Шепоты ночи и искушения. Что он хочет от меня?
– Очень приятно. Моё имя вы уже знаете.
Я не задерживаюсь на одном месте и прохожу за кухонный островок, ощущая на себе цепкое внимание отца, наблюдающего за ситуацией.
– Кофе будете?
– Спасибо, мне уже сделала Нина Григорьевна.
– Ладно.
Отложив телефон, на экране которого светятся три непрочитанных сообщения, и едва сдерживая желание открыть их прямо сейчас, я отворачиваюсь к кофемашине, протягивая руку к капсулам.
Отец общается с Юрием доброжелательным, почти дружеским тоном несмотря на то, что разговор касается исключительно рабочих дел. Не знаю, в чём была необходимость встречаться в домашней обстановке, но это проясняется, когда гость начинает собираться.
– Оль, может, тебя подкинуть до города? – спрашивает отец, указывая на коллегу.
– Уже выгоняешь?
– Ну что ты, милая!
Я слишком хорошо разбираюсь в этом тоне. В этом хриплом смехе. В его завуалированных посылах. Во всём.
Мне не восемнадцать, чтобы не понимать: родители хотят передать меня в руки более серьёзного мужчины после Кости, который за пять лет отношений так и не соизволил сделать мне предложение, а потом и вовсе начал потрахивать модель из своего фитнес-клуба.
Вполне возможно, она была не первой.
Но раз мне не восемнадцать, у меня есть полное право не соглашаться. С чем-либо, что мне претит.
– Ты всегда учил меня не садиться в машину к незнакомым мужчинам, – широко улыбаюсь, скрещивая руки на груди. – Я доберусь до города самостоятельно, спасибо.
– До свидания, Ольга, – кивает папин коллега, не настаивая. И я мысленно ставлю ему за это плюс. – Был рад знакомству.
Как только за ним закрывается входная дверь, отец шумно выдыхает и недовольно покачивает головой.
– Ну и что тебе в нём не понравилось?
– Я никуда не тороплюсь. Вдруг у вас ещё есть для меня претенденты?
– Других нет.
– А что так? – иронично хмыкаю.
За годы учёбы в университете и работы в прокуратуре я не раз встречала мужчин, пытавшихся воспользоваться моим положением – или, вернее, положением моего отца. Я видела таких насквозь. Видела и моментально отшивала. Именно поэтому выбор Кости – человека из другой профессии – казался мне идеальным вариантом. До поры до времени.
– Оль… Я вижу, как тебе сложно после расставания с мужчиной твоей мечты, – с лёгкой издевкой замечает отец. – А у Волошина масса положительных качеств. Отличная карьера, перспективы, и он не первый год в системе.
– Да уж, звучит вдохновляюще.
Я отворачиваюсь, гремя посудой.
– У него приличная семья, – следует продолжение. – Отец – адвокат, мать – профессор в академии. Воспитан как порядочный человек, умеет брать на себя ответственность. Разве не этого тебе не хватало в прошлых отношениях?
Я хочу сказать, что здорово отвлекаюсь от боли с помощью Лекса, но вовремя прикусываю язык. Вероятнее всего, это прозвучит смешно и наивно. Будто я выбрала самый отстойный и ненадёжный способ из всех возможных, чтобы забыться.
– Я дал твой номер Юре, – заключает отец.
– Вот чёрт…
– Когда позвонит, будь так добра, не воспринимай его в штыки и хотя бы попробуй сходить с ним на свидание.
5
Вся следующая неделя у меня расписана по минутам: суды, допросы, проверки и совещания. Времени на нормальный перерыв не остаётся, поэтому я откладываю встречу с Юрием до вечера пятницы.
Во вторник и четверг он отправил мне цветы с доставкой на дом, заранее уточнив, какие я люблю. Это оказалось довольно практично: например, от запаха лилий у меня всегда раскалывается голова – такие букеты я бы без сожаления выбросила в мусорное ведро. А вот ирисы и тюльпаны стоят и радуют глаз.
Юрий встречает меня у здания прокуратуры возле серого тонированного седана, запрокинув голову и рассеянно разглядывая окна.
– Мой кабинет на третьем этаже, – говорю, подходя ближе. – Привет!
Он заметно меняется в лице, когда наконец видит меня. Его взгляд скользит от макушки до пят, задерживаясь на слегка усталых глазах.
На мне деловой костюм – юбка и пиджак, сверху накинуто пальто. Макияж минимальный, а волосы мягкой волной лежат на плечах – я распустила пучок всего за несколько минут до встречи.
Я бы с радостью заехала домой переодеться во что-то более нарядное, но боюсь, после этого мне вообще не захочется выходить. Перспектива укутаться в тёплый плед перед телевизором прельщает куда больше. К сожалению.
В ресторане, куда меня привозит папин коллега, тихо и малолюдно. Я не знаю, каким образом Юре удалось найти уединённое место в это время, но после насыщенного рабочего дня, когда в голове всё ещё пульсируют отголоски последних разбирательств, такая атмосфера – то, что нужно.
Честно говоря, я вовсе не собиралась отвечать на звонок Волошина, когда он позвонил впервые. Спонтанно. Без предупреждения. Я предпочитаю сообщения – мне гораздо комфортнее, когда собеседник сначала уточняет, можно ли звонить, и только потом набирает.
В чувства меня привела подруга Карина, с которой мы дружим ещё со школы. Она, как и ожидалось, скривилась, когда я рассказала ей о Лексе, и привела множество весомых доводов, почему адекватный мужчина не ведёт долгих переписок в сети, не обсуждает книги и фильмы.
С ним явно что-то не так. Что именно – понять сложно, но вполне вероятно, что даже про возраст мой аноним мог соврать, ведь свой он озвучил только после того, как я призналась, сколько мне лет.
В этом была доля адекватности. В этом была какая-то логика. Переписка в сети и реальность – разные вещи. Именно поэтому я сижу напротив Юрия, пытаясь найти в нём плюсы. Потому что, по мнению отца, он – идеальный кандидат для меня.
Возможно, я чего-то не понимаю в этой жизни. Особенно во взаимоотношениях между мужчиной и женщиной. Но мне кажется, что должна быть искра, которая прожигает разум и оставляет только инстинкты. Без неё – это просто соглашение, удобный союз. Но разве любовь – про удобство?
Или я слишком многого хочу?
– Мы с родителями часто бываем в этом заведении, – рассказывает Юра после того, как делает заказ. – Мама обожает итальянскую кухню и каждый выходной пытается вытащить на семейный ужин меня, брата и отца.
– О, так я помешала вашим планам? – неловко поправляю салфетку.
– Нет, что ты. Иногда я могу себе позволить отлынивать.
– Ну слава богу!
Дальше мы говорим о семье Волошиных. Оказывается, мать Юры преподавала в том же вузе, где я училась. Я даже сдавала ей пару экзаменов. Всё, что помню, – она строга, принципиальна и своенравна. Мои подруги бегали к ней на пересдачу множество раз. И каждый раз уходили в слезах и истерике.
Я тоже привязана к своей семье, но по мере разговора – спокойного и вязкого, как патока – осознаю, что Юра как-то чересчур. Его родители знают, что он на свидании. Они в курсе моего имени и фамилии, заочно одобрили встречу и даже пригласили меня в воскресенье на барбекю.
Когда официант приносит заказ, я приступаю к ужину, чувствуя сильный голод, который хочется хоть чем-то перебить.
Папин коллега делает глоток воды с лимоном и резко кривится. Мне кажется, что я читаю в его эмоциях каплю агрессии. Едва уловимую вспышку, которая исчезает так же быстро, как и появилась.
– Мне подали сладкую газированную воду, – качает головой Юра. – А я просил минеральную. Одну минуту, Ольга. Схожу уточню.
Оставшись одна, я откидываюсь на спинку дивана и шумно вздыхаю. Не могу сказать, что испытываю стойкое непринятие, но как продолжать общение – понятия не имею.
Дело не в Юре, а во мне. Скорее всего, после переписки с Лексом мне хочется больше экшена в общении – несогласия, дискуссий, споров. А здесь штиль, вежливые фразы и предсказуемые ответы по заученному сценарию.
«Назови три причины, по которым первое свидание с девушкой стало бы последним», – пишу своему анониму, сползая на диване чуть ниже.
Лекс появляется в сети, и разгон пульса происходит автоматически. Он не торопится с ответом – очевидно, раздумывая, потому что я снова вышла за рамки и поставила его в тупик.
«Ты сейчас на свидании?».
«Я первая спросила».
«Не знаю. Давно никуда не ходил, Оливия».
«А если подумать?».
«Наверное, закончил бы после первой встречи, если девушка жует с открытым ртом, заливает в себя слишком много алкоголя и постоянно сравнивает меня с бывшим. Это первое, что пришло в голову».
Забавно, но я сравнивала Юру не с бывшим, а с Лексом, хотя ни разу не видела, как он выглядит. Это неправильно и нелогично, но я ничего не могу с собой поделать.
«Ты абсолютно неприхотлив, Лекс», – пишу ему.
«Теперь ответишь на мой вопрос?»
К столу возвращается Юрий и ставит бутылку минеральной воды, широко улыбаясь. Боковым зрением я заметила, как у бара он активно жестикулировал, отчитывая официантку. Единственное, чего мне хотелось в тот момент, – раствориться и исчезнуть. А лучше – провалиться сквозь землю.
– Владелец заведения лично извинился за причинённые неудобства, – довольным тоном сообщает папин коллега. – Минералку вручили бесплатно в качестве компенсации.
– М-м, здорово. Ты что, им показал свою корочку?
– Ну а как же. Если есть привилегии, то почему бы ими не воспользоваться, Оленька?
Я опускаю взгляд в телефон и замечаю, что Лекс по-прежнему в сети.
Лично для меня стоп-фактором на первом свидании всегда был бы человек, который увлечённо проводит вечер в телефоне. Возможно, Юрий это заметит. И больше никогда меня не пригласит. И не станет слать цветы – потому что я чувствую себя обязанной.
«Да, я с мужчиной, Лекс. На первом свидании за долгие годы», – быстро пробегаю пальцами по виртуальной клавиатуре.
Отец будет недоволен, если я расскажу, как всё прошло с Волошиным. Он явно хотел для меня лучшего, но для него лучшее – это стабильность и статус. Возможно, человек с опытом разбирается в этом больше, чем я, и это действительно важно. Проблема в том, что меня передёргивает при мысли, что Юрий мог бы попытаться меня поцеловать.
Мне предлагают десерт. После того как я отказываюсь, папин коллега зовёт официантку и просит упаковать остатки моего ужина в бумажный контейнер.
Я ёрзаю на диване, испытывая неловкость. Все мои отговорки о том, что я наелась, опровергаются железным аргументом: еда не должна пропадать.
Телефон вибрирует, и я жадно впиваюсь пальцами в стакан, опуская взгляд под стол.
Буквально на секунду.
Предложение Лекса заставляет вспыхнуть ярким огнём, который атакует меня изнутри, разливаясь жаром по шее, щекам и кончикам ушей.
«Напиши свой адрес, Оливка».
«Зачем?»
Я не дура, но сейчас должна убедиться, правильно ли всё поняла.
«Хочу забрать тебя оттуда. Судя по твоему настроению, это далеко не свидание мечты, и второго шанса уже не предвидится».
На последнем слове меня пробивает дрожь. Заманчивое предложение рисуется слишком ярко. Слишком реально. Словно слова Лекса – не просто текст на экране, а низкий, хрипловатый голос, звучащий прямо у моего уха.
Но где гарантия, что аноним разочарует меня меньше Юрия? И где уверенность, что я не разочарую анонима?
«Я не в плену, спасибо. И всё не так плохо, как тебе кажется», – отвечаю и прячу телефон в сумку.
6
Александр
Яр бронирует лаундж-зону в «Бочке» на субботний вечер, чтобы сыграть несколько партий в покер.
Это вряд ли похоже на серьёзную игру с высокими ставками – скорее, просто азарт, расслабление и отдых. Но мне такое времяпровождение по душе.
До развода я почти никуда не выбирался с друзьями – разве что по большим праздникам, с головой погружаясь в семейные заботы и бытовые хлопоты. За четыре года таких встреч можно было пересчитать по пальцам одной руки. Как они не вычеркнули меня из компании – ума не приложу. Теперь я вроде как навёрстываю. Уже второй год навёрстываю – и останавливаться не собираюсь.
Лаундж-зона отделена от главного зала деревянной перегородкой. Свет слегка приглушён. В воздухе смешивается аромат табака, алкоголя и сладкого кальяна. Ненавязчивая ритмичная музыка идеально вписывается в общую атмосферу.
В центре внимания – низкий, но вместительный журнальный стол, усыпанный картами и фишками. Вокруг него расположились четверо моих друзей, устроившись на удобных диванах и креслах. Я в этом баре впервые, но с удовольствием заглянул бы сюда ещё раз.
Мы обсуждаем прошедшую неделю, перебивая друг друга и отпивая из бокалов.
Друзья в курсе, что у меня были кое-какие недоразумения в офисе. Его проверили вдоль и поперёк на наличие прослушки, камер и прочей ерунды, но, конечно, ничего не нашли. Я до сих пор жду удара, оставаясь в напряжении, хотя уже значительно меньше. Так хуёво с терпением у меня не было, кажется, никогда.
– Формально на тебя ничего нет, Сань, – говорит Яр, постукивая ботинком по полу. – Но они что-то ищут, и у них есть причина. Ты знаешь, о чём речь?
Я молчу, перекатывая фишку между пальцами.
– Понял, неважно. Нужно попробовать выяснить, кто инициировал прослушку и наружку.
– Адвокат пытался, но всё чисто, – передёргиваю плечами. – Либо дело в закрытом реестре, либо всё оформлено так, что следов просто нет.
– Почисти ближайшее окружение, Сань. Если тебя ведут, значит, кто-то либо слил информацию, либо помог её добыть. Как я понимаю, вариант исчезнуть ты категорически не рассматриваешь?
– Нет… Нет, пока не рассматриваю.
Разговор прерывается, когда в заведении появляется девушка Ярослава вместе с подругами.
С Настей – высокой зеленоглазой блондинкой – я уже знаком.
Месяц назад, после похожей встречи, мы отправились продолжать вечер к ней домой. Не то чтобы это что-то значило, просто глупо было не воспользоваться моментом.
Она тогда была в коротком платье, с чуть растрёпанными волосами и ленивой улыбкой, которая обещала больше, чем говорили слова. А на следующий день мы разошлись без драм и претензий, каждый по своим делам. Я даже не взял у неё номер, но был уверен, что видимся не в последний раз.
– О, девочки, проходите, – восклицает Антон, взмахивая рукой.
Заметив меня, Настя прикусывает губу, пряча улыбку. Взгляд короткий, чуть неловкий – она оценивает, помню ли я ту ночь. И какие у нас перспективы на сегодня. Я тоже оцениваю – её настроение и намёки.
– Играете серьёзно или просто фишки по столу гоняете? – интересуется она, скользя глазами по картам и выпивке.
Коктейль в её руке, кажется, даже не колышется. Опустившись на диван рядом со мной, Настя закидывает ногу на ногу, выдерживая дистанцию. Пахнет легко, узнаваемо. Я люблю, когда от девушки приятно пахнет – возможно, это мой фетиш. Особенно, когда аромат едва уловимо цепляется за кожу, вызывая заметный, настойчивый отклик в паху.
– Скорее второе, – отвечаю я, потянувшись к стакану. – Если хочешь попробовать, могу уступить.
Откинувшись на спинку дивана, зависаю и невольно кошусь на длинные ноги.
Избавиться от ассоциаций с Оливией сложно. С того самого момента, как я оказался в баре, начал всматриваться в чужие лица, пытаясь чисто теоретически прикинуть: могла бы она здесь бывать? В мужском, прокуренном заведении? Смог бы я распознать её исключительно по коленкам и щиколоткам, которые мне дали увидеть буквально мельком?
У меня навязчивая, почти параноидальная идея, хотя в такой сложный период я бы предпочёл думать о чём-то другом, а не о том, есть ли у нас шанс пересечься в многомиллионном городе, если Оливия не даёт ни геолокаций, ни каких-либо конкретных данных.
В следующий раз, если удастся заполучить ещё одну фотографию, нужно будет сразу же сделать скрин.
После второго коктейля Настя смелеет, пододвигается ближе и рисует невидимые узоры на моей кисти. Движения невесомые, плавные. Я позволяю, но не спешу делать то же самое.
– Насть, а ты когда-нибудь читала Джорджа Оруэлла? – задумчиво спрашиваю, вытягивая ноги под столом.
Девушка тихо смеётся, утыкаясь лицом в моё плечо – и это, в общем-то, довольно красноречивый ответ. Искать в ней Оливию – всё равно что ловить пальцами воздух. Так же бессмысленно.
– Нет, а кто это, Саш?
– В другой раз расскажу.
– Хорошо… Договорились.
Я знаю об Оливии немного, но в то же время достаточно, чтобы сложить хоть какую-то картину. Она на четыре года младше меня. Достаточно эрудирована. Ментально зрелая. Периодами категорична и принципиальна. Кажется, не состоит в отношениях. Живёт в одном со мной городе и ходит по тем же улицам. Это и не только мне стало известно, когда она постфактум сообщила, что была на фотовыставке в галерее – прямо рядом с моим офисом.
А ещё я почему-то уверен, что она красивая.
Девушка с такими мозгами и такими ногами просто не может быть некрасивой. В сознании формируется вполне привлекательный образ – настолько, что желание увидеть её только усиливается. И я бы без раздумий приехал за ней вчера, несмотря на рабочий завал.
«Ты не будешь спать, если я напишу тебе после полуночи?» – набираю сообщение в тот момент, когда Настя тянется губами к моей шее, согревая прерывистым дыханием.
Оливия появляется онлайн и долго что-то печатает. Я обещал сказать ей название книги, которая оставила хорошее впечатление, чтобы сравнить, об одной и той же ли мы говорим. Она лежит у меня дома в печатном варианте, и я планировал сфотографировать обложку, потому что название вылетело из головы.
«Почему не сейчас?»
«В данный момент я в баре».
«На свидании?»
«Я же сказал, что не хожу на свидания. Со вчерашнего дня ничего не изменилось».
«Женат?»
«Холостяк. В разводе».
Настя удобно устраивается на диване и закидывает ноги мне на колени – непринуждённо, без лишних церемоний.
Тёплая кожа, тонкая ткань чулок или колготок, лёгкое давление – вроде бы ничего особенного, но всё равно привлекает внимание. Я ненадолго отрываюсь от экрана, чтобы провести ладонью по женскому бедру и сжать чуть сильнее, наслаждаясь мягкостью и едва заметным напряжением под рукой.
«Ясно. Нет, я не буду спать, Лекс».
Алкоголь стекает по горлу в желудок. Карты давно заброшены, а компания распалась на небольшие группы.
Я не знаю, насколько это адекватно – испытывать интерес к незнакомке по переписке, но он в разы сильнее, чем к знакомой и уже понятной рядом Насте.
«Что тебе ясно?», – спрашиваю напрямую.
«Озвучить?»
«Разумеется».
«Ясно, что ты не ходишь на свидания, потому что предпочитаешь необременительные или даже одноразовые связи. И что ты сейчас с девушкой. Я угадала?»
7
Вопрос Оливии звучит вовсе не как вопрос – скорее, как констатация факта.
После развода я действительно не заводил серьёзных отношений и даже не собирался. В ближайшие годы – так точно. О том, какие связи предпочитает сама Оливия – одноразовые или не очень – не уточняю, но почему-то уверен, что ей это претит.
Я, блядь, скоро по буквам начну читать намёки и интонации в тексте.
«Да, угадала».
Сообщение улетает раньше, чем я успеваю обдумать, стоило ли вообще признаваться в том, как провожу свой досуг. Но после короткой паузы телефон снова оживает:
«Она красивая?»
Бросаю взгляд на Настю и ненадолго подвисаю. Спускаюсь от шеи ниже – к груди, выразительной талии и бесконечно длинным ногам в чёрных лаковых туфлях на убийственной шпильке. Она звонко смеётся, салютуя бокалом подруге, запрокидывает голову и демонстрирует белоснежные зубы.
«Не знаю, наверное», – слегка увиливаю.
«Как это ты не знаешь? У тебя же есть какие-то предпочтения? Она в твоём вкусе?»
Я открываю камеру и снимаю короткий ролик – в кадре моя ладонь, скользящая по ногам. Девушка с коктейлем, повернувшаяся в профиль. Фоном – стол с фишками, картами и алкоголем. Из меня так себе видеограф, но Оливия реагирует на вложение моментальным лайком.
«Шикарная у вас тусовка».
«Нормальная».
«Никогда раньше не обращала внимания на чьи-то руки, но твои выглядят… впечатляюще. И не прибедняйся, Лекс. Девушка, которую ты гладишь, – очаровательная».
Я хочу написать, что в любой момент – стоит ей только дать знак – могу отменить намеченные планы и встретиться с ней в нейтральном месте.
Не только в нейтральном – где угодно.
Я не против пригласить её домой, если не испугается. Но не знаю, насколько это будет уместно.
Задумчиво отбиваю ритм пяткой.
Я никогда не общался по перепискам. Даже на сайте знакомств ни разу не регистрировался. Даже когда было пиздец как тошно после развода. В какой-то степени Оливия – мой первый подобный опыт. И чтобы не скатиться к «в душ и без меня», приходится постоянно себя одёргивать.
«Давай, я тебе свою впечатляющую руку, а ты мне – что-нибудь не менее интересное. Так и сложим пазл».
«Если ты мечешься между своей спутницей и мной, я, пожалуй, уступлю ей».
«Одно фото, Оливка. Любое. В прошлый раз я правда не успел как следует рассмотреть, но то, что запомнил, – надолго отпечаталось в памяти».
Настя снимает обувь и капризно упирается ступнями в мой бок, требуя, чтобы я продолжил её трогать. Но несмотря на то, что в паху простреливает от похоти, она направлена совсем не на неё.
Походу, я тронулся, потому что фантазия создаёт образ из ничего. Дорисовывает очертания вслепую – а потом не только их. Цвет волос, цвет глаз. Губы. Фигуру. Голос. Даже то, что скрыто выше юбки, у самой развилки между ног, представляю почти правдоподобно.
«Ставлю на то, что даже без моего фото у тебя будет отличная ночь, Лекс».
«По временным рамкам – насчёт ночи ты сильно загнула».
«Опять прибедняешься?»
Резко тру лицо и ударяюсь затылком о спинку дивана.
«Прости, кем ты работаешь? Не экстрасенсом случайно?»
Чтобы отвлечь Настю, настойчиво требующую моего внимания, всучиваю ей меню. Тонкие пальцы пробегаются по моему предплечью, но я остаюсь неподвижным, не подавая сигнала и уткнувшись глазами в телефон.
«Мимо, Лекс. Воспитателем детского сада. По второму образованию я психолог».
Воспитатель-психолог пропадает из сети так же резко, как и появилась, оставляя не отвеченным моё сообщение с предложением изменить сценарий, который она сама себе придумала.
Это в её силах. В её возможностях. Вполне вероятно, я слишком давлю, но выпитый алкоголь заставляет меня переть как танк, не особо задумываясь об уместности и такте.
– Са-аш, я могу заказать сет из устриц? – спрашивает Настя, опустив ступни на пол.
– Да, конечно, – кручу в руках телефон.
– И коктейль из чёрной малины?
– Само собой.
Лет десять назад о том, чтобы позволить себе коктейль за сто баксов, я даже мечтать не мог.
Я родился в бедной семье. Детство прошло в экономии на всём: от новых кроссовок до нормального ужина. Денег хватало ровно на то, чтобы не ходить голодным, а любая прихоть – даже самая мелкая – казалась непозволительной роскошью. Заказы, не подбивая мелочь, тогда существовали только в кино.
Периодически я ловлю себя на том, что даже сейчас, когда могу позволить себе всё, что захочу, автоматически проверяю баланс на карте. Не из жлобства – просто до сих пор не верится. Кажется, моргну – и всё исчезнет: годы стараний, риска, взлётов и падений.
Вероятно, у меня синдром самозванца. Синдром, при котором возникает ощущение, что я не по праву оказался в другой, сытой жизни и в любой момент всё может рухнуть, заставив меня снова экономить.
Именно поэтому я не закрываю некоторые вопросы – особенно тот, что касается незаконности моих действий. Не исключено, что он может стоить мне свободы.
Оставаясь на месте, я слежу за тем, как Настя начинает танцевать, двигая бёдрами прямо перед моим лицом. Глубокий вырез на спине открывает линию позвоночника и гладкую кожу, подсвеченную мягким светом.
Ставка на то, что у нас будет секс, очевидна. Для меня, для Оливии, для Насти. Для всех присутствующих друзей и не только.
Я одеваюсь, вызывая такси в приложении.
Жду на улице, пока Настя припудрит нос вместе с подругами, заодно обсуждая меня, перспективы или что-то другое. Девушка Яра наверняка попробует её отговорить, только вряд ли это сработает.
Холодный весенний воздух немного проясняет голову, но не настолько, чтобы вернуть мысли в привычное русло.
Я смотрю на экран телефона, проверяя, сколько осталось до приезда машины, и ловлю себя на том, что жду совсем другого уведомления.
Моё сообщение с предложением остаётся висеть непрочитанным. Оно… до сих пор в силе. Наверное, я был груб, когда чуть ли не в лоб предложил Оливке потрахаться, но ничего другого предложить не получается, когда наше общение заходит за рамки. Причём первым их нарушаю не я. И устанавливаю тоже не я.
Водитель сосредоточенно следит за дорогой, пока Настя, не повышая голоса, шёпотом пересказывает то, что хотела бы повторить из прошлого раза.
Она запускает пальцы в мои волосы, а я нахожу в темноте податливые губы. Под ладонью – тёплая кожа. Приятная, покрытая мурашками. Я убеждаюсь в том, что на ней чулки, а не колготки, и что причиной отойти в уборную был вовсе не повод припудрить нос.