Возможности другой жизни: Парабиоз

Часть 0: Ω

"Не замечая смерти и тлена, растут травы и звери. Забывая о смерти и тлене, живут люди… Человеку свойственно противостоять разрушению. Сам смысл человеческого существования состоит в этой вечной, яростной борьбе, которую невозможно выиграть – но в которой нельзя и уступить."Сергей Лукьяненко.

– Почему всё должно было закончиться именно так?

Вопрос уставшего и отчаянного юношис длинными каштановыми волосами и поблекшими глазами отразился тихим эхом от стен железобетонной клетки.

Егоруки держали ещё теплого, но мертвого близкого человека. Очередного человека, которого он так и не смог защитить.

Онснова не справился.

Ты с самого начала знал, что всё закончиться именно так.

– Я просто хотел жить со всеми вдали от всей этой войны…

Война всегда была внутри тебя. Ты никогда не сможешь сбежать от неё.

– Это чертово обещание… Что ты хочешь от меня? Сколько мне ещё нужно страдать?! Почему я просто не могу умереть!!!

Юношавцепился себе в шею, пытаясь разорвать свою кожу, чтобы добраться до сонной артерии, но застал себя в отражении в глазах покойника. Они смотрели на него с жалостью и презрением. Онпрекрасно знал этот взгляд – именно его онвидел каждый раз, отражаясь в зеркале.

Неужели после стольких жертв ты собираешься закончить всё вот так?

Многоликое, эфемерное существо стояло перед ним и смотрело тысячью глаз.

Смотрело как на равного себе.

«Ты никогда не перед чем в жизни не отступал, даже когда возможно стоило. На твоём пути можно с легкостью поймать пулю, даже когда пытаешься защитить кого-то, но это никогда тебя не останавливало. Не мешало быть собой, добиваться своих целей. Не помешает и сейчас. У тебя всё получается. Люди меняется благодаря тебе и ты меняешься благодаря ним. Не одно живое существо не стоит на месте и ты не исключение. Не оглядывайся назад. Если надо защитить – защищай, даже если для этого всё надо сжечь дотла.»

– Я ненавижу тебя, – юношаподнял голову и посмотрел на существо, в его правом глазу ярко горели в полумраке два зрачка, – я заставлю тебя заплатить за то, что ты со мной сделал.

В следующее мгновение клетка заполнилась звуком разрывающейся плоти и тихим чавканьем. Последняя искра здравомыслия потонула в бушующей реке отчаянного безумия.

–Если таким образом получиться спасти ▋▋▋▋, то я готов отдать своё тело и душу.

Юношапродолжал пожирать ▋▋▋▋, как вдруг его голова заполнилась образами другой жизни, где онне терял близких, где не было войны.

Где не было страданий.

–Так вот чего ты от меня хочешь… Чего я хочу…

И чего хотел ▋▋▋▋.

–Я знал с самого начала, чем всё закончиться, просто не хотел в это верить.

Готов ли ты предать свои принципы, что бы спасти всех?

–Я никогда не должен был рождаться.

Готов ли ты убить своих друзей?

–Я заберу себе все грехи этого мира.

Готов ли ты отринуть человечность?

–Я – зверь.

Самые красивые и чистые цветы распускаются из отчаяния и страданий.

***

Отчет об эксперименте ассимиляции бактерий, 26.04.2070.

В результате экспериментов подопытные нуль и один смогли перестроить свой организм для успешного симбиоза с бактериями.

Иммунная система не считает бактерии чужеродными агентами и не направляет клетки на их уничтожение, из-за чего бактерии равномерно распространились по всему организму. Так же в бактериях успешно активировался ген искусственного деления, из-за чего вариант гибели от бактериоза сводиться к минимуму.

Ассимиляция у первого происходит медленно, бактерии осели в разных тканях и слабо подвержены мимикрии, в то время, как нуль уже вошёл в I фазу. Скорость его ассимиляции превосходит теоретические данные, такими темпами через шесть месяцев он перейдёт в завершающую стадию.

При переходе во II фазу будет необходима имплантация термобатарей и экзоскелета для отвода избыточного тепла из-за повышенного метаболизма во избежание денатурации тканей.

Также, из-за пережитых экспериментов у нулевого подопытного начала прогрессировать [данные удалены], в связи с чем стоит продолжать вести за ним наблюдения и создать отряд быстрого реагирования при проявлении [данные удалены], для быстрого задержания образца и дальнейшего переноса в необходимые условия. Лучшая кандидатура – «Волки.»

Конец отчёта.

Отчет об эксперименте ассимиляции Альфа и Бета бактерий, 11.05.2070.

Подопытные, с номерами 2-5, которые [засекречено], смогли ассимилировать новый штамм бактерий. Более слабый и активация которых проводится только при попадании в кровь адреналина.

Эффект от ассимиляции такой же, как и у первого, симптомы [данные удалены] не обнаружены. Что ещё раз доказывает особенность физического и психологического строения нулевого подопытного.

Метаболизм нового штамма бактерий начинает значительно ускорятся при попадании в кровь адреналина. При его отсутствии бактерии входят в состояние покоя.

Также, по вашему распоряжению пациенты нуль и один были переданы Министерству Обороны России. После контрольных анализов всех четверых подопытных мы тоже передадим Мин. Обороны.

Смею заметить: в случае активизации и проявлении [данные удалены] у нулевого, его нужно НЕМЕДЛЕННО доставить в лабораторию. Если Мин. Обороны узнает о [данные удалены], то у них появится много вопросов. Поэтому нулевого стоит вернуть в лабораторию и продолжать эксперименты.

На этом всё, конец отчёта.

– Хм-м-м, интересно. А что за «данные удалены»? Восстановить. Требуется разрешение 8 уровня. Черт, и не узнаешь теперь, ладно, всё равно рано или поздно вскроется. Видимо, новенькие у нас с подвохом.

Часть 1: Знакомство.

Чем тысобираешься жертвовать?

Когда богпришел ко мне с выбором, я пожертвовал судьбой, что бы стать Амоном.

Возможно, самое совершенное и сильное существо на земле. Но когда ты пожертвовал большим, чем было даже у тебя самого, что бы стать совершенным, жесточайшим и злейшим чудовищем, и это чудовище не справляется – что тогда?

Если мы не справимся… Что останется?

– Мы уже идём через ад. Всё что нам осталось – это не останавливаться.

Внезапно я почувствовал ледяную воду, льющуюся по моему лицу. Я сразу встал и пытался прийти в себя.

– Доброе утречко! – довольно прокричал Макар, убегая из моей комнаты и держа в руках ведро.

– Гадёныш! – сил догонять его не было, но и остатки сна как рукой сняло. Значит это всё-таки был сон, но… Каким-то уж больно странным он был.

Я посмотрел в окно: чистое, синее небо, небольшие, двух-трёхэтажные дома с курящими исследователями на лестницах и вояки, наворачивающие круги на поле, пылившаяся под навесом техника. Очередной день на военной базе. Мысли путались в комок, а разум ещё был затуманен.

– Алес, ну ты идёшь или как? – в дверной проём заглянуло смуглое лицо Макара: длинные черные волосы свисали ниже плеч, два карих глаза горели как лесной пожар и выражали какую-то надменность ко всему их окружающему, а от уха к краю губы тянулся уродливый рваный шрам.

– Иди сюда, – я выбежал за ним и схватил за рубашку, – и что же мне с тобой сделать?

– Давай не будем горячится? Всё же нормально, ты, вон, проснулся, бодрячком.

– Я тебя в клумбе закопаю.

– Опять дурачитесь? – в коридоре появился высокий мужчина в военной форме с русой короткой стрижкой, усталыми зелёными глазами, синяками под ними и порванным ухом. Это был Николай – наш наставник и командир. Хороший мужик, пожалуй, лучший по характеру из всех вояк с этой базы, – к нам новенькие приехали, идём знакомиться.

– Новенькие? В смысле? – я был в недоумении.

– Потом всё расскажу, одевайтесь и выходите на улицу.

Мы переглянулись и вышли на улицу, на которой увидели грузовой вертолёт, подлетавший к базе. Когда он сел, из него вышли двое серьёзно вооруженных военных, которые сопровождали четверых побитых и запуганных подростков.

– Значит, это новенькие? Но… ты же не хочешь сказать…

– Боюсь, что хочу. – Николай докурил, потушил об подошву сигарету и выбросил бычок. – Мы спасли их из очередной лаборатории.

– Неужели… Неужели они прошли то же, что прошли и мы? – у меня встал ком в горле от представления ужасных экспериментов, которые ставят в лабораториях террористов. Именно оттуда меня с Макаром спасли военные.

– К сожалению, да. – сказал Николай, скрипя зубами.

Было видно, как он закипает. Каждое слово давалось ему с невообразимым трудом. Я понимал его чувства. Эти твари поступили с ними так же, как со мной и Макаром. Животные, ставящие эксперименты на людях…

Ребята были потерянными, как дворовые котята. Их взгляд был пуст, там не было ничего. Ни ненависти, ни ярости.

– Так, бойцы, окажите этим детишкам хорошую встречу: накормите их получше и оденьте! Быстро, быстро! – скрип его зубов можно было слышать в радиусе нескольких метров. – Вы идите пока умойтесь и позавтракайте. В 10 чтобы были на полигоне.

– Так точно.

Николай ушёл прочь быстрым шагом, а мы пошли обратно. Я снял майку и переоделся в военную форму, после чего пошёл в туалет. В очередной раз отражение в зеркале вызывало у меня необъяснимую реакцию отрицания: короткие, непослушные каштановые волосы отрастали и становились гладкими и черными, глаза были то темнее ночи, то отливали тусклым алым светом, с каждым бритьём волос на лице отрастало всё меньше, а на шее будто медленно, день за днём, проступал какой-то шрам. Каждый раз, когда я смотрел в зеркало, моё лицо немного да и менялось. Может, я просто так взрослею? Наконец, выкинув эти мысли из головы, я почистил зубы, умывался и зализал волосы назад. После утренних процедур мы пришли в столовую. Подавали какую-то кашу, больше похожую на гель, благо после лаборатории еда потеряла для меня всякий вкус.

– Слушай, они же прошли те же ужасы, что и пережили мы, так? – сказал Макар несвойственным ему серьёзным голосом.

– Да. Но ни ты, ни я же ничего не помним… Всё, что я помню – страх и ужас, которые я там испытывал.

– Мг, но мы были не одни. Там были и другие ребята, а я даже лиц не помню… – искра радости, что всегда была в глазах Макара, исчезла.

– Может это они и есть, или они помнят что-то. Надо будет помочь им. Помнишь, когда нас только привезли? Мы же были как коты, которых пытались помыть.

– Хах, да. Ты даже кусался.

– Было такое… – повисло молчание. Жить с осознанием, что твоё единственное воспоминание – это ад, где ставили на тебе эксперименты – нестерпимо. – Ладно, пошли?

– Ага.

Поев, мы было выдвинулись к полигону, как тут же услышали крик военных. Мы сразу двинулись на его источник и увидели сцену, как двое молодых бойцов пытались справиться с девушкой – той самой новенькой, которую привезли на вертолёте. Она с ненавистью смотрела на солдат и крепко сжимала окровавленный кулак.

– Что тут происходит? – я зашёл к ним в комнату и закрыл собой бойца с разбитой губой, сидящего на полу. Я уже был готов напасть на неё, но как только она меня увидела, то застыла на месте, а после подбежала и обняла меня. – Эй, эй, эй…

– Фью-ю-ю-ю-ю… – довольно просвистел Макар, помогая встать солдату и ехидно смотря в нашу сторону.

– Ч-что происходит? – я неуверенно попытался отдалить её от себя, но она лишь сильнее вцепилась. Когда я опомнился, то Макара и военных и след простыл, а девушка глубоко вздохнула и отошла от меня.

– Прости… – она посмотрела на меня своими невероятно глубокими, голубыми глазами и я сразу забыл, куда я шёл и вообще, что я тут делаю.

– Да… Ничего такого, но… Почему ты обняла меня? – на мой вопрос она лишь потупила голову и ещё тяжелее вздохнула.

– Они… Пытались меня изнасиловать… – почти прошептала она.

– Вот как… Я позабочусь о них, всё будет хорошо. – я уже собирался уходить, как она меня окликнула.

– Постой! А как тебя зовут?.. – со страхом в голосе спросила она меня.

– Алес. – с необъяснимым смущением ответил я. Она сначала расстроилась, услышав ответ, но тепло улыбнулась, когда я почесал затылок, что у меня случилось непроизвольно. – А… Тебя?

– Миса. – её имя эхом раздалось у меня в ушах и что-то сковырнуло у меня внутри, будто порезало тупым ножом, а чувство дежавю было настолько сильным, что заболела голова.

– Что тут происходит? – в комнату зашёл Николай.

– До новенькой домогались, Макар ушёл…

– Знаю, он меня и нашёл. Не волнуйся, я уже с ними разобрался.

– Хорошо, я тогда пойду. Николай, позаботься о ней, пожалуйста. – я посмотрел на неё. – Ещё увидимся.

– Угу. – она тепло улыбнулась мне и по моему телу пробежался холодок.

– «Пожалуйста» значит… Ты впервые сказал «пожалуйста». – подметил Макар, что стоял за дверью и упирался на стену в ожидании меня.

– И вправду… – за все те две недели, что мы провели тут, я впервые сказал «пожалуйста». – Миса значит… Будто где-то я уже слышал это имя.

– Ммм?

– Может, мы вместе были в лаборатории? Только утром обсуждали это.

– Ага, может эта встреча предначертана судьбой? Хе-хе.

– Ты ещё скажи, что ко мне её послали боги.

– Бога нет, но каждый может им стать. – в словах Макара была какая-то язвительная насмешка. Я настороженно посмотрел на него, но он лишь улыбнулся.

– Ты о чём?

– Да прикалываюсь, забей.

Через какое-то время мы вышли к полигону, где нас уже ждал дядька Яр: такой же бывалый военный как Николай и по совместительству его лучший друг. Коротко стриженные светлые волосы закрывала военная кепка, синие глаза с зелёным отливом горели детским задором, а на правом краю губ красовался рубец – будто от сильного удара прикладом.

– Ну дарова, молокососы. – поприветствовал он нас в своей отличительной шутливой манере – в этом плане он был абсолютной противоположностью своего друга.

– Здравия желаю.

– Опять пришли патроны в пустую тратить?

– Не будь это приказом Николая, то нас бы здесь не было… – буркнул Макар.

– И то верно, ладно, хватайте двенадцатые и попробуйте хотя бы в этот раз попасть.

– Нормально мы стреляем, не наговаривайте.

– Вот будет попадать в цель хотя бы две трети обоймы, тогда будете стрелять нормально. Меньше слов, больше дела, вперёд. – Макар стрелял, на удивление, лучше меня, но я не мог просто смотреть на то, как он превосходит меня.

– Ну-ка посмотрим, – Яр пошёл к мишеням и помахал нам следом, – по сравнению с прошлым разом немного лучше, но ты, Алес, мажешь часто. В боевых условиях это было бы тратой патронов, а трата патронов – смерть. Запомните, побеждает тот, у кого остаётся больше патронов, и пока побеждает Макар.

– Не расстраивайся, – похлопал меня по плечу Макар.

– Да иди ты, в следующий раз тебя перестреляю.

– Смотри, не перенапрягись. – он радовался каждый раз, когда ему получалось меня задеть.

– Ладно, теперь марш в штаб, вас уже ждёт Николай.

Попрощавшись мы пошли в главный корпус, стоявший отдельно от других зданий, с огромным количеством антенн на крыше. Даже не успев открыть дверь, ведущую в командный центр, нас чуть ли не криком приветствовал Николай:

– Пришли наконец! Значит так, знакомьтесь: этот полненький Андрей, слева от него Теллур, справа – Джозеф. Девчонку вы уже знаете.

Я осмотрел их: выглядели они уже лучше, чем когда их привезли. Андрей недовольно оценивал меня с Макаром своими серыми глазами, что я не мог не заметить и сверил его взглядом: высокий и хорошо сложенный, стрижка почти на лысо, кривой нос, пустые дырки в ушах от серёжек – если бы я не знал, что его спасли из лаборатории, то я бы счел его каким-нибудь бандитом. Около него стоял Теллур – самый низкий из всех – примерно метр шестьдесят с копейками, темные, болотные глаза был направлены в окно и смотрели куда-то далеко, изредка моргая от падающих на глаза отросших темно-рыжих волос. За их спинами спрятался Джозеф – худой и настолько бледный, что были видны вены на лице. Под глазами огромные синяки, сами глаза, направленные в пол, отливали янтарным блеском, а короткое темное каре закрывало впалые губы. В стороне от всех стояла Миса, которая, заметив на себе мой взгляд, улыбнулась, смущенно заправляя за ухо непослушную прядь черных, как сама ночь, волос.

– С этого момента формируется Девиантный Ассимиляционный Отряд, коротко ДАО. Алес, ты будешь командиром этого отряда.

– Че? Я, да командир? С чего это вдруг? – от удивления кровь быстро отошла от щёк и я перевёл свой взгляд обратно на Николая.

– Ты самый старшийи надежный. – пояснил он с гордостью в голосе.

– Ого… Не ожидал про себя такое услышать… А что значит ассимиляционный?

– Как раз поэтому я вас и собрал. Видите ли, в лаборатории изучали воздействие неизвестных нам бактерий на организм, – он подошёл к большому столу и взял с него планшетку, проверяя правдивость своих слов.

– Биооружие? – настороженно спросил я после долгой паузы.

– Наоборот. Они значительно ускоряют метаболизм человека, мимикрируя под клетки человека и ассимилируя его. Говоря простыми словами, они перестраивают ваше тело и заменяют его клетки собой.

– Почему же тогда иммунная система с ними не борется?

– Их вводили вместе с иммунодепрессантами и за это время они смогли выработать резистентность к иммунной системе. То есть иммунная система не видит в них угрозы и не борется.

– И прямо сейчас нам нельзя вводить антибиотики, потому что уже большая часть наших клеток заменена бактериями… – я разочарованно подвёл итог его слов.

– За это я тебя и ценю: быстро понимаешь что к чему. Всё, что нам остаётся – следить за ходом их распространения и вашим состоянием. Ввиду этого, завтра вы двое поедете на операцию – вам вживят датчики и крепления для экзоскелетов. На новеньких эту операцию уже провели. – Николай положил планшетку обратно на стол и глубоко вздохнул.

– Экзоскелетов? – мы с Макаром непонимающе переглянулись.

– Да, военная разработка, но с системами стабилизации состояния носителя.

– Но зачем?

– Судя по нашим исследованиям, бактерии ещё не добрались до вашей нервной системы и никто даже предположить не может, что будет, когда они начнут её перестраивать. Именно для контроля ассимиляции нужен будет экзоскелет. – было ощущение, что даже сам Николай не верил в свои слова.

– Звучит странно. Как железный каркас сможет контролировать процессы у нас в организме?

– Я не знаю точно, потому что научный отдел говорил слишком сложные термины для меня, но верхушка дала согласие. В ином случае вы очень сильно рискуете.

– Ну, раз у нас нет другого выбора, то почему нет? – Макар хлопнул меня по плечу и улыбнулся.

– Понятно… – я не стал противиться: если это действительно нужно, то я согласен.

– На этом всё. Сейчас можете познакомиться друг с другом, а мне надо идти. И ещё, проведите им экскурсию по базе.

Николай вышел и оставил нас вместе с новенькими.

– Ну что ж, давайте знакомиться, я Алес, это Макар. Идёмте, покажу вам базу. – я решил быстренько показать им базу и пойти в комнату отсыпаться. – Значит так, тут у нас столовая, тут у нас полигон. Вот взлётная полоса. Здесь умывальники. Тут командование. А здесь личные комнаты, моя, к слову, под номером 14, Макара под номером 15, если что, заходите, – тут со мной по рации связался Николай и приказал оставаться у личных комнат.

– Что случилось? – быстрее меня задал вопрос Макар.

– Я ключи новеньким выдать хотел, с сегодняшнего дня они занимают комнаты с 16 по 20, – он поднялся на наш этаж и раздал всем ключи, – пока осматривайтесь. И ещё, Макар, Алес, сегодня вам повезло, меня и большинство бойцов с базы забирают, так что на сегодня вы присматриваете за новенькими.

– Вы… Серьёзно? – возможность оставаться один на один с непредсказуемыми новенькими меня не радовала.

– Приказы не обсуждаются. Давайте, удачи! – Николай помахал мне и скрылся за поворотом.

– Так, сейчас почти четыре, у нас ещё много времени, – сказал Макар, посмотрев на часы, после того, как мы провели ребят по комнатам.

– А ты сильно печешься о времени – делать же тут нечего.

– Справедливо… Кстати, видел как эта новенькая на тебя смотрит? М?

– Макар! – я злобно посмотрел на него.

– Ой да ладно тебе! Ну правда ведь, хватай быка за рога. – он злорадно погладил меня по голове, из-за чего я недовольно ударил его по руке. – Не, ну а что, красивая – красивая, а остальное придёт со временем.

– Ц, о-о-о-ох…

– Ладно, ладно. – он угрюмо встал напротив входа в свою комнату.

– Раз на базе почти никого нет, могу наконец попросить у повара какую-то стоящую еду. Может, это не я вкуса не чувствую, а еда безвкусная? – решил я одновременно сменить тему и занять себя делом.

– Ну давай, я буду в комнате, мало ли что они захотят вычудить. И ещё мне что-то возьми.

– Хорошо.

Через две минуты я был в столовой и благодарил удачу: какой-то офицер заказал хорошую порцию, но из-за резкой отправки он не смог её съесть. Я договорился с поваром и смёл её, но вкуса по прежнему не почувствовал. Надо было лучше отдать её Макару… или Мисе. Эта Миса, неужели она и вправду в меня влюбилась? Да не, мы даже толком не знакомы. Но всё-таки было чувство, что где-то я её видел, но где же?

Я взял бутерброды для Макара с ребятами и пошёл обратно к комнатам.

Макар сидел и читал какую-то книжку в своей комнате, ребята же, с его слов, не выходили.

– Ну, попробую познакомиться, – я зашел в комнату к Толику, он сидел, обняв колени, на кровати, – Толик? Привет.

– Теллур… Меня Теллур зовут…

– Ой, прости, – повисло молчание, – слушай Теллур. Я… Я понимаю через что ты прошел и что ты сейчас чувствуешь.

Он никак не реагировал на мои слова. Всё таки слова тут не убедительны.

– Да что ты знаешь, там… там… – он ещё сильнее сжал колени и отвернулся.

– Я тоже был в лаборатории, надо мной тоже ставили эксперименты. Смотри, – я поднял свою футболку и показал ему покрытое шрамами тело. Самый большой и уродливый из них шёл почти от моей шеи до пупка, – может, однажды я и смогу забыть ужас, который испытывал там, но шрамы останутся со мной до смерти.

Теллур ничего не ответил, но при виде моих шрамов его лицо исказила гримаса боли, а на глаза начали наворачиваться слёзы.

– Ты можешь нам доверять. Мы не желаем тебе зла. Как полегчает, поешь, я оставлю тут.

Я вышел из комнаты, но стоило мне закрыть дверь, как послышались приглушенные всхлипы, полные боли. Всё, что мне оставалось, это сжать кулак и преисполниться ненавистью к тем, кто проводили на нас эксперименты, ещё сильнее. Глубоко вздохнув я постучался к следующему, это была комната Джозефа.

– Привет, ужинать будешь?

– Здравствуйте, – встретил меня спокойный и холодный голос, – спасибо, я не голоден. – Джозеф просто лежал на кровати и читал какую-то книжку.

– Точно? Я на всякий случай всё равно оставлю бутерброды.

– Хорошо, с-спасибо, – с виду можно было бы подумать, что он абсолютно спокоен и равнодушен, но на последнем слове его голос дрогнул.

– Отдыхай, всё худшее уже позади.

Я вышел из его комнаты и словил себя на мысли: «а правда ли, что худшее позади?». Я посмотрел в окно: вечернее небо, лёгкий ветерок, стрекотание кузнечиков и покой. Комфорт царапал что-то в кишках, казался неправильным, обманчивым.

Ощущение надвигающейся бури сдавливало горло, но я быстро отогнал эти ощущения от себя и пошёл дальше.

– Извини за вторжение, Андрей, да? – он смотрел в окно, но после моего прихода встал посередине комнаты.

– Да, я слышал как ты разговаривал с Теллуром, скажу сразу, я тебе не верю и пока верить не собираюсь. Из лаборатории нас привозят на военную часть, и после всего случившегося ты просишь поверить?! – приплыли. С самого начала знал, что с ним будут проблемы.

– Ты можешь мне не верить, но знай, я на твоей стороне и не желаю тебе зла. А это я оставлю тут, – я положил бутерброд на кровать, – не волнуйся, не отравлено.

– Я не буду.

– Глаза тебя выдают. Можешь маскировать свою боль как хочешь, но по глазам видно, что тебе больно. Отдохни и расслабься, тебе сейчас это нужно.

– Уйди, наконец!

Я не стал продолжать и вышел. Кто там дальше, Миса? Я подошел к её комнате.