный признак зачарованной стали высшего качества. Вот это да.

Я перехватил его, сделав несколько пробных, плавных взмахов. Воздух со свистом рассекался. «Старый мой топоришка… Прости, дружище. Ты хорошо послужил. Но теперь… теперь кач пойдёт в разы быстрее», — подумал я с почти кровожадным восторгом.

Раса: Человек

Имя: Лёха

Ранг: Новичок

Уровень: 8 (76%)

Урон: 90–180

Класс: не определён

Основные характеристики:

Сила 12

Ловкость 11

Интеллект 0

Здоровье 1 (7)

Выносливость 7

Защита 0