Шепоты ночи и искушения. Что он хочет от меня?
Скрипнув зубами, я провожу Настю до подъезда, взяв номер телефона, который даже не вбиваю в контакты. Разочарование, между нами, слишком явное, чтобы нормально попрощаться. Будет ли у нас следующая встреча – не уверен, но ей об этом знать не обязательно.
Неосознанное стремление сопротивляться очевидному, даже когда проще поддаться, адски бесит. Это не про упрямство. Это про то, что я сам себе усложняю жизнь.
Как бы ни бился во мне здравый смысл, уговаривая подняться на седьмой этаж, пока не поздно, я называю водителю домашний адрес.
Квартира встречает привычной тишиной, и я, скидывая обувь в прихожей и бросая ключи на тумбу, прохожу по коридору в поисках той самой злоебучей книги.
Она находится не сразу. И даже тот факт, что, оказывается, мы с Оливией не совпали в названии, не останавливает меня от того, чтобы сделать фото обложки.
Я не люблю чувствовать себя дебилом, но с выпирающей ширинкой и, будучи не совсем удовлетворённым развернувшимися событиями, именно им себя и чувствую, отправляя Оливии снимок с короткой припиской:
«Мы говорили о разном».
Она не в сети. И, похоже, не планирует появляться.
Я злюсь, швыряю книгу на диван и иду на кухню – заглушить эмоции алкоголем. Никогда так не делаю, но в этот раз записываю голосовое сообщение – чтобы было быстрее:
«И, кстати, хуевый из тебя психолог, Оливия. Хуевый – потому что твоя ставка не сработала».
8
Ольга
«Так чем закончилось свидание?» – спрашивает Лекс, пока я переписываюсь с ним в пробке, опаздывая на встречу с Кариной.
Я знаю, что его «не свидание» с красивой блондинкой сорвалось. Он рассказал об этом ночью – в аудиосообщении. Довольно грубо и резко. И я не думаю, что в этом была его вина по каким-либо причинам.
Кажется, он из тех мужчин, которые легко привлекают девушек – и те готовы дать ему всё, что он пожелает.
Эта мысль в очередной раз заставляет меня пасовать перед тем, чтобы раскрыть свою личность или отправить фото. Стать одной из многих. Вряд ли я смогу удивить своего анонима, ведь за свою холостяцкую жизнь он, похоже, видел достаточно интересного, а конкурировать за внимание – последнее, чем мне хотелось бы заниматься.
Теперь я знаю, что Лекс действительно тридцатидвухлетний мужчина – с ухоженными руками, на которых проступают рельефные вены, длинными пальцами и глубоким хрипловатым голосом. Я переслушала его аудиосообщение раз сто – и уверена, что переслушаю ещё столько же.
А видео… я затёрла до дыр. Особенно ночью. То, как он лениво поглаживал женскую ногу, вызывало внизу живота приятную щекотку, будто от крыльев бабочек.
«Ничем. Это было первое и последнее свидание несмотря на то, что кандидат дико нравится моим родителям. Они мечтали бы, чтобы мы поженились, но увы», – печатаю ответ.
«Кто у тебя родители, Оливия?»
«Они очень влиятельные люди, Лекс. И зятя хотели бы соответствующего – с нормальной родословной, образованием и карьерой».
«Понял. Значит, я вряд ли им понравлюсь».
В спину сигналят машины, и я ненадолго прерываюсь, но уже через пару сотен метров снова упираюсь в пробку и сразу тянусь к телефону. Это больше, чем зависимость. Потребность. Особенно теперь, когда я узнала о Лексе больше.
Наивно хочется верить, что причиной провала «не свидания» была именно я.
«По каким критериям не подходишь?», – удивленно переспрашиваю.
«По всем. Родословная херовая – родители запойные алкоголики. Высшего образования нет».
«А карьера?»
«Ну, раз ты воспитатель детского сада, то я – водитель маршрутки».
С улыбкой пробегаюсь по буквам, зная, что это неправда. Как и то, что сказала я. Не нужно быть особенно наблюдательной, чтобы заметить, в каких местах отдыхает Лекс, с какого уровня девушками и какой ремонт в его квартире – на снимке с книгой я увидела кусочек. И не могу сказать, что он хоть в чём-то уступает моему.
«Я видела твоих пассажирок, Лекс. Такое впечатление, что вход в маршрутку только по длине ног и глубине декольте».
Припарковавшись у бордюра возле центрального входа в кофейню, где варят самый вкусный кофе и пекут нежнейшие круассаны в городе, я прячу телефон в сумку и выхожу на улицу.
Встречи с Кариной случаются не так часто, чтобы отвлекаться на переписку, которая вполне может подождать. К тому же, я опоздала ровно на полчаса.
Как только я попадаю в заведение, задев дверью колокольчик, недовольство буквально читается на лице подруги.
Мы вместе учились в школе, а потом поступили в один вуз, но Каро не доучилась – спустя два года ушла в декрет. Она обещала, что обязательно завершит обучение, однако ещё через два года снова забеременела. Теперь она мама двух очаровательных девочек, которые требуют много внимания и заботы. Учёба и работа – давно отошли на последний план.
По классике, я заказываю латте и кремово-банановый круассан. Подруга на диете, поэтому ограничивается чёрным кофе без сахара, жадно провожая взглядом каждый кусочек, который я отправляю в рот.
Наш разговор идёт легко и непринуждённо. Есть люди, с которыми можно не видеться месяцами, но всё равно считать их самыми близкими.
Сначала я выслушиваю, как дела у Карины – как муж, дети и котёнок с откушенным ухом, которого они нашли на улице, отмыли и приютили месяц назад. К слову, подруга вовсе не из тех, кто заваливает посторонних бесконечными фото и видео своих девочек, отчаянно требуя восхищения. Она рассказывает спокойно и без излишней сентиментальности, лишь иногда с улыбкой упоминая смешные моменты.
А я обожаю слушать истории о жизни, отличной от моей – более душевной, семейной и уютно-тёплой.
Карина плавно переходит к допросу о последнем свидании, заставляя меня скривиться и слегка рассердиться.
Мы – разные.
Если подруга более практична, то я, несмотря на годы работы в прокуратуре, остаюсь чёртовым романтиком, верящим в любовь – честную и искреннюю, без подлости и измен. Размениваться на меньшее – например, на Юрия, от случайных прикосновений которого мне становилось не по себе, – я не собираюсь.
– Ну что с ним не так, Оль? – недоумевает Каро. – Может, у него несло изо рта? Громко чавкал? Пересказывал мемы, которые ты видела ещё три года назад?
– Ничего физически отталкивающего не было, – пожимаю плечами. – Дело в эмоциях. Когда я смотрела на него, то не испытывала ни малейшего интереса, не говоря уже о влечении.
– Попробуй пожить с мужчиной в браке семь лет. За бытом, вечными болячками и суетой в квартире, когда я смотрю на своего мужа, который весь день проводит на работе, у меня возникает только одно желание – убить его. Потом отпускает, но в моменте…
Я зло комкаю салфетку под столом.
– Я не в браке с Юрием, Каро. Думаю, у вас с Олегом всё это было – по крайней мере в самом начале.
– Только не говори, что ты серьёзно рассчитываешь на интернет-знакомство, Оль.
– Нет, конечно, – спешу оправдаться. – Это было бы странно. Но и Юрий Волошин – явно не тот, с кем я хочу связывать свою жизнь.
Перекусив перед длительным шопингом, на который мы планировали потратить полдня, я лезу в сумочку, чтобы найти в ней зеркальце, но наталкиваюсь на книгу с цветными закладками, о которой спорила с Лексом.
Как оказалось, он даже её не читал! Мы действительно говорили о разном.
«Чёрный лебедь» упакован в скромную, лаконичную обложку, но внутреннее наполнение полностью компенсирует этот минимализм. Я улыбаюсь, вспоминая, как уверенно Лекс дискутировал, не имея ни малейшего представления о содержании. А потом в голову приходит дурацкая, даже сумасшедшая идея…
Я сомневаюсь, что это разумно…
Я не уверена, что виртуальную переписку стоит хоть и не косвенно, но переносить в реальную жизнь. Это может запустить цепочку событий, которая мне сейчас меньше всего нужна…
Пока Карина отлучается в уборную, я направляюсь к кассе, достаю ручку и пишу послание на первой странице:
«Тебе не обязательно забирать эту книгу. Но если взял – найди способ сказать об этом».
Оставив кассиру щедрые чаевые, я прошу передать книгу мужчине по имени Лекс. Он должен появиться на днях. Или не появиться вовсе. Понятия не имею. Если в течение трёх дней никто не придёт, её можно оставить кому-то из случайных посетителей.
Когда мы с Каро выходим на улицу, я открываю переписку, отправляю своему анониму геолокацию и сообщаю, что оставила небольшой презент. Он может согласиться или проигнорировать. Без разницы.
Но на самом деле разница есть. И я начинаю отсчёт долгих дней ожидания.
9
После разрыва с Костей мне пришлось вернуться в свою квартиру, которая находится значительно дальше от работы. Теперь, чтобы успеть к назначенному времени, нужно вставать на полчаса раньше.
Из-за моей фамилии ко мне относятся предвзято. Это ожидаемо, но я стараюсь не дразнить коллег даже в мелочах, поэтому всегда приезжаю вовремя и без опозданий.
Перед тем как выйти из машины и пройти мимо входа, где уже собралась толпа, я открываю козырёк и смотрю в зеркало.
На работе у нас дресс-код, и, хотя я люблю аксессуары, яркие принты и смелые оттенки, сегодня на мне классический тёмно-серый костюм, белая рубашка и туфли на среднем каблуке. Украшений минимум – лишь тонкий браслет на запястье.
Я взбиваю волосы, убеждаясь, что укладка идеальна, и, наконец, выхожу на улицу, слыша вдогонку шёпот и смех.
Это раздражает сильнее, чем хотелось бы. Иногда раскачивает, как лодку во время шторма.
Не могу сказать, что у меня со всеми отвратительные отношения: с кем-то я вполне нормально общаюсь, с кем-то держу нейтралитет, а с кем-то – открыто враждую.
И этот «кто-то» – Иван Степурин.
Мужчина на десять лет старше меня. Лысоватый, в очках. Завистливый и скользкий. Соревноваться с женщиной ему отнюдь не претит – кажется, наоборот, доставляет массу удовольствия.
На пятничной планёрке мы даже не здороваемся. В малом зале заседаний напряжённая атмосфера, а воздух – тяжёлый от усталости. Конец недели, все на грани. Но никто не расслабляется.
Обсуждают текущие дела: суды, ходатайства о мере пресечения, риски отмены арестов. Проходятся по резонансным расследованиям и сверяют статус обвинительных актов.
Кто-то пользуется блокнотом, кто-то набирает заметки на ноутбуке. Формат быстрый, без лишних эмоций. Без пустой затянутой болтовни.
Я стараюсь не отвлекаться, но руки то и дело тянутся к телефону.
Лекс забрал послание почти сразу. Моментально. Поблагодарил за подарок и признался, что ему давно ничего не дарили. Вдобавок к книге я попросила баристу заварить карамельный раф с щепоткой корицы, хотя прекрасно знаю, что мой аноним предпочитает двойной эспрессо без сахара.
После этого наш темп общения резко замедлился.
Думаю, помимо тесного виртуального мира у каждого есть свой реальный – со своими вопросами, проблемами и мелочами. Из-за них сложно выделять по несколько часов на разговоры, которые, возможно, никуда не приведут.
Я знаю пары, познакомившиеся в сети и создавшие крепкие семьи, но, скорее, это исключение из правил, чем закономерность. Большинство онлайн-знакомств остаются на уровне мимолётного флирта, фантазий или несерьёзных встреч.
О своих фантазиях я предпочитаю не думать – они отвлекают от более важных дел. Заставляют просыпаться ночами с дико колотящимся сердцем и в мокрой одежде.
Записав в блокнот задачи, я встаю с места, поправляю юбку и, уже на выходе из зала, сталкиваюсь с начальником отдела.
Он тихо, почти шёпотом, просит меня заглянуть к нему в кабинет. Но кажется, что этот шёпот слышат все. По крайней мере, мне между лопаток упирается чей-то тяжёлый, давящий взгляд, и даже оборачиваться не нужно, чтобы понять, чей он.
– Проходи, Оленька, – Григорий Леонидович по-отечески встречает меня на пороге, берёт под локоть и провожает к стулу напротив кресла. – Как дела? Как настроение? Суд по «СолидФинанс» сегодня?
– Да, в десять, – киваю, усаживаясь. – Доказательства собраны, оснований для залога нет.
– Хорошо. Следи за процессом внимательно – там могут быть сюрпризы.
– У нас достаточно аргументов.
Я осознаю, что это пустой трёп, не имеющий никакого отношения к тому, зачем я здесь. Начальник отдела тянет время: предлагает то чай, то кофе, то конфеты, но я решительно отказываюсь, настраиваясь слушать.
– Оля, я уже два года как на пенсии, – начинает Григорий Леонидович. – Состояние здоровья, мягко говоря, оставляет желать лучшего, поэтому сын предложил забрать нас с женой на постоянное проживание в Швейцарию. Я подумал-подумал и согласился. Уходить буду не сразу – закрою долги, выберу кандидатуру на замену. Но хочу сказать, что, кроме тебя, не вижу никого другого на этом месте.
Воздух стремительно вылетает из лёгких. Мне хочется верить, что причина в моих профессиональных качествах, но я не уверена на все сто процентов.
С самого начала работы в прокуратуре – от помощника прокурора до заместителя начальника отдела – я борюсь не только с окружающими, но и с собой. С сомнениями. С принципиальностью. С грузом ожиданий.
– Ты умная девушка, – продолжает шеф. – И это не комплимент, а факт. Скажу сразу: на должность претендует и Степурин, но я и часть руководства на твоей стороне. Для этого нужно провести серию громких посадок – минимум три дела, которые должны закончиться судом и реальными сроками.
Я не двигаюсь. Лишь сильнее сжимаю пальцы на краю папки, удерживая руки в максимально спокойном положении, но волнение выдаёт пульс, гулко взрывающийся в висках.
– Ты же видишь, что творится? Финансовые скандалы, махинации, сращивание бизнеса с криминалом…
– Да, вижу.
– Нужен порядок, Оля, – вздыхает начальник, откидываясь на спинку кресла. – Время подходящее, на носу выборы. Власть хочет показать, что закон работает. Общество ждёт справедливости, а не бесконечных судебных разбирательств. Чем громче дело, тем выше доверие к системе. Всё просто. Ничего такого, с чем ты не сталкивалась раньше.
Григорий Леонидович протягивает документы, и я бегло сканирую их глазами, но надолго не задерживаюсь – изучу позже, наедине. В кабинете и с полной концентрацией, которой у меня сейчас нет.
– Что конкретно им вменяют? – ровно интересуюсь, глядя на фамилии, которые на слуху, но недостаточно, чтобы знать подробности.
– Отмывание через офшоры, фиктивные фирмы, теневые сделки. Классика. Эти люди слегка охуели и слишком долго чувствовали себя неприкасаемыми. Уверен, ты справишься, Оленька. И как только сделаешь это – твоя фамилия будет в приказе о назначении на должность начальника отдела.
Я пролистываю дальше…
Имена, данные. Фото.
Просто новые дела. Просто ещё одни обвиняемые. Просто трое из многих, чьи судьбы зависят от нескольких решений.
Покидая кабинет, я полна энтузиазма показать себя во всей красе.
Должность начальника отдела – всего лишь очередная ступенька на пути к вершине карьеры.
Мысли активно роятся в голове и пытаются ухватиться за то, с чего нужно начать, но прерываются единственным входящим сообщением…. Тем самым, от которого перехватывает дыхание и пробегает тёплая дрожь по животу.
10
Я захлопываю дверь кабинета, прижимая папку к груди, и открываю сообщение от Лекса.
Все наставления Григория Леонидовича, которые подарили мне эйфорию, мгновенно перекрываются более яркими эмоциями. Свежими. Неконтролируемыми.
Внутри – геолокация. Адрес той самой кофейни, что я дала своему анониму. Значит, наша игра продолжается, и мы, словно в пинг-понге, перебрасываем друг другу мяч.
Теперь он на моей стороне. Теперь мой ход – взять его или оставить. Резкая пауза в общении была связана с тем, что Лекс читал книгу, а не с потерей интереса или занятостью в реальной жизни.
Несмотря на то, что я должна быть в суде в десять, я выкраиваю лишних двадцать минут, чтобы заехать по дороге в кофейню. Чувствую, если сделаю это позже, просто-напросто не высижу. Буду думать об этом во время заседания, рассеянно перелистывая материалы дела и теряя концентрацию. А мне нельзя позволять себе такой роскоши. Особенно сейчас, когда я готовлюсь к повышению.
Свернув с маршрута, я паркуюсь у обочины и глубоко вдыхаю, прежде чем выйти на улицу.
Взгляд невольно цепляется за вывеску и за прохожих. Прошло не так много времени с того момента, как я получила сообщение. Может ли Лекс все еще быть здесь? На улице или в заведении? Не поторопилась ли я и не убила ли интригу?
– Здравствуйте, – приветствую кассира, с которым общалась буквально в воскресенье. – Для меня должны были кое-что оставить. Для Оливии.
– Да, одну минуту.
Пока парень суетится, заглядывая под прилавок, я нервно осматриваюсь. Все столики заняты, но среди посетителей нет ни одного, кто хоть отдаленно может напоминать того, кого я ищу.
Не к сожалению. К счастью.
Я не хотела бы его видеть. Не хотела бы знать его в обыденной жизни. Меня будоражит сам факт того, что, обсуждая личные темы, которых я не касалась даже с бывшим, мы остаемся инкогнито. Включается фантазия. И каждый раз, когда приходит входящее сообщение, по телу разливается горячая волна.
Тем не менее, язык так и чешется спросить у кассира, как выглядел отправитель подарка. Не обязательно в деталях – хотя бы общие черты. Рост, комплекция… Вдруг он в прыщах? В шрамах? Вдруг гораздо ниже меня? Хотя куда уж ниже, если я едва дотягиваю до ста шестидесяти?
Взяв небольшой плотный конверт и кофе, я вылетаю из кофейни и сажусь в автомобиль, изнывая от нетерпения. Пальцы тянутся к бумаге. Азарт – сильнее самоконтроля.
Сделав глоток напитка, я разрываю конверт прямо на коленях, чувствуя, как сердце отбивает сумасшедший ритм.
Вытащив содержимое, я затаиваю дыхание. Внутри два билета на спектакль. Я пробегаю взглядом по строчкам, и название заставляет пульс разогнаться до максимума.
Мне и смешно, и обидно!
С груди срывается смешок, а губы сами собой растягиваются в улыбке. Ну, конечно. После «Черного лебедя» Лекс решил отправить меня на историю про азарт, риск и тех, кто считает, что может просчитать судьбу. Маленький вызов. Намек на его взгляд, который отличается от моего.
А два билета…? Потому что он хочет пойти со мной? Или нет?
Боже.
Я должна что-то ответить, но до суда не беру в руки телефон. Строго-настрого запрещаю себе отвлекаться!
Заседание проходит, как в тумане. Я говорю четко и уверенно, но мысли пляшут вразнобой. Протокол, доказательства, показания свидетелей – всё отрабатывается механически. На автопилоте. В период, когда я должна думать о важном, я думаю о мужчине… О дико волнующем меня мужчине…
За пять лет отношений с Костей я ни разу не позволяла себе такого. Точно не в процессе работы. Возможно, именно это и стало причиной его измен и равнодушия ко мне как к женщине.
Спонтанно поехать в горы, на байдарочный заплыв, в поход, покататься на серфе в океане – всё это всегда проходило мимо меня. Всегда мимо из-за загруженности и ответственности. Потому что, если бы я позволяла себе такую свободу, то не достигла бы того, к чему стремилась.
С одной стороны, Карина всегда говорит, что в мужчине нельзя растворяться, а с другой – превращаться в непробиваемую ледяную глыбу тоже не вариант.
Не знаю, как найти баланс.
После того как я собственными глазами увидела секс Кости с другой в ВИП-комнате фитнес-клуба, в голове пронеслись десятки версий, почему так случилось. Была и злость, и агрессия, и отчаяние. Когда пять лет живёшь с человеком, любишь его, уважаешь и ценишь – мозг отказывается принимать такой поворот событий. Просто отказывается…
Я считала, что у нас всё идет так, как должно: отношения, совместная жизнь, со временем – свадьба и дети. Это было не мечтой и не целью, а чем-то само собой разумеющимся. Логичным продолжением. Мы стремились к этому. Или, по крайней мере, я так думала.
Проанализировать, чего ему на самом деле не хватало, я не могла – каждое воспоминание было слишком болезненным, а выслушивать объяснения Кости не хватило мужества. Я просто собрала вещи, вызвала грузоперевозку и съехала в тот же день, а все попытки помириться пресекала на корню. Хотела подумать, остыть и понять, как жить дальше.
Когда мне это удалось – и я вернулась за оставшимися вещами, оказалось, что Константин не терял времени даром, судя по женской заколке и косметике в ванной. Позже общие друзья рассказали, что дело идет к свадьбе. Не со мной, естественно. Не с той, что была рядом все пять лет.
Покинув здание суда и отъехав на несколько сотен метров, я захожу в переписку с Лексом, прогоняя нахлынувшие воспоминания.
«Ты тоже там будешь?»
Я имею в виду – на спектакле. Он понимает. Я просто хочу убедиться, что мой аноним не маньяк и не собирается преследовать девушку, которая не готова к личным встречам, даже в людном и безопасном месте. Я хочу знать, что мы оба играем по честным правилам.
«Я лечу в командировку. Меня не будет в городе примерно неделю».
«Меня устраивает такой вариант, уважаемый водитель маршрутки».
Закусив губу, добавляю:
«Водитель маршрутки, который летает в командировки».
«Буду рад, если спектакль тебе понравится, но буду против, если ты пойдёшь на него со своим бывшим или тем мудаком с последнего свидания».
Точно так же, как Лекс увиливает от вопросов о работе, я ухожу от темы, с кем проведу вечер. Пусть немного поволнуется.
Я направляю разговор в другое русло. Не могу сказать, что меня сильно зацепило, но Лекс…
Невыносимый мужчина. Просто невыносимый.
Я оставляла закладки, сохраняла цитаты в телефон. Была под впечатлением. А теперь дышу, как паровоз, потому что он не оценил содержание книги, которая откликнулась во мне глубже, чем я ожидала.
«Интересно, случится ли когда-нибудь тот день, что ты перестанешь критиковать мои вкусы и предпочтения?» – пишу Лексу.
Мой аноним появляется в сети с двухминутным опозданием, как раз в тот момент, когда я собираюсь продолжить путь и с головой окунуться в работу.
«Я разнёс Талеба, Оливия. Не тебя. Его рассуждения – попытка упаковать очевидное в умные слова».
«В таком случае можешь вернуть книгу – на том же месте, где взял».
«Это уж вряд ли. Книгу я оставлю себе, потому что это подарок. Потому что внутри твой почерк. И, мне кажется, теперь я знаю, как ты пахнешь».
11
Сборы в театр – это целый ритуал, которому я посвящаю минимум полтора часа после работы. Несмотря на то, что иду туда просто с подругой. Несмотря на то, что за мной никто не будет наблюдать.
Важно всё: макияж, духи, платье.
В детстве я часто ходила на спектакли с сестрой и бабушкой, которая взяла на себя наше культурное воспитание, пока родители были заняты карьерой. Но когда мне исполнилось четырнадцать, её не стало из-за острой сердечной недостаточности.
Помню, ба всегда говорила: «Настоящая женщина в театре – и зритель, и актриса одновременно».
Я стараюсь следовать этому правилу, вспоминая её и перебирая вешалки в шкафу. Строгое чёрное? Яркое красное? Или лаконичное бежевое? Я не хочу выглядеть вычурно – скорее, легко и женственно. Без надменного эффекта, который привлекал бы лишнее внимание.
Мой взгляд цепляется за шоколадное миди-платье на тонких бретельках. Атласное, переливающееся на свету. Оно подчёркивает фигуру, но не делает на ней упор.
Я, как обычно, засиделась на работе до последнего, а теперь тороплюсь и бегаю по квартире. Карина же начинает подгонять меня ещё за час до начала, раздражая и заставляя всё валиться из рук, превращая обычные сборы в настоящий хаос.
Я нахожу телефон и ключи, мельком смотрю в зеркало. Включаю камеру и делаю снимок – скорее машинально, чем осознанно. Социальные сети меня не интересуют ещё со времён универа. Я их не веду. Единственный, кто мог бы увидеть эту фотографию, – Лекс.
В мыслях уже готов небольшой сопроводительный текст – что-то игривое, чисто для эксперимента. Поднять самооценку, проверить реакцию. Но останавливает одно предположение: а вдруг я вообще не в его вкусе?
Пальцы зависают над виртуальной клавиатурой, и пока я борюсь с собой, экран телефона гаснет. Я закрываю мессенджер, надеваю плащ и выхожу из квартиры, так и не решившись.
В дороге у меня не получается не думать о Лексе – о его жизни, профессии, воспитании.
Как так вышло, что у пьющих родителей вырос сын, который, хоть и не имеет высшего образования, может поддержать разговор на любую тему и, судя по нашим беседам, кажется куда более интеллигентным, чем многие обладатели дипломов?
Карина встречает меня на ступеньках, расхаживая от колонны к колонне. На высоких шпильках, в тёмно-синем платье с высоким разрезом. Подруга всегда за любой кипиш – особенно если это даёт ей повод сбежать из дома.
– Олег сначала упёрся и давил на жалость – мол, устал после работы, голодный, без сил, – рассказывает Каро, хватая меня под руку. – Вёл себя так, будто я не в театр иду, а отправляюсь в двухнедельный круиз с греческими красавчиками.