– Я приехал с севера Индарии. – к счастью, О'Туллы там действительно живут, так что тут меня не подловить на лжи. – Не большое графство на берегу океана. Сбежал, капитан, от навязанной женитьбы.

Мужчина подался вперед и удивленно воскликнул:

– Как это?

– Меня решили женить на вдове, позарившись на солидное приданое…

– Что, такая страшная? – капитан откровенно уже веселился, и я не стала отрицать.

– Да я в жизни таких страхолюдин не видал! – приложила руку к сердцу и вытаращила глаза, стараясь всем видом показать, что говорю правду. – Не удивительно, что овдовела. Муж от страха, видать, и умер.

– А за что ж тебя так семья не любит?

– Да… бастард я, хоть и признанный. Батюшка в отъезде, так мачеха по‑тихому всё провернула, чтобы от меня избавиться. Лучше я буду безродным моряком, чем так…

– Ну, на счет безродного это ты зря. Род у тебя есть. Ты признан и этого не отменить. А на море… мы все равны. В нашей команде все парни бравые: есть и простой люд, и знатных кровей. Каждый нашёл здесь что‑то свое, для себя. Если мы друг друга устроим, можешь оставаться в команде сколько захочешь.

– Спасибо, капитан! Я могу идти? – мне не терпелось сбежать и радостно выдохнуть.

– Погоди, торопыга! Остался один вопрос. Почему ты спишь в одежде? Ты не подумай ничего дурного, просто… это странно. И, уж прости, но скоро от тебя разить будет как от тухлой рыбы!

– Я… не привык к чужим взглядам.

– Есть чего стесняться?

Ну что ж. Врать, так врать до конца.

– Отец спас меня в детстве, вынес из горящего дома. Лицо не пострадало, а тело обезображено. Не хочу, чтобы на меня смотрели. Не люблю, когда меня жалеют.

– Что ж. Мне понятны твои чувства. Жалеть не собираюсь. Но могу облегчить тебе жизнь…

– Меня всё устраивает, капитан.

– Прежде всего, научись сначала слушать, а потом принимать решения, – он нахмурился, поднялся и подошел ко мне. – На нижней палубе есть небольшая каморка: ты можешь спать там. Сейчас в ней всякий хлам. Уберешься и оборудуешь себе там спальное место.

– Правда? – о, Боже! Я смогу нормально спать! Одна! Это чудо!

– Правда. Я прислушиваюсь ко всем проблемам и пожеланиям своей команды. Ребятам скажем, что ты мучаешься бессонницей от чужого храпа.

– Они… не заклюют меня за это?

– Скажу, сам из тебя выбил признание. Они знают, что я это умею. Не переживай. Работай и наслаждайся своей свободой.

– Благодарю, капитан! Я буду стараться!

– Не сомневаюсь! Хоть вымоешься, наконец!

– Спасибо, капитан!

– Сегодня – уже только ужин и отдых. Пойдем.

Каморка оказалась действительно крохотной, но для меня вполне вместительной. Мне удалось сколотить для себя небольшое ложе из подручных средств. В трюме оказалось много того, что просто «валялось» без надобности. И самое главное – моя «каюта» запиралась на ключ.

Я была счастлива. На ночь закрывалась, распускала волосы и скидывала с себя уже привычную мужскую одежду. Мылась (ура! Думала, не скоро мне это светит!) здесь же при помощи тазика и скудного количества воды. Первый раз за две недели хоть как‑то освежить тело – это был настоящий восторг. Увы, о том, как я буду справляться с «удобствами» на корабле, а точнее с их отсутствием, я не подумала. Но сейчас всё сложилось как нельзя лучше. Меня никто не подозревает, и я могу хотя бы ночью быть самой собой. Главное – я на корабле, вдали от дома. Думаю, в ближайшем порту найду что‑нибудь на рынке, чтобы облегчить себе жизнь. Никто не мешает мне немного обустроить себе «каюту».

Всё происходило именно так, как я и рассчитывала, и я ощущала себя свободной, наконец.

Я внимала рассказам моряков, и одна из историй настолько меня заинтересовала, что я загорелась желанием непременно разобраться, была ли в ней доля правды. Не сейчас, да, но в будущем я непременно сделаю это. Найду способ.

– Слышал ли ты когда‑нибудь о Лире? – спросил Алан, который обучал меня искусству плетения каната.

– Конечно. Он правит в морском царстве. Он Бог.

– Да. Бог, пожелавший править всей водой на Земле и основавший подводное царство. Легенды описывают его как мудрого и справедливого правителя, не знающего поражений ни в чем. Но была у него слабость: его дочь Мерфи, русалка. Он любил её больше других своих детей, баловал и воспитывал великой морской воительницей. И она, говорят, была всегда и во всем лучшей, первой. Отец доверял ей и позволил ходить к людям, на берег.

– Как это?

– Даровал ей амулет, который позволял ей выходить на сушу и становиться человеком до заката солнца. И чем больше она выходила к людям, тем больше ей хотелось остаться на суше. Она захотела познать любовь человека. Вернулась и попросила Лира сделать ее смертной. Он согласился, но с условием, что она возьмет с собой его трезубец. Легенда гласит, что Лир уменьшил его до размера кулона и наказал Мерфи вернуться, если она разочаруется в мире людей. Он сделал дочь смертной, а трезубец – магическим оружием. В случае опасности Мерфи достаточно было лишь подумать, и трезубец стал бы грозным оружием в её руках. Но, согласно легенде, она не применяла его на суше. Смерть грозила любому, против кого был направлен гнев трезубца, а Мерфи нравились люди.

– Трезубец… обладал магией Богов?

– Конечно. Говорят, в руках истинно храброго и доброго сердцем человека, он может служить проводником к богатству и привести того, кто не ищет, к несметным сокровищам. Вернуть потерянное. Вызвать человека из царства мертвых, но не оживить его. Его сила опасна и безгранична, отчего его так отчаянно пытаются найти многие моряки.

– Он исчез? Что стало с Мерфи?

– Она влюбилась в человека, но её постигло разочарование, когда он выбрал другую. Горе её было так велико, что она лишила себя жизни, бросившись с отвесной скалы в море. Трезубец исчез. Возможно, вернулся обратно к Лиру. Хотя ходят слухи, что существует карта, которая откроет путь к трезубцу. А чтобы найти эту карту, нужно найти потомка русалок, который живёт на суше.

– А почему же этот потомок сам не отыскал трезубец, если у него есть карта?

– Карта, если верить слухам, состоит из пяти частей. Первая часть находится на теле человека, и она укажет путь ко второй части, и так далее. Никто никогда не видел ни одну из этих частей. Возможно, это всего лишь легенда, а возможно карту может увидеть и прочесть не всякий. Многие гоняются за трезубцем, но я не слышал, чтобы кого‑то постигла удача в этом деле.

– Нестер, хватит плести свой канат! – Гарри, наш мичман, весело хлопнул меня по плечу, подойдя со спины. Я подпрыгнула от неожиданности. – Посмотри, какая погода!

– Да, сегодня довольно жарко, – согласилась я, выдернутая из своих мыслей, и продолжая своё занятие.

– Капитан разрешил искупаться. Ай‑да с нами?

– Я не умею плавать, – солгала я.

– Моряк, который не умеет плавать? – оба матроса раскатисто рассмеялись. – Когда мы прибудем в порт для пополнения провизии, я научу тебя плавать! У нас будет несколько дней в запасе. Ты же юнга – ты должен уметь плавать!

– Я боюсь воды.

– Ага, поэтому подался в моряки! Не верю. Глупости! Боишься, что не получится – вот и всё. У меня все начинают плавать сразу, и ты не будешь исключением.

– Спасибо… – растерянно вымолвила я, провожая удаляющиеся фигуры моряков.

Прекрасно! Он точно не отступит со своим плаванием! А в воде у меня есть все шансы быть разоблачённой: я могу потерять платок с головы, да и… не могу же я плавать в одежде! Она испортится, а у меня только одна сменная. Ладно, что‑нибудь придумаю. Не потащит же он меня силой в воду! Хотя, конечно, уверенности в этом нет.

Махнула рукой мистеру Трэвору, первому помощнику капитана, в знак приветствия. Прислонившись к борту корабля спиной и покуривая трубку, он о чем‑то размышлял и кивнул мне, улыбнувшись. Ему около шестидесяти лет, он самый старший член экипажа. Не особо разговорчивый, но и не злой.

Он внимательно смотрел на меня ещё несколько долгих минут, а потом обвел взглядом полупустую палубу и не спеша направился ко мне. Опустился на бочонок рядом.

– Справляешься?

– Да, мистер Трэвор. Я стараюсь.

– Твой предшественник был не глупым парнем, но справлялся довольно плохо. Ленивый больно был. Ты же ведёшь себя так, словно ты хочешь посвятить себя морю.

– Не знаю. Я ещё не решил, – я пожала плечами. У меня ведь действительно не было далеко идущих планов. Я, кажется, только здесь начала жить. По‑настоящему. Я вольна впервые в жизни сама распоряжаться своей судьбой. Делать то, что хочу. – Морская жизнь меня очень привлекает. Возможно, когда‑нибудь я построю свой корабль, куплю патент на что‑нибудь, и буду торговать с другими государствами, как это делает мой дядя.

– Довольно необычное желание для женщины.

Я перевела на него взгляд полный недоумения. Его глаза светились улыбкой. Похоже, отрицать нет смысла. Этот человек знает все обо всех в команде. И от его пытливого взгляда не ускользнуло мое истинное лицо.

– Вы знаете? – тихо вымолвила я. Внутри всё напряглось. Я сжала руки в кулаки, чтобы унять предательскую дрожь.

– С самого первого дня как увидел тебя. Я много повидал в своей жизни и уж девушку от юноши могу различить. Твои руки и глаза выдают тебя с лихвой. Лихо ты придумала с изуродованным телом! – ага, капитан сказал ему. Ну да я давно поняла, что он доверяет первому помощнику как себе.

– Но почему вы ничего не сказали? И почему другие не увидели во мне женщину?

– А зачем? Мне интересно было понаблюдать за тобой. В конце концов, довольно странен уже факт того, что ты, переодевшись мужчиной, нанялась юнгой к нам на корабль. В том, что ты знатных кровей я не сомневаюсь. Почему остальные ничего не поняли? Потому что ты ведешь себя как юноша, а не как жеманная девица. И никогда не жалуешься. Ты действительно молодец!

– Спасибо, – я залилась румянцем и смущённо улыбнулась. – А что теперь со мной будет?

– А что должно быть? Тебе же нравится здесь? Вот и продолжай в том же духе. Зачем я буду вмешиваться?

– Вы меня не выдадите?

– Уже давно бы выдал, если бы хотел. Каждый из нас нашел здесь свой причал и убежище. Мы своих не бросаем, – он подмигнул мне и кашлянул. – Можно не скромный вопрос?

– Задавайте.

– Что всё‑таки привело тебя сюда? Ну не верю я, что тебе плохо жилось! Всё говорит о том, что тебя всю жизнь холили и лелеяли. За любовником погналась?

– Да как вам не стыдно?! – возмутилась я, чувствуя, как краска заливает моё лицо. Не поднялась на ноги только чтобы не привлекать лишнее внимание. – За кого вы меня принимаете?!

– Тогда что же? В твоём возрасте твои сверстницы уже замужем, как правило…

Опустила взгляд. В конце концов, могу сказать ему часть правды. Мне совсем не хочется, чтобы он придумывал обо мне невесть что.

– Я замужем… – честно призналась я.

– Как давно?

– Перед тем, как попасть на корабль в команду я была замужем два дня.

– Ого! – мужчина подавился дымом и закашлялся. Хохотнул. – Так ты беглянка?! Что, муж не хорош собой? Или слишком стар?

– Нет… – я снова разрумянилась, почему‑то живо вспомнив обнаженного Конола, и сердце учащённо забилось. – Он красив.

– Вижу, что ты неравнодушна к нему. Зачем сбежала? Бил?

– Нет‑нет, конечно, нет. Он не любит меня, а я… думаю, что не люблю его. Я сбежала, потому что не хотела жить как в клетке. Папа всегда говорил, что я должна была родиться мальчиком. Я отлично управляюсь со шпагой и оружием, и хорошо держусь в седле по‑мужски. А мой муж… хотел заточить меня в свой замок и заставить рожать ему детей. С его слов женщина только для этого и годится. А я так не хочу! Я не могу жить взаперти!

– Чёрт возьми, девочка! Ты действительно не промах! И какая же у тебя сейчас цель?

– Посмотреть мир. И мне очень нравится мореплавание. Я не успокоюсь, пока не усвою всё, что можно.

– Мне нравится такое стремление к жизни, – усмехнулся он и ласково сжал ладонью мое плечо. – А как твоё настоящее имя?

– Лионесса, – его глаза в удивлении округлились и я улыбнулась: – Этот корабль дядя Адам назвал в честь меня. По счастливой случайности его капитан взял меня к себе на судно.

– Знаешь, девочка, я верю, что случайностей не бывает. Всё наш Бог планирует так, как считает нужным. Что ж, поскольку я знаю, кто ты, всегда обращайся ко мне с любым вопросом и я постараюсь помочь.

– Спасибо, – улыбнулась я и поднялась следом за ним, услышав звук колокола, зовущего на обед.

Наконец, мы прибыли в порт крупного «варварского» города Мехтем. Людей этих краев дядя Адам называл именно варварами, неверными.

Во‑первых, их устои кардинально отличались от наших. Взять хотя бы многожёнство. Где это видано, чтобы жена делила мужа с другими женщинами? Ну, официально во всяком случае. Любовниц… увы, многие мужчины считают нормой. Хотя мой отец никогда не был замечен в неверности. Во всяком случае, я об этом не знаю. Да и он любит маму! Не верю, что ему нужна для развлечения женщина на стороне.

Во‑вторых, конечно, же, они другой веры. Их Бог един. У нас каждый Бог подчиняет свою стихию, но главный над ними и над всеми нами – Дардуд. Он правит мирозданием.

На берег мне сойти удалось только благодаря тому, что я была «мужчиной». Однако мистер Трэвор строго‑настрого запретил мне отходить далеко от корабля. И, более того, попросил не поднимать ни на кого глаз, чтобы не привлекать внимания. Он не хотел вовсе, чтобы я спускалась на берег, но и удержать меня не мог, не раскрыв мой секрет. А я не могла оставаться на корабле. Путешествовать и не сойти на берег?! Да зачем тогда я сбежала? Мир надо изучать, а не сидеть в четырёх стенах!

Как наказал старый моряк, я старалась всегда держать глаза полуопущенными. Получалось, конечно, плохо. Всё вокруг так и притягивало взгляды. Люди с кожей цвета начищенной бронзы, каких я ещё никогда не видела. По улицам черные как сама ночь рабы в золотых ошейниках носили паланкины со своими хозяевами. Почему, интересно, нельзя ездить в каретах как у нас? Это же удобнее.

Я шла по дороге, не замечая, как далеко ушла от берега. Вскоре я оказалась на шумном базаре. Здесь я увидела женщин, закутанных с ног до головы в паранджу, поверх которой была надета чадра. Дядя рассказывал мне об этом, но я не представляла, как это выглядит. Теперь я увидела всё своими глазами.

Меня поразило, что они скрывают свою красоту. Действительно, здесь очень странные обычаи. Женщины выбирали на лотках различные ткани, драгоценности, посуду и благовония. Повсюду раздавались возгласы на незнакомом языке.

Дядя Адам привозил нам и масла, и духи и необычные драгоценности. Но я никогда не думала, что смогу их выбрать сама. Вот так подойти к лотку, потрогать, посмотреть. Глаза разбегались от изобилия товаров.

У одного из лотков торговец обратился ко мне на местном языке. Конечно, я ни слова не поняла. Я покачала головой и собралась уходить, осознавая, что могу привлечь к себе нежелательное внимание. Однако он не отступал. Обойдя свой прилавок, он с улыбкой показал на какой‑то пузырёк и вновь начал что‑то рассказывать. Я попятилась, споткнулась о камень, но сумела сохранить равновесие и невольно взглянула на торговца.

Его глаза удивленно расширились, и я осознала, что он узрел во мне женщину. Это произошло в одно мгновение. По спине пробежал холодок. Я ощутила угрозу, но не успела предпринять каких‑либо действий.

Торговец громко воскликнул, привлекая внимание, и я проследила за его взором. Двое мужчин в одеяниях чёрного и красного цветов стремительно приближались ко мне, расталкивая людей на своём пути.

Вот подлец!

Что было сил, толкнула торговца, сбив одного из чужеземцев с ног. Развернулась и побежала что есть мочи по дороге, ведущей обратно в порт. Мужчины вскочили на лошадей и помчались за мной. Стук копыт позади меня сообщил мне об этом.

Дьявол! Как я могла оставить на корабле шпагу и мушкет отца? Они вскоре нагонят меня!

Не дамся!

Мне не убежать от них по прямой дороге. Свернула в узкую улочку, потом в другую и дальше и дальше. Они не отставали от меня, хотя и замедлились: эхо от стука копыт свидетельствовало об этом. Теперь я явно двигаюсь в противоположную сторону от порта, но туда путь отрезан. Нужно где‑то спрятаться. И быстро!

Я не понимала, за что они преследуют меня, но инстинкт подсказывал мне, что я не должна попасть в их руки. Ещё один поворот, споткнулась, упала, больно ударив коленку, но быстро вскочила и понеслась дальше. Не время думать о боли! Это будет стоить мне свободы! Или даже жизни!

Ещё поворот и вдруг кто‑то дернул меня за плечи, зажав рот рукой. Втащил в какой‑то узкий проход. От страха я даже пикнуть не могла. Убегая от одних, попала в лапы других? Или меня попросту загнали в ловушку, как дикого зверя?

Всадники промчались мимо, а я, кажется, слышала, как сердце бешено стучит у меня в груди. Чужие руки разжались и перехватили меня за локоть, чтобы не сбежала. А я… да, собиралась дать деру.

Обернулась.

Передо мной стоял закутанный во всё чёрное высокий мужчина. Только янтарно‑карие слегка раскосые глаза оставались на виду. Приложил палец к своим губам, заставляя молчать. Похоже, этот человек явно не имеет отношения к тем, кто гнался за мной. Неожиданный спаситель? С чего вдруг?

Не говоря ни слова, он кивнул, приглашая следовать за собой. Мне было страшно, но я знала, что у меня только два выхода: вернуться назад и, что вероятнее всего, быть схваченной неизвестными преследователями, или же следовать за незнакомцем. Ни один из этих путей мне не нравился, но я надеялась, что незнакомец всё же сможет мне помочь и поспешила за ним. Надеюсь, что он не враг мне. Риск, как говорит дядя Адам, дело благородное.

В порт я не попаду: слишком велик шанс угодить в лапы преследователей. Враг мне этот человек или друг я смогу узнать только когда мы доберемся туда, куда он ведет меня. В голове бились тысячи мыслей. Я надеялась, что смогу сбежать, почуяв опасность, а сейчас я ее не чувствовала.

Мы шли узкими тёмными улочками быстрым шагом, ныряя из арки в арку. Мужчина ни разу не обернулся, чтобы убедиться, что я иду за ним – очевидно, он и так это знал. Не прошло и десяти минут, как я вошла за незнакомцем в невысокую деревянную дверь в заборе и очутилась в прекрасном саду.

Здесь, казалось, росло всё: груши, абрикосы, сливы, апельсины и невероятное количество разнообразных цветов. Даже сад моей матери не сравнится с этим чудом! Воздух был наполнен дурманящим ароматом, и я застыла в немом восторге, совсем забыв о том, что привело меня сюда.

Мужчина обернулся ко мне и опустил чёрный шарф, закрывавший лицо. Его кожа не такая белая, как у коренных ульсцев, а скорее цвета кофе с молоком. Под тонким аристократическим носом лихо закручивались чёрные усики, бороды не было вовсе, в отличие от многих мужчин этого города. Да, он очень красив, не старше тридцати‑тридцати пяти лет. Черты лица его казались довольно мягкими для мужчины, но вместе с тем удивительно мужественными. И да, он располагал к себе.

– Вы говорите по‑фарцки?

Его голос заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Одновременно с тем я почувствовала небольшое облегчение, что могу разговаривать с этим человеком на одном языке.

– Да… – с трудом выдавила из себя, чувствуя, как пересохло от беготни горло.

– Меня зовут Акбар ибн Фераджи.

– Но почему вы помогли скрыться мне? Вы же… вы не похитили меня?

Он неожиданно рассмеялся:

– Конечно, нет! Те, кто гнались за вами – охотники за рабами. Я видел вас на рынке. Вы иностранец и, полагаю, не собираетесь надолго останавливаться в моей стране.

– Совершенно верно! – я обрадовалась, услышав его слова, потому что поняла, что он не догадался, что я – женщина. Фух! – Я юнга. Мы пополняем запасы провизии и держим путь дальше, в Ирдинию.

– Вы приплыли на торговом корабле?

– Да.

– И когда отплывает ваш корабль?

– Через неделю. У капитана дела с местным правителем, – могу ли я вообще это рассказывать? Но что уж, уже сказала. Надеюсь, из‑за меня у команды не будет проблем.

– Вы до сих пор не представились, – напомнил незнакомец.

– Нестер О’Тулл, наследник графа Кэсслского из Индарии.

– Рад знакомству. Приглашаю вас отобедать со мной. Вечером мои люди проводят вас на корабль.

– Вы очень добры.

Я проследовала за ним в дом. Хотя, домом это назвать сложно. Скорее, роскошный дворец. Слуги распахнули перед нами высокие резные двери, и я очутилась в покоях невероятной красоты.

Просторная и светлая комната наполнена солнечным светом, проникающим сквозь высокие окна с изящными витражами. На стёклах изображены диковинные цветы, невиданные птицы и грациозные животные, создавая ощущение сказочности и волшебства.

Стены покоев украшены дорогими шёлковыми тканями, расшитыми золотыми нитями и драгоценными камнями. В центре комнаты располагался изысканный фонтан, из которого лилась прохладная вода, создавая атмосферу свежести и спокойствия.

Я послушно опустилась на подушки у низенького столика. Жара проникла и сюда, по спине стекали струйки пота, голова взмокла. Поем и надо убираться отсюда. В каюте хоть немного освежусь.

Конечно, я не могла удержаться и с любопытством разглядывала покои. Слуги перемещались так тихо, что я вздрогнула, когда передо мной поставили чашу для омовения рук (спасибо дяде – я знаю что это такое!). Признаться честно, я была невероятно голодна.

Блюд на столе было столько, что можно было накормить не только нас двоих! Она поражала разнообразием. Жареное мясо на шпажках было похоже на котлеты, только вытянутые. К блюду прилагались несколько ароматных соусов. Я не удержалась, конечно, чтобы попробовать, как выяснилось, котлету с рисом, завернутую в виноградные листья. Хозяин назвал это долмой. Это безумно вкусно!

Разнообразные сладости также не оставили меня равнодушной. Я попробовала по кусочку всего. Сушеные фрукты в сахаре и орешках. Хрустящее ароматное печенье. Лукум нам как‑то привозил дядя Адам, и я знала, что это такое. Конечно, перед ним я тоже не устояла. Я люблю сладости.

На фрукты у меня просто не хватило места в желудке, хотя очень хотелось.

Во время нашей трапезы Акбар не произнёс ни слова. Я же старалась лишний раз не смотреть на него, чтобы не привлекать к себе внимание. Да и говорить лишнего не хотела, боясь случайно выдать себя голосом.

Когда обед закончился, я буквально почувствовала заинтересованный взгляд на себе.

– У вас разве не принято снимать головной убор в доме?

Я перевела взгляд на мужчину, понимая, что меня вот‑вот разоблачат. Похоже, он хорошо знает обычаи чужеземцев.

– Да. Но… у меня не самый чистый вид после путешествия и я не хочу смущать вас.

– Мои служанки могут проводить вас в бани.

– О, нет! Спасибо, я не могу злоупотреблять вашим гостеприимством!

– Почему нет? Я составлю вам компанию, – его глаза заискрились весельем. Похоже, он тут одичал в одиночестве. Компания в баню нужна? О, я бы все отдала, чтобы хорошенько помыться! Одной! Но нет! Надо бежать отсюда! – Вам понравится. Мои служанки хорошо знают своё дело.

– Нет‑нет, не надо! – он был настойчив, а мои мысли заметались в голове как испуганные птицы, пытаясь найти предлог, чтобы побыстрее уйти отсюда. – О, мне же необходимо срочно на мой корабль! Я…

Мой спаситель стремительно наклонился ко мне, и наши глаза встретились. Его губы коснулись моих, и я, ошеломлённая, оттолкнула его. Вскочила на ноги:

– Да как вы смеете?! Я подданная её величества Екатерины Бэрбэрр! – моему негодованию не было предела, и лишь выдохнув последнее слово, я поняла, о чем только что сказала. Внутри всё сжалось от страха. Черт! Я себя выдала! Или нет? Он… похоже, он догадался сам!

Акбар даже не потрудился подняться: он полулежал на подушках у столика, улыбаясь и не сводя с меня карих глаз:

– Присаживайтесь, мадмуазель, – голос спокоен. Несмотря на страх, что меня разоблачили, я по‑прежнему не чувствовала опасности, хотя нотки сомнения уже подкрались слишком близко.

Понимая, что вариантов у меня нет, я покорно опустилась на своё место, внимательно глядя на него и ожидая его дальнейших слов. Поправлять его, что я «мадам» не стала.

– Конечно, я догадался, что вы – женщина. Вы изучили мужскую походку, манеру двигаться, разговаривать… но не смогли скрыть своих глаз и своего лица. Я никогда не видел такого цвета глаз – они просто божественны.

– Зачем вы поцеловали меня?

– Мне захотелось попробовать на вкус ваши губы. Они оказались сладкими, как персики в моём саду, – он рассмеялся, а мои щёки вспыхнули. Вот так просто! Захотел и поцеловал! Чужестранку! Чужую женщину!

– Что теперь со мной будет?

Я понимала, что отсюда мне не сбежать. Дядя Адам рассказывал мне о мужчинах в этих краях. Они видят в женщинах лишь источник удовольствия и продолжения рода. Они похищают их, покупают на невольничьих рынках и заводят огромные гаремы, где женщина становится не личностью, а вещью. Как только женщина наскучивает, о ней забывают, отправляя подальше от глаз. Женщина – бесправная рабыня. Ещё хуже, чем в Индарии.

<<1 2 3 4 5 6 >>

На страницу:

Перейти

3 из 6