Долина снов
А потом призываю магию.
Во мне живут две силы. Одна, способности Стража, позволяет преодолевать магические барьеры, другая – читать мысли. Но когда их алые и фиолетовые нити сплетаются, возникает еще одна сила, управляющая сознанием.
Наши с капитаном пальцы соприкасаются. Я проникаю в его разум, его мысли захлестывают меня. Капитана зовут Адоран; он напился, празднуя хорошие новости из дома. Его жена родила здоровую дочь. Как только фейри разобьют человеческую армию, он вернется к семье в Броселианд. Они живут в уютном доме в столице Корбинелле. Я чувствую его безудержную радость: он, Адоран, теперь отец! У нее такие же золотистые глаза, как у него?
Заставляю себя блокировать эти мысли и продолжаю проникать в его сознание. Иногда это не так просто.
Но сейчас все просто до смешного. Сегодня вечером Адоран перебрал с медовухой, и его мочевой пузырь вот-вот лопнет. Я цепляюсь за эту мысль, нашептывая капитану про ручьи, водопады и журчащую воду, и его желание помочиться усиливается в десять раз. Он не успеет добраться до своей комнаты. Все, что ему нужно, – это темный переулок.
Я разрываю нашу мысленную связь, поднимаюсь на ноги, делаю реверанс и благодарю капитана еще раз. После того как я вламываюсь в чей-нибудь разум, меня всегда преследуют чужие мысли – призраки чьих-то воспоминаний, порхающие в моем мозгу. На мгновение я начинаю представлять, как увижу свою златоглазую дочь, но тут вспоминаю, что у меня нет дочери. Выбрасываю мысли Адорана из головы и спешу убраться подальше.
Капитан уже предупредил остальных, что догонит их позже. Бедняге ужасно хочется отлить. Оглянувшись, я вижу, как он сворачивает в ближайший переулок, где его поджидает Серана.
Я иду прочь. Как только гвалт солдат затихает за следующим углом, поворачиваю обратно и спешу в переулок. Адоран, спотыкаясь, приваливается к стене и уже возится с ремнем, когда из темноты появляется фигура. Быстрая, как удар кнута, рука Сераны обвивает и стискивает шею капитана. Адоран брыкается, выгибается – и без сознания падает в ее объятия. Она опускает тело на землю и с улыбкой роется в его карманах.
– Здесь немного денег. И письмо.
– Это от его жены. – Я до сих ощущаю его ликование, когда капитан перечитывал письмо снова и снова.
– Как мило… – Серана поджимает губы. – А ключа-то и нет.
– Он круглый, – слышится в раковине шепот Таны. – Может, это какая-нибудь монета в бумажнике?
Я поднимаю безвольную руку Адорана, разглядывая серебряный браслет на запястье.
– Нет. Держу пари, вот ключ.
Серана вертит его в поисках застежки, но браслет не поддается.
– Застрял на запястье. Держу пари, браслет заварили прямо на нем, чтобы не украли… А, ладно. – Она достает длинный кинжал.
– Постой! – Я хватаю ее за руку. – Что ты собираешься делать?
Она хмурится, глядя на меня:
– Отрезать ему руку.
– Ты не можешь! Моя дочь только что родилась. Моя жена ждет в Корбинелле!
Серана смотрит на меня в упор:
– Серьезно?.. Приди в себя, Ния. Ты – не он. Он – твой враг. Он здесь затем, чтобы убить нас всех.
Воспоминания капитана еще крутятся в моих мыслях. Я умоляюще смотрю на Серану. Она в отчаянии всплескивает руками.
– Ну хорошо, я постараюсь не резать его, ладно? Но, возможно, придется сломать один палец. Это ранит твои чувства или ты не против?
Воспоминание о прекрасном лице Рафаэля вытесняет из головы мысли Адорана, разорвав паутину.
– Давай скорей. – Я быстро отступаю: связь между мной и Адораном еще слишком свежа, чтобы на это смотреть.
Слышу, как Серана что-то бормочет. Через несколько секунд она оказывается рядом со мной и закатывает глаза, когда я смотрю на нее.
– С ним всё в порядке, нужно будет только подлечить большой палец. Это тебя устроит, Ния?
– Да.
Она раскрывает ладонь с браслетом, с ее пальцев стекает кровь.
– Ну вот. Ключ у нас.
– Проверьте, нет ли там надписей, – говорит Тана. – На ключе должны быть место и время открытия портала.
Серана указывает на руны, выгравированные внутри браслета.
– Вот они. Гм… Здесь написано… э-э-э… это явно Неем, а эта руна – Мон…
Я со вздохом протягиваю руку, Серана кладет в нее браслет.
– Здесь написано Глинн Нейтан, – разбираю я магические руны. – Это долина Святого Нейтана в Северном Корнуолле. А вот и даты…
Я читаю и перечитываю их, и мое сердце замирает. Нет, быть того не может…
– Черт. – Грудь сдавливает от разочарования, я начинаю хрипеть и кашлять. Достаю ингалятор, делаю две затяжки и жду, когда легкие снова расправятся.
– Что такое? – спрашивает Серана.
Глаза щиплет, я на секунду прикрываю их.
– Портал закрылся три дня назад.
– Твою мать! – вопит Серана. – Ключ бесполезен…
Она права. Портала давно нет. Надежда отыскать путь в Броселианд рухнула, и я понимаю, что это значит. Мне предстоит совершить немыслимое. Акт чистого отчаяния – возможно, безумия.
Еще один секрет даже от самых близких друзей.
Нужно поговорить с отцом.
Глава 2
Солоноватый ветерок играет моими волосами, судно идет вверх по реке. Впереди в дымке золотятся башни, рассвет окрашивает туман над озером розово-золотым. На берегу раскинулся древний заснеженный город Камелот, увенчанный замком. Каким бы мрачным ни казалось будущее, от этого зрелища в груди разливается тепло. Башня Авалона. Здесь я как дома.
Я по-прежнему отчаянно цепляюсь за надежду, что кто-то в МИ-13 сумеет воспользоваться маленьким браслетом. Альтернативный вариант – обратиться за помощью к отцу; одна из самых опасных идей, которые приходили мне в голову. Согласно пророчеству, потомкам Мордреда суждено уничтожить Камелот, и он сам уже пытался это сделать. Столетия назад отец оставил в Башне Авалона гору трупов, в том числе Артура и Гвиневеры.
Чтобы защитить Камелот от пророчества, Рафаэль поклялся уничтожить всех потомков королевы Морганы. Давным-давно владыка фейри Оберон убедил мир, что он истинный наследник трона Морганы. И с тех пор все верят в это. Рафаэль убежден, что должен убить Оберона.
Но как поступит мой прекрасный возлюбленный, если узнает, что всё не так? Что я именно та, кого он хотел убить? Убьет ли и меня – или спрячет клинок в ножны?
Сейчас только отец знает правду обо мне. И неважно, что я не доверяю ему; наш секрет – это колючая лоза, которая связывает нас в ядовитом садике для двоих. И никому другому туда не попасть. Хотя я никогда не хотела такого союза.
Пока я размышляю об этом, Серана и Тана встают рядом на носу судна, чтобы полюбоваться приближающимися позолоченными причалами.
– Город стал еще многолюднее, чем до нашего отъезда, – замечает Тана.
Я киваю:
– С каждым днем здесь все больше беженцев.
– Даже если приютить только семьи агентов Авалона, у нас скоро не останется места, – замечает Серана.
– У нас нет выбора. Нельзя, чтобы наши близкие попали в плен. Их могут захватить в заложники, чтобы превратить в шпионов. – Тана смотрит на меня. – Ты ничего не ешь?
У меня почти пропал аппетит – то ли из-за утраты Рафаэля, то ли из-за тайн, которые распирают меня и не оставляют места ни для чего другого.
– Когда Рафаэль вернется, съем обед из семи блюд.
– Не дури, не надо столько ждать, – говорит Серана. – Ты зачахнешь.
Я крепче вцепляюсь в леера:
– Я скоро верну его, так что голодная смерть мне не грозит.
– А на меня стресс действует ровно наоборот. Пока я ждала в том переулке, не думала ни о чем, кроме яблочных оладий.
Мы заходим в узкий канал. Туман рассеивается. Свет целует камни высящейся над нами Башни Авалона. Яблони вдоль канала слегка припорошены снежной пылью. Восходящее солнце золотит покосившиеся деревянные строения. С пристани доносятся крики портовых грузчиков и моряков, суетящихся в доках. Я отчаянно хочу действовать дальше, по новому плану.
Хоть я и дома, но не успокоюсь, пока Рафаэль тоже не вернется сюда.
Как только мы пришвартовываемся, я сбегаю по трапу и спешу по мощеным улицам, тяжело дыша. Тана и Серана отстают. Я иду к замку так быстро, как могу, под каменными арками, по многолюдным улицам. Улица переходит в площадь, стены Башни Авалона высятся над магазинчиками с картами Таро и старинными книгами. Вода струится из каменных голов гаргулий в фонтане, над чашами в холодном воздухе поднимается пар.
– Притормози, Ния! – кричит Тана за спиной.
– Ния! – Еще один голос, который я не слышала уже несколько дней.
Я оборачиваюсь и с удивлением вижу, что из двери магазинчика выглядывает Вивиан в зеленом плаще. Наверху вывеска с золотыми буквами гласит «Волшебная кофейня».
Голубые глаза Вивиан сверкают, она манит нас к себе. Когда-то она ненавидела меня, угрожала расправиться при первой встрече и еще несколько раз после. А потом начала учить меня всему, что знает. И теперь при виде нее я испытываю огромное облегчение.
Мы втроем идем за ней по узкой улочке. Вивиан оборачивается, и я с удивлением замечаю у нее под глазами темные круги. Платиновые волосы выбились из-под капюшона. Обычно она выглядит безупречно.
– Я и забыла, что ты просыпаешься так рано, – говорю я.
– Я здесь не только поэтому. Я знала, что ты вернешься, и хотела перехватить по дороге с пристани. – Вивиан украдкой смотрит через мое плечо. – Он у тебя?
Я поднимаю руку с браслетом:
– Да, но он бесполезен. Портал закрылся несколько дней назад.
Ее светлые глаза широко распахиваются, челюсти сжимаются, ноздри раздуваются. На секунду становится страшно, что она плеснет в меня горячим кофе. Но Вивиан только холодно замечает:
– Это скверно.
– А можно использовать его, чтобы открыть новый портал? – интересуюсь я.
Она качает головой:
– Мерлин знал, как такое делается, но это знание давным-давно утрачено.
У меня щиплет глаза.
– Прекрасно. Нам нужен новый план. Может, вернуться в Башню и поработать над ним?
– Нет. Поэтому я и ждала тебя здесь: сейчас в Башне ни о чем нельзя говорить. Давай зайдем в «Упавшего Рыцаря». Для нас его открыли пораньше и уже ждут.
– В таверну? Зачем? – И тут до меня доходит. – А, нельзя разговаривать при Райте и других Пендрагонах…
– Вот именно. Ситуация все хуже. Теперь Райт хочет лично утверждать все миссии. У меня почти не осталось полномочий. И у Рафаэля тоже, будь он здесь. Райт распускает опергруппы, состоящие из полуфейри. Говорит, что в каждой команде нужен хотя бы один Пендрагон, иначе мы уязвимы для предательства.
– Он же не имеет права? – встревает Серана.
Вивиан со вздохом прикрывает глаза:
– До возвращения сэра Кея главный в Башне Авалона – Сенешаль. Боюсь, это в его власти.
Я поворачиваюсь к подругам:
– Скоро в Башне Авалона начнется завтрак. Вы идите, а я в таверне обсужу новый план.
Тана сонно моргает:
– Ты уверена?..
– По-моему, неплохая идея. – Серана берет Тану за руку. – Сегодня вторник, приготовят булочки, а у Нии все равно нет аппетита. Спасибо, Ния, ты лучшая… Давай, Тана, пошли. Сейчас я готова грызть камни в стенах Башни.
Вивиан смотрит ей вслед:
– Она не особо возражала. Пошли.
И быстро ведет меня назад, на городскую площадь, мимо журчащего фонтана.
Мы проходим мимо магазинов и пабов с разукрашенными вывесками и магической символикой. Мимо пекарни, витрины которой уставлены свежим хлебом, пирогами и сладкими марципанами. Впервые за долгое время я по-настоящему чувствую голод.
Длинные ноги Вивиан стремительно несут ее мимо забитых товарами магазинчиков. Я хриплю, стараясь не отставать. Зимой астма обостряется. Достаю ингалятор, делаю пару затяжек, и дыхание немного выравнивается.
Мы добираемся до другой маленькой городской площади, над которой нависает таверна «Упавший Рыцарь». Построенная из состаренного камня, с остроконечной крышей, она выглядит почти как готическая усадьба. Теплые лучи льются в витражные окна, над дверным проемом мерцают эзотерические символы. Мы подходим ближе, и я ощущаю изнутри знакомую магию и покалывание под ребрами.
Найвен, другой Страж, ждет внутри.
Словно прочтя мои мысли, Вивиан поворачивается перед дверью:
– Найвен пытается убедить меня возглавить переворот и вышвырнуть всех Пендрагонов. Честно говоря, заманчиво.
– Вполне в духе Найвен.
Второй Страж Авалона терпеть не может дипломатию, но воевать с Райтом очень опасно. Главный Пендрагон скорее поможет фейри перебить нас всех, чем откажется от власти.
Я захожу в таверну следом за Вивиан. Внутри – изогнутые каменные стены, колонны из грубо отесанного дерева, уютные ниши в свете свечей. В этот час здесь почти никого, кроме мужчины в плаще у камина с дымящейся чашкой кофе.
В другом конце зала в углу за круглым столиком я замечаю Найвен. Ее рыжие волосы пламенеют в свечном свете. Она нетерпеливо машет рукой, я сажусь рядом на свободное место.
Вивиан выдвигает стул:
– Расскажи ей плохие новости, Ния.
Я качаю головой:
– Ключ у нас, но портал закрылся несколько дней назад.
Плечи Найвен никнут:
– Вот черт…
Я тяжело вздыхаю:
– У вас есть другие идеи? Хоть что-нибудь?
Разочарование на их лицах – исчерпывающий ответ.
Вивиан роняет голову на руки. Она тоже мечтает освободить Рафаэля. Она знает его даже дольше меня, и к тому же его подчиненная. Сейчас Вивиан выглядит потерянной. В Башне Авалона трудно найти того, кому можно по-настоящему доверять. А когда находишь, то готов защитить его ценой собственной жизни.
– Это только все усугубляет, – шипит Найвен. – Нельзя допустить, чтобы Райт командовал парадом. Он всех нас уничтожит. Если Рафаэль или сэр Кей его не остановят, он разнесет Башню Авалона по камешку…
– Я не собираюсь прямо сейчас поднимать мятеж! – рявкает Вивиан. – Это значит сделать подарок Оберону.
– Не будь идиоткой, – обрывает ее Найвен. – Райт уже настроил нас друг против друга. Пендрагоны и люди – на одной стороне, полуфейри – на другой. И кто говорит про мятеж? Просто небольшие изменения в структуре руководства.
Вивиан сжимает кулаки:
– Ты предложила арестовать Райта и убить любого, кто встанет на пути.
– Я все обдумала. Если вы против ликвидации Пендрагонов, можем обсудить это позже. Я готова рассмотреть разные варианты. А поскольку оба Стража на нашей стороне…
– Я не участвую в мятеже, – перебиваю я.
– Я только хочу сказать, что если вы обе согласитесь с моим планом, то и другие агенты тоже, – добавляет Найвен, скрещивая руки на груди. – Избавимся от Пендрагонов и направим все силы на поиск другого пути в Броселианд. И неплохо убрать тех, кто встанет у нас на пути. Подумайте: мы жестоко расправимся всего с несколькими, а остальные подчинятся из страха.
Вивиан со вздохом смотрит на меня:
– Ладно, давайте на секунду отвлечемся от нашего местного мафиозного босса. Нужно вернуть Рафаэля, и твоя подружка-экстрасенс уверена, что мы его освободим. Она видела это в картах. И подчеркнула, что это сделаешь ты. Так что если у кого-то и есть подходящая идея, то только у тебя.
У меня перехватывает дыхание, в голове бушует буря. Мордред обещал доставить меня в Броселианд. Вивиан сказала, что знания о новых порталах в Броселианд утрачены со временем, а Мордред как раз из эпохи Мерлина. Он сражался и выжил в битве с великим волшебником… Но как поступят мои союзники, если рассказать правду? Вряд ли им понравится идея заключить союз со злейшим врагом Башни Авалона.
Не успеваю я сформулировать свою мысль, как взгляд Вивиан скользит поверх моей головы, и она стискивает зубы. За спиной раздается знакомый холодный голос:
– Ну и что тут у нас?
По коже у меня бегут мурашки. Я поворачиваюсь на стуле и вижу, что в дверях, скрестив руки на груди, стоит Райт Пендрагон.
– Здравствуйте, Райт, присаживайтесь, – тут же приветствует его Вивиан. – Мы как раз собирались заказать завтрак.
– Нет, спасибо, я постою. – Он подходит ближе, взгляд скользит по мне. – Вижу, наша знаменитая Страж вернулась с миссии, но почему-то решила зайти в таверну, вместо того чтобы явиться ко мне в Башню Мерлина…
Я барабаню пальцами по столу, стараясь держаться как ни в чем не бывало:
– Я случайно встретила Вивиан. Ведь это она отправила меня с миссией.
Светлые усы Райта подергиваются, он поправляет шарф – вероятно, чтобы напомнить, кто он такой. На шарфе вышита эмблема Пендрагонов – щит с короной и отрубленной головой в центре. Он вскидывает подбородок.
– Я – Сенешаль, если вы запамятовали. Обо всем нужно докладывать мне.
– Да неужели? – бурчит Найвен. – Потому что я предпочла бы докладывать сточной канаве. – На этот раз она обходится без крика.
– Что-что? – Райт делает еще шаг навстречу и прищуривается.
– Она сказала, что ей нравится докладывать руководству, – выпаливаю я. – Такому, как вы.
Райт выгибает бровь:
– Что ж… Ладно. Не хотелось бы отдать кого-то под трибунал за нарушение субординации.
Вивиан хлопает в ладоши:
– Отлично. Что ж, если на этом всё, мне нужно дослушать рапорт Нии.
Райт кивает:
– Мне тоже. Итак, дама Ния, вам удалось найти ключ к Броселианду?
Я машинально опускаю рукав, пряча браслет:
– К сожалению, нет. Портал уже закрыт.
Он кивает:
– Возможно, для вашей следующей миссии пригодится опыт офицера Пендрагона. Такого, как моя племянница Джиневра или мой племянник Тарквин.
Тарквин, который пытался забить меня до смерти… Тот самый Тарквин?
Губы Вивиан сжимаются в тонкую линию:
– В ее опергруппе три рыцаря, и один из них с торком из Авалонской Стали, которого нет ни у кого из нас.
– Тем не менее они потерпели неудачу – Райт пожимает плечами. – Полагаю, придется расформировать группу, раз ничего не вышло.
Я изумленно смотрю на него:
– Кто бы ни отправился на задание, портал все равно оказался закрыт.
Райт притворно зевает, изображая скуку:
– С этого дня у нас новая политика. В каждой группе будет агент-человек, предпочтительно Пендрагон. Так безопаснее для всех.
– Хотите сказать, нам будет безопаснее с людьми, которые еле-еле движутся и не имеют необходимых магических навыков? – ехидничает Найвен.
Райт игнорирует ее, не сводя с меня глаз:
– Кроме того, все новоиспеченные агенты-полуфейри пройдут обязательный трехмесячный курс обучения, во время которого больше узнают о том, что значит ассимилироваться в человеческом обществе. О традиционных человеческих ценностях. В конце концов, вы живете в нашем мире. Мы рады приветствовать вас, но вы должны научиться следовать нашим обычаям.
Я в шоке. Райт бросает на меня взгляд, и на секунду мне кажется, что по его лицу пробегает тень страха.
– Я из Лос-Анджелеса. Мне ничего не нужно узнавать о мире людей.
Он морщится:
– Если сделать исключение для одного, начнется хаос. Боюсь, мы займем жесткую позицию по данному вопросу.
Я пристально смотрю на него и замечаю, как его рука почти незаметно скользит к рукояти меча.
Во время финальных испытаний я мысленно контролировала его. С тех пор он старался держаться от меня подальше. Его явный страх слегка радует, но вряд ли поможет.
– Что ж, думаю, мне лучше заняться изучением людей, – бормочу я. – Хотя, подозреваю, я знаю о нормальном человеческом поведении гораздо больше вас, сэр Райт.
И в бешенстве выбегаю из таверны. Утреннее солнце поднялось выше в небе, я моргаю от яркого света. Сердце яростно колотится, лицо пылает от гнева. Теперь я понимаю Найвен. Райт пытается поставить полуфейри на колени, пока мы не перестанем быть частью Башни Авалона.
Возможно, Найвен права. Не в плане убийств, а…
Тут я замечаю мужчину со светлыми блестящими волосами, который направляется ко мне между ветхих каменных лавок, и сердце мое замирает. Отлично: только он способен сделать этот день еще хуже.
Его узкие ноздри раздуваются, когда он улыбается мне.
– Привет-привет… – мурлычет Тарквин. – Не кто иная, как прославленная дама Ния с Авалонской Сталью – по крайней мере, так болтают…
– Отвали, Тарквин, я не в духе.
Он прижимает ладонь к груди, на его лице обида:
– Во-первых, теперь сэр Тарквин. И разве можно так обращаться с тем, кто заботится о безопасности твоих близких?
– Моих близких? – Внутри меня все переворачивается, пока я пытаюсь понять, о ком это он. О Рафаэле?
За спиной Тарквина ко мне бежит женщина. Она машет рукой и улыбается как сумасшедшая. Мое бешено стучащее сердце узнает ее раньше, чем мозг. Секунду я смотрю на знакомое лицо, такое неуместное здесь: полные губы подкрашены алым, обесцвеченные светлые волосы с отросшими темными корнями, худощавая фигура, впалые щеки…
– Ния? – Ее слишком громкий голос эхом отражается от каменных зданий.
На несколько секунд у меня отвисает челюсть, а потом я обретаю дар речи:
– Мама?
Глава 3
Виновата. Едва я справляюсь с шоком, меня охватывает чувство вины.
Что ощущают другие, когда видят родителей после долгой разлуки? Любовь, наверное. Взаимосвязь. Близость. Волнение. А во мне просто черная дыра вины. В ней все письма, которые я должна была написать маме, но не написала. Все моменты, когда не скучала по ней. Облегчение, что она наконец-то далеко и больше не нужно за ней присматривать.
Мама идет навстречу, раскинув костлявые руки. Нельзя не заметить, как она спотыкается, уставившись в пустоту. Сейчас шесть утра, а она уже пьяна. Или даже похуже… А может, и то и другое.
Мама заключает меня в объятия – сплошные острые углы. Знакомый запах сигарет и алкоголя. На ней дорогой костюм, который я не видела на ней давным-давно, и шелковая кремовая блузка. Но сейчас одежда висит на костлявой фигуре как на вешалке.
– Ох, Ния… – причитает она. – Как я скучала по тебе, моя дорогая девочка…
Так заботливо, так по-матерински… Но я тут же замечаю, как она оглядывается, чтобы убедиться: Тарквин ее слышит. Для мамы везде театр, всегда найдется публика, на которую можно произвести впечатление. Похоже, по манере говорить и одежде Тарквина она уже догадалась, что он из богатой семьи. И знает, какую роль разыграть перед ним: любящей матери.
Пока эти мысли мелькают в голове, я снова чувствую укол вины. Почему нельзя поверить, что мама действительно имела в виду то, что сказала? Конечно, у нее есть свои извращенные навыки выживания, но она правда меня любит. Должна любить.
– Я тоже скучала, мам, – машинально отвечаю я.
– Ты? Последний раз ты писала мне больше месяца назад. – Мама смеется, словно дразнит меня. Но я знаю, что она чувствовала себя брошенной.
Я смотрю на нее и не понимаю, как она здесь оказалась.
– Как… что ты здесь делаешь?
Она таращит глаза и берет меня за руку:
– Ну, этот милый джентльмен, сэр Тарквин, сказал, что я в опасности из-за войны Европы с фейри. И раз ты работаешь здесь, фейри могут меня похитить, чтобы надавить на тебя. Он оплатил мне дорогу до Камелота. На корабле у меня был собственный люкс. Я и не знала, дорогая, что ты причастна к войне с фейри…
Я бросаю взгляд на Тарквина:
– Потому что это нужно хранить в тайне.
Он разглядывает свои ногти:
– Ах, ну да… Дело в том, что большинство из нас выросли здесь, в Камелоте, так что наши семьи в безопасности. Но кто знает, что может случиться с чужаками вроде тебя… Я просто пытался помочь.
Я беру маму под локоть:
– Никакая опасность тебе не грозила. Они ни за что не нашли бы тебя в Калифорнии.
– Ния, ты участвуешь в войне… – Она качает головой. – Не представляю. Ты всегда так боялась рисковать… Была такой робкой… Вечно делала из мухи слона… Всегда так беспокоилась…
– Да нет, мам, не больше других. – Мне просто не хотелось, чтобы она снова подожгла диван, или поехала как угорелая и врезалась на машине в закрытую «Пиццу Хат», или…
Мама достает сигарету.
– Тарквин сказал, ты занимаешься перевозками… Я понимаю, шофер не самая шикарная работа, но все-таки могла бы написать мне об этом.
– У меня другая работа. – Я чувствую, что краснею. Разрываюсь между желанием похвастаться Авалонской Сталью и ненавистью к себе: какое мне вообще дело, что мама болтает при Тарквине?
Она слишком широко улыбается и оглядывается на него:
– Этот юноша, сэр Тарквин, сказал, что твоя обязанность – отвозить других туда, куда им нужно.
– Мам… я отойду на минутку? Хочу поблагодарить Тарквина за то, что он доставил тебя сюда, а потом я вся в твоем распоряжении.
– Разумеется. Он настоящий джентльмен. Ты должна быть ему очень благодарна…
Мама многозначительно опускает подбородок и вскидывает брови. И по этому долгому многозначительному взгляду я понимаю: она считает Тарквина подходящей добычей.
Я подхожу к нему, мечтая врезать кулаком по его тонкому носу, и шиплю: