Возможности другой жизни: Парабиоз

Часть 7: Реальность.

Очередной реалистичный сон. Я ехал по мосту, свет фар рассекал ночную тьму, а за рулём был лучший друг. Музыка была настолько громкой, что казалось само пространство начало вибрировать. Мотор ревел из-за всех сил, а спидометр давно перешёл за 130. Стояла атмосфера блаженства, которую ни за что не хотелось нарушать.

– Пора вставать. – Музыка резко затихла и я услышал его голос. Я пытался ему ответить, но у меня не было голоса. – Хватит цепляться за мертвеца. Ты ещё можешь что-то изменить, это привилегия живых. Так что хватит тут прохлаждаться и иди к ним, они тебя ждут.

– Стой! – Я попытался ответить, но мой голос был подобен легкому, незаметному дуновению ветра. Он улыбнулся.

– Пожалуйста, живи.

Вдруг он начал расплываться в пространстве, а вскоре пространство исчезло вовсе, превратившись в кромешный мрак. Очередной сон?

Покачивание грузовика на камнях, шум дождя и сырой запах воздуха куда-то исчезли. Грузовик остановился, дождь прекратился, а в воздухе висел запах пороха. Приехали. И приехали не на нашу родную базу, а на какую-то другую, чужую, незнакомую. Я открыл глаза, светало. Я попытался встать, но мою руку держала ещё спящая Миса.

– Вставай… – Тут я хотел добавить какой-то комплимент или как-то нежно назвать её, но понял, что мой язык просто не поворачивался сказать что-то подобное. Не потому, что тут ещё спали остальные ребята, не потому что мы были на незнакомой территории, а просто потому, что не могу, даже не смотря на то, что любил её всем сердцем. – Вставай Миса.

– А? Уже приехали?

– Да, остальные пока спят.

– Уже проснулись? – Донёсся из-за спины голос Николая.

– Есть такое.

– Мы только что приехали, вот шел вас будить. Если бы вы не промокли, то дал бы вам поспать ещё. Идите пока с Костей переодеваться. ЭЙ! Костян, сюда. Проведи этих голубков, я сейчас остальных разбужу.

– Есть! Ну что ребятки, за мной.

Мы пришли обратно на тот склад, на котором мы одевали броню.

– Хохо, это что у нас? Следы попадания пуль? – Костя показал на вмятины моего нагрудника. Я даже не заметил, когда их получил

– Хоть убей, не помню когда их получил.

– Ну могу поздравить тебя с первым выполненным заданием. Так, вы пока переодевайтесь, а меня Николай ждёт.

Костя вышел и оставил нас одних. Миса была ещё заспанная и мало что ещё понимала. Я быстренько переоделся и проверил свою одежду: благо никто не решил её проверять, пачка, оставленная Николаем, была ещё в одежде.

Какое-то время мы молча переодевались, но Миса прервала молчание.

– Так почему ты пощадил их? Тебе же всё равно на их смерти.

– А ты видишь меня на сквозь. Честно, не знаю. Я всем сердцем хотел прикончить их, но какая-то часть меня кричит о том, что бы я не делал этого. Я буквально разрываюсь. Я не могу простить им того, что они сделали с нами, но и не хочу убивать. Не знаю почему, но у меня появилось такое страшное и гнетущее чувство, будто на моих руках уже есть кровь. Будто я уже убивал когда-то и мне мерзко от этого. Я больше не хочу никого убивать и не хочу, чтобы кто-то это делал. Хотя, наверное, на самом деле я не хочу, чтобы мертвецы приходили и к остальным. – Миса молча слушала моё откровение. Было видно тень грусти на её лице.

– Ты добрый, Алес. – Она подошла ко мне, полностью голая, и поцеловала.

– Спасибо. Только оденься, а то сейчас придут остальные.

– Что, не хочешь что бы на меня смотрели другие?

– Ага, ты только моя.

– Осторожнее со словами, а то я могу и не сдержаться.

– И что тогда? – Она начала лезть мне под футболку, но внезапно послышались разговоры ребят. К счастью мы успели быстро одеться.

– А что мы тут наедине делаем? – Насмешливо спросил Макар.

– Переодеваемся. Что, не видно?

– И всё?

– Макар просто всегда нам завидовал, вот и всё. – Вмешалась Миса. Казалось бы, обычная насмешка, но что-то мне подсказывало, что она имеет за собой что-то большее.

Тут пришли Костя с остальными ребятами.

– Так, Костян, куда нам сейчас? – Спросил я его.

– Ну вы ребята идёте к Николаю, но тебя хочет видеть Майор.

– Блин, с докладом ждёт что ли?

– Скорее всего. Не мандражуй, фраер, с богом.

Я сдал форму и пришёл к этому злостному вояке и рассказал ему всё, что произошло.

– Значит живые и невредимые? О как!

– Да.

– А мы уже и не надеялись что вы вернётесь, а уж и операцию успешно выполнить, хотя, я бы так не сказал.

– Получается вы нас просто на убой отправляли?

– Почему же? Это было ваше крещение. Только вот вы его запороли. Солдаты из вас никудышные, раз не можете даже мелких сошек завалить.

– Условия убивать не было. Нам было приказано зачистить сектор от врага. Что такого в том, что бы судить их по военным законам?

– Ты совсем тупой? Приказ зачистить значит убить всех и каждого.

– Мы захватили их в плен, так из них можно выудить важную информацию.

– Как ты думаешь с кем ты разговариваешь, сосунок? Задание провалено и ты ещё смеешь открывать рот? – Рука так и тянулась к револьверу.

– Это всё?

– Это всё! Пошёл вон.

Я ушел от Майора, сплюнул и хотел было направится к нашим, как вдруг увидел шеренгу тех самых террористов, которых ведут куда-то за периметр базы. Я решил проследить и направился за ними следом. За границей базы их останавливали и надевали на голову черные мешки. Тут среди их строя я увидел того самого белокурого солдата со шрамом, что буквально впился в меня своим ненавидящим взглядом. Потом, когда ему приказали нагнуться, чтобы надеть мешок, он не повиновался. Наши солдаты без раздумий ударили его по колену. Он согнулся и захрипел, сдерживая крик от боли. Ему надели мешок и заставили иди к стене. Хромая, он доковылял к стене. Резким надавливанием на плечо его посадили на колени, так выстроили человек десять. Вдруг я увидел, как к ним подходит Николай, курящий сигарету. Он сказал что-то им и те начали приготавливаться к чему-то.

– Николай! А зачем им надели на головы мелки и заставили сесть на… – Не успел я договорить, как Николай крикнул.

– Огонь!

Всё произошло моментально, но я рассмотрел всё во всех подробностях. Утреннее солнце, освещающее всё вокруг, отбросило тень на удивленное и испуганное лицо Николая. При виде меня, у него изо рта выпала сигарета. Раздался грохот автоматных очередей и падающих трупов.

Когда всё закончилось наступила тишина, которую нарушила достигнувшая земли сигарета.

Утреннее солнце, освещающее всё вокруг, отбросило тень на десять мертвых тел.

Я стоял как в трансе. Точнее это был шок. Как можно было так просто расстрелять безоружных людей? Я надеялся, что их осудят, приговорят к каторжным работам или просто посадят. Но чтобы расстрелять… Каким же я был идиотом.

– Алес… – Сказал ошарашенный Николай, подходя ко мне, понимая, что уже ничего не исправить и никак не объясниться.

– Да?

– Послушай…

– Всё в порядке. Я с самого начала понимал, чем всё закончится, просто не хотел это принимать. – Я достал пачку сигарет и медленно закурил. Николай растерянно смотрел на меня. – Всё таки Миса была права, мне плевать на их жизни.

– Алес, что с тобой?

– И вправду. – В груди что-то сжалось, заскрипело, завыло. Мне стало невыносимо находиться здесь, невыносимо находится в этом теле. В теле, равнодушного к насилию. Я молча развернулся и ушёл, куда глаза глядят. Я спрятался за небольшой дом на окраине базы, прижался к стене и медленно скатился по ней. Где-то с минуту смотрел в пустоту, отбросив все мысли. Мою душу переполняла ярость и злоба, но сердце и разум были безмятежны. Меня пугало это и разрывало на части.

Я посмотрел на сигарету, даже рука не дрожала. Слезы сами начали наворачиваться на глазах.

– Сука…

Минут пять я сидел и плакал. После, успокоившись, я вытер слёзы, привёл себя в порядок, и уже собирался вставать, как увидел Николая, сидящего напротив меня и тоже курящего.

– Долго ты уже здесь?

– Достаточно.

– Вот как.

Я хотел достать ещё одну сигарету, но понял, что потерял пачку. Николай мне протянул свою. Я потянулся, чтобы взять сигарету, но прямо перед сигаретой, вспомнив расстрел.

– Не будешь?

– Буду. – Я резким движением выхватил сигарету.

Где-то минуту мы сидели молча. Не было о чем поговорить.

– Наверное ты сейчас думаешь, почему мы их расстреляли и очень сильно ненавидишь нас всех, не так ли?

– Потому что вы не хотите с ними возиться.

– Да.

– Хех, как легко и просто. Без суда и следствия.

– По военным законам их бы в любом случае расстреляли, а если бы даже и пощадили, то заставили бы работать на каторгах чуть ли не до конца своих дней. Сегодня с судимостью, а особенно такой, дальше пути на гражданке нет.

– Но ты же и сам их видел. Они были совсем зелёные, даже их взгляд не был омрачен убийством.

Николай молчал.

– Действительно ли они нас пытали?

– Алес, наш мир жесток и сейчас уже идёт война.

– Разве сейчас была война? Это же был самый настоящий геноцид.

– А война ничем и не отличается от геноцида. Разве что на войне всё прикрыто доблестными речами по типу: мы сражаемся за правое дело, мы защищаем свою родину и прочие.

– И что, мы сражаемся за правое дело?

– Это уже решать тебе. Но факт остаётся фактом: они на нас напали. Если готов убивать, будь готов и умереть. Когда только Европа пала и мы пришли сюда, этих фанатиков было куда больше. Моего товарища убил ребёнок, которого они завербовали. Поверь, они способны сделать такие ужасы с вами.

– Но это ведь вы пришли к ним в дом, естественно они будут сражаться.

– Их дома не стало, когда не стало Европы. Повсюду были одни руины. Мы лишь пришли навести порядок.

– Порядок значит. Бред.

– Да, ты прав. Наша работа – полный бред. – Николай сильно затянулся и на выдохе добавил: – Вся наша жизнь это один большой бред.

– В каком смысле?

– Ты никогда не задумывался: зачем ты живёшь? – От его слов в самых глубинах моего разума что-то забурлило и откликнулось знакомое, странное чувство, будто я уже хорошо знаком с этой фразой. – Вряд ли, тебе слишком много свалилось на голову. Всё в нашей жизни разбирается на составные части, всё отрицается и по итогу остаётся ничего тебе. Всё бессмысленно, как ни посмотри. Мы радуемся, злимся, ненавидим, любим, работаем, отдыхаем, живём и всё ради того, чтобы в конце пути умереть. Да, ты можешь оставить после себя что-то потомкам, следующим поколениям, но рано или поздно все твои труды сотрёт в пыль шестерня времени, всепоглощающая и беспощадная. Даже моя жизнь: я работаю ради мира в своей стране, но кто сказал, что завтра или может через сто лет не начнётся какая-то война, что уничтожит все плоды моих стараний и запустит механизм боли и страдания, ради того, что бы какие-то богатеи нажились на этом? Мы просто пешки, актёры в этом Гран-Гиньоле. И так с любым аспектом моей или твоей жизни. Всё бесполезно. Всё бред.

– Так какой смысл во всём этом? Какой смысл жизни?

– А его и нет, но даже если ты его и найдёшь, не думаю что он тебя обрадует или даст что-либо, кроме новых вопросов. Человеку также свойственно задавать себе этот вопрос, как и не находить на него ответ. Куда важнее другой вопрос: хочешь ли ты жить?

– Жить?

– Да, жить.

– Я… Я хочу жить в мире, где не будет места войнам, геноциду, страданиям и боли, с Мисой и всеми остальными.

– Хех. – Я только сейчас заметил, что глаза Николая заблестели, что он был готов заплакать. – Это лишь утопия, идеальный мир, сынок. Все хотят жить в таком мире, но люди никогда его не достигнут с их пороками. Человек не способен добиться чего-то идеального, ведь он сам по себе не идеален.

– Тогда я хочу жить в мире, где как можно больше людей будут счастливы.

– Даже незнакомые тебе люди, что желают твоей смерти?

– Даже они.

– Такой мир невозможно построить без жертв, и чем же ты будешь жертвовать?

– Я пожертвую собой.

– Но когда ты пожертвуешь всем, что бы создать прекрасный мир без войн, где почти все будут счастливы, и этот мир начнёт разрушаться, что тогда?

– Тогда я разрушу этот мир, вместе со своими надеждами. – Даже не задумываясь сказал я.

– Что-то в тебе есть Алес, что-то, чего мы никогда не поймём и чего у нас никогда не будет.

– О чем ты?

– Ни о чем. Что ж, пожалуй я слишком сильно нагрузил тебя, пойдём. Майор приказал нам сматываться отсюда.

– Хоть какая-то радостная новость. – Я хорошенько запомнил его слова.

Вдруг подул сильный, пронизывающий от холода, ветер. Небо, которое ещё час назад было ясным, уже закрылось облаками. Грядёт буря, или, скорее сказать, шторм.

Часть 8: Точка невозврата.

Прошёл месяц после операции, мы вернулись на базу, тренировались и участвовали в нескольких операциях с другими солдатами. Виола продолжала нас исследовать и оказалось, что бактерии в нас замедляются, будто засыпают, а ассимиляция так полностью и не закончилась. Что будет, когда они полностью заснут – неизвестно. Она доложила это командованию, но ответа пока не приходило.

– О чем думаешь? – Ко мне подошел Макар. Я сидел на скамейке около столовой и наслаждался осенним листопадом.

– О том, что будет.

– В смысле?

– Помнишь, что говорила Виола? Бактерии в нас засыпают, а они уже составляют почти половину от нашего тела. Такими темпами мы в лучшем состоянии окажемся в коме. – Макар ничего не ответил, а лишь сел ко мне и начал тоже смотреть на листопад.

– Решил перед смертью природой полюбоваться?

– Нет, просто красиво.

– Неизвестно когда они заснут и что будем с нами, так что сейчас надо жить на полную. Ты бы не сидел тут, а шел бы к Мисе, она уже, наверное, заскучала.

– Как раз собирался. – Я достал сигарету и закурил.

– А с каких это пор ты куришь и откуда у тебя сигареты?

– Николай дал перед первой операцией.

– Ясно. – Нависло молчание.

– Я вот о чем тебя хотел спросить: что ты имел в виду под «ты помнишь Мису?» Что такого ты вспомнил?

– А ты до сих пор не вспомнил?

– Нет.

– Вот как. Она была с нами в лаборатории и как раз там к тебе привязалась. Это всё, что я вспомнил.

– И всё?

– Тебе надо самому всё вспомнить, может ты просто отказываешься принимать это. – Он встал и начал уходить.

– Что? Рассказывай Макар! – Я схватил его за руку, но вдруг со мной по рации связался Николай.

– Быстро в центр! Это срочно.

– Черт возьми, ладно, но после этого, обязательно расскажешь.

Мы собрались и побежали в центр. Когда я увидел Николая на нём лица не было, таким я его видел впервые.

– Вот вы где. Внимательно слушайте, повторять не буду. Для вас не секрет, что мы уже длительное время воюем с террористами, которые стали называть себя сопротивлением, но сейчас настал переломный момент. Мы сильно их оттеснили и находимся в шаге от того, что бы их уничтожить. Наши войска не могут взять главный штаб сопротивления в одном из городов. Сейчас мы держим его в осаде и не можем его взять, для его полной изоляции нужно перекрыть пути, по которым в город снова и снова перебрасываются солдаты и техника. Мы бросим все наши силы на самый укреплённый и защищённый пункт, вы же атакуете и уничтожите другой. Сопротивление знает что мы собираемся напасть на самый защищённый, оставив почти без охраны другой, что значительно облегчает вам задачу. Когда мы отрежем город от внешнего мира и возьмём в кольцо, он падёт, тогда война будет окончена, а США только и останется, как создавать новые и слабые группировки. Командование решило, что это ваша последняя операция. После этой миссии вас отряд будет распущен и вы будете жить обычной жизнью.

Ребята обрадовались и Миса обняла меня.

– Неужели мы сможем забыть о войне? – Спросил его радостный Андрей.

– Думаю да.

– А что с бактериями? – Задал краеугольный вопрос Джозеф, опередив меня.

– Потом что-нибудь да и придумаем! – Радостно воскликнул Теллур. Эта новость нужна была им. Весть о бактериях сильно их подкосила и они места себе не находили.

– Ты прав, скоро наша война закончиться. – Довольно добавил я.

– Значит так детишки, хотя, нет, вы уже давно выросли. Многое мы вместе пережили. Ладно, ближе к делу, завтра утром мы отправляемся. Детали позже, а сейчас отдыхайте. Это будет сложная миссия.

Николай улыбался, но было чувство, что он на пределе. Он вышел, скорее выбежал из центра. Теллур и Андрей веселились и обсуждали планы на будущее, к ним присоединился Джозеф и они пошли куда-то. Тут я вспомнил о моём диалоге с Макаром, но когда я опомнился его уже не было.

– Ладно, пошли. – Я взяли Мису за руку.

– Угум.

Даже не верится. Хоть мы и провели тут почти пять месяцев, но будто тут мы и родились и выросли. Столько воспоминаний, и теперь придётся покидать это место. А дальше что? Было бы славно прожить остаток жизни с Мисой где-то в дали от цивилизации в уютном домике.

– Я есть хочу, давай зайдём в столовую? – Вдруг Миса отогнала эти мысли.

– Ну давай.

Мы зашли, Миса взяла себе что-то, что выглядело аппетитно, я же себе взял пару булок. Всё те же безвкусные булки, но неплохо утоляющие голод.

– Мммм, как вкусно! Попробуй! – Она протянула мне вилку с неизвестным мне веществом. Я попробовал. Безвкусно. – Ну как? Правда вкусно?

– Мг. Очень.

Мы доели, поблагодарили повара и пошли готовиться. По пути я заметил как Макар шёл куда-то и постоянно оглядывался, будто не хотел чтобы его заметили.

– Ты иди пока, а у меня ещё дела есть. Николай просил к нему зайти.

– Эээ?

– Прости, вернусь как только закончу.

Я пошел за Макаром, он направлялся в центр. Вскоре он зашел в кабинет Николая и закрыл дверь. Я хотел подслушать, но стены оказались слишком толстые и даже дверь не пропускала звук. У Макара с Николаем какие-то тайны? Неужели это связано с Мисой? Я начал перебирать в голове все варианты тем разговора Макара и Николая. Тут у меня в голове всплыла компания «Некроз» и я начал строить догадки. Научная организация, исследуют жизнь на Марсе. Жизнь… А какая там может быть жизнь? Бактерии…Вряд ли на Земле найдутся те бактерии, что сейчас находятся в нас. Вдруг это та самая организация, что ставила над нами опыты? Но они просто исследователи жизни на Марсе. А что, если? Да не может быть!

Я рванул обратно в комнату. Каким же я был идиотом! Я даже не задумывался об этом и слепо верил всему, что говорил Николай, забыл предостережение Виолы, закрыл глаза на воспоминания. Пазл наконец-то начал складываться в моей голове.

– Где, где же… Где он?!– Я яростно вышиб дверь и начал переворачивать всё вверх дном, не обращая внимание на Мису.

– Эй, Алес, что с тобой? Что случилось?

– У Макара и Николая какие-то тайны, а ещё… Скорее всего я нашел тех, кто ставил над нами опыты. – Я украдкой глянул ей в лицо, оно стало темнее ночи. Значит и ты тоже, Миса… – Нашел.

– И, кто они?

– Это только догадки, но скорее всего исследовательская компания «Некроз». Только они смогли не подчиниться ни США, ни России, и занимаются исследованием жизни на Марсе. А что, если эти бактерии были найдены на Марсе, когда была космическая гонка?

– А это имеет смысл на жизнь, что там пишут?

– «Некроз» – научно-исследовательская компания, занимающаяся изучением жизни на Марсе. В 2030 году была [ЗАСЕКРЕЧЕНО]. Понятно… Ахахах… АХАХАХАХА!– Мной овладело безумие, я потерял контроль. В ярости я бросил планшет в стену. – Сопротивление?! Террористы?! АХАХАХАХА! Какие же мы идиоты, раз купились на это… Такие эксперименты могли ставить лишь передовые страны и очень странно, что нас нашла Россия, не находишь?

– Алес, прошу, успокойся. Ты меня пугаешь…

– Я тебя пугаю? Прости, прости, только не могла бы ты рассказать мне всю правду? И нет, нет, нет, нет, нет, прошу, не рассказывай мне в очередной раз, что ты не помнишь. Думаешь, я не вижу по твоему взгляду, что ты что-то скрываешь? Как видишь я сейчас не в духе, так что ВЫ-КЛА-ДЫ-ВАЙ.

Миса ничего не ответила, а лишь сидела на кровати, потупив взгляд, но не успел я опомниться, как она подскочила ко мне и ввела мне какую-то жидкость через шприц. Я яростно оттолкнул её и моментально достал шприц. Было поздно, я чувствовал, как холодная жидкость уже текла по моему телу.

– И что же ты мне ввела, моя милая возлюбленная? Я надеюсь цианид, что бы я больше не видел твоего вранья. Что, неужели это всё было просто фальшью? Игрой? Спектаклем? М? Сказала ты мне хоть грамм правды?!– Сил стоять не оставалось, а сознание медленно утекало из моей головы.

– Прости, но моя любовь была правдой. Ты слишком поздно обо всём догадался, скоро всё закончиться, спи спокойно. – Последнее, что я увидел, было её лицо, залитое слезами. Меня переполняла ярость, которую я не мог излить на объект её вызывающий.

***

– Алес, ты всегда старался всех спасти, не задумываясь о последствиях и всегда жертвуя собой. Я горжусь тем, что ты вырос именно таким, но тебе стоит понять одно: ты не сможешь спасти всех. Настанет момент, когда тебе придётся жертвовать, а твоей жертвы будет недостаточно. И если ты не примешь этот факт, все близкие тебе люди погибнут.

– Кто ты?

– Ты поймёшь потом, но сейчас тебе нужно приготовиться. Скоро над тобой прольётся дождь неисцелимого безумия и гибельная буря. Так берегись же, Алес! Борись, сражайся, что есть сил, лишь так можно противостоять самому миру и нет другого пути, если хочешь всех спасти. И пусть мои слова не растают как сон.

– Постой! – Я пытался его окрикнуть, но сон начал медленно рассыпаться на мелкие осколки. А сон ли это был?

Я открыл глаза, но слова незнакомца отпечатались в моей памяти. Около меня лежала и сопела Миса, она такая милая, когда спит. На часах было 6 утра. Я посмотрел в окно, тучи сгущались, вот-вот должен был пойти дождь. Прямо как в тот раз, во время первой операции.

Тут я увидел, как Николай направляется в нашу сторону. Видимо пора выдвигаться.

– Миса, просыпаемся. Давай вставай.

– М? Что такое?

– Пора собираться.

– Народ, подъём! Вставайте! – Послышался из-за двери голос Николая.

– Значит уже выдвигаемся?

– Да.

Мы собрались, вышли и начали будить остальных. Через пятнадцать минут все уже были на ногах и стояли на улице перед командиром.

– Ну вот и всё, видимо пора нам прощаться.

– Командир, а вы с нами не едите?

– Боюсь нет, мне надо остаться тут, дела. Так что меня на операции с вами не будет. Хочу сказать вам вот что напоследок: какая бы проблема перед вами не встала, какие бы трудности вы бы не испытали, пожалуйста, оставайтесь людьми. – Мы переглянулись между собой, слова Николая звучали тревожно. – Боюсь вскоре вы поймёте, что я имею в виду. Ну, вам уже пора. Удачи и храни вас бог.

Мы зашли в грузовики и тронулись, Николай закурил и помахал нам рукой. Это было слишком странно, что же он имел в виду? Оставаться людьми значит… Но что значит оставаться людьми? И в каком смысле он имел это в виду? Голова болела с самого утра, даже думать было сложно, да и этот сон… Надеюсь, я ещё раз увижусь с ним и он расскажет мне, что он имел в виду.