Разум вечности. Как думает камень

Введение

Человечество одержимо поиском разума вовне – мы вслушиваемся в радиоэфир в надежде уловить сигналы инопланетян, создаём всё более совершенный искусственный интеллект, рассчитывая породить новое мышление из кремния и кода. Но пока мы устремляем взгляд к звёздам и микрочипам, самый древний, сложный и глубокий разум всё это время находится прямо у нас под ногами. Планета Земля – вот величайший мыслитель, говорящий на языке геологии, времени и материи. Эта книга приглашает в путешествие к осознанию интеллекта Земли, который проявляется не в нейронах, а в скалах и океанах, не в речах, а в молчании долгих эпох.

Идея этой книги может показаться дерзкой: утверждать, что камень «думает», а планета обладает сознанием. Однако мысли о живом интеллекте Земли не новы. Ещё в XVIII веке шотландский естествоиспытатель Джеймс Хаттон высказал предположение, что Земля – это своего рода живой организм с собственными процессами обмена веществ и дыхания, проявляющимися в геологических явлениях, таких как эрозия. Русский ученый Владимир Вернадский в начале XX века развил эти идеи, показав исключительную роль совокупной жизни – биосферы – в формировании облика планеты. В 1970-х Джеймс Лавлок и Линн Маргулис придали этим мыслям научную форму, предложив гипотезу Геи – представление о Земле как о саморегулирующейся системе, где живое и неживое сплетены в единый суперорганизм.

Научные дискуссии продолжаются: астрофизики рассуждают о планетарном разуме, пытаясь понять, может ли коллективная деятельность жизни и мысли на планете перейти в некое новое качество. Исследователь Адам Франк отмечает, что пока на Земле есть множество разумных существ (включая нас), но единого планетарного разума у нас ещё нет – человечество лишь пробует научиться сообща думать и действовать в интересах всей планеты. Тем не менее, сама постановка такого вопроса означает, что наука все ближе подбирается к древней интуиции: разум может принимать необычные формы, и планета как целое – потенциальный носитель сознания.

Наша цель – рассмотреть Землю именно в этом свете: как мудрого учителя и собеседника, а не просто ресурс или фон для человеческой драмы. Это потребует выйти за привычные границы познания. Где пролегают границы того, что мы в принципе способны понять? Готовы ли мы вступить в диалог с нечеловеческим интеллектом, вместо того чтобы пытаться только использовать его в своих целях? В главах этой книги мы исследуем, как думает камень – конечно, метафорически, но и вполне конкретно. Мы поговорим о языке геологических процессов, о возможном сознании без нейронов, о времени в масштабе эпох, о философии молчания и о том, какую истину шепчут нам скалы.

Каждая глава посвящена отдельному аспекту этой большой темы. Мы будем сочетать научно-популярный подход с философскими размышлениями и художественно-поэтическими образами. Центральная нить – мысль о том, что разум вечности проявляется не только через мгновения озарений в мозгу примата, но и через медленный, величественный ход материи. В величавом безмолвии гор заключена мудрость, рядом с которой меркнут достижения нашего скоротечного интеллекта. Прислушаемся же к голосу камня и постараемся постичь, чему он может нас научить.

Глава 1. Голос камня

Как говорил Леонардо да Винчи, у Земли можно вообразить свой «дух роста»: почва – её плоть, горные породы – кости, тучи туфа – хрящи, а источники – кровь. Эта поэтичная метафора намекает: у планеты есть тело и, возможно, голос. Но как звучит голос камня? Разумеется, мы не услышим слов, ведь камень молчит. Однако молчание – не означает отсутствие языка. Камень говорит на ином, более древнем наречии – языке гравитации, трения и кристаллизации. Его реплики – это сдвиг тектонической плиты, шёпот осыпающегося песка, эхо вулканического бурления. Это язык геологии, который можно «прочесть», хотя напрямую не услышать ухом.

Представим себе геолога на раскалённом солнцем склоне каньона. Он вглядывается в разноцветные слои осадочных пород, словно читает страницы многотомной летописи. Для непосвящённого глаза – просто полосатые скалы, а для знающего – текст, где каждый слой рассказывает о древнем море или пустыне, о катастрофическом наводнении или медленном оседании ила. Камень хранит праязык планеты, на котором она «говорила» задолго до появления человека. Его тексты записаны водой и ветром, временем и давлением – и расшифровать их способна лишь наука геология. Толща горных пород – это гигантская библиотека без слов, где вместо книг – пласты, а вместо букв – минералы.

Возможно, главный урок, который преподаёт нам голос камня, – это эстетика молчания. В его немоте содержится больше истины, чем во множестве наших слов. Любое наше высказывание упрощает реальность, навешивает ярлык. Камень же принципиально безмолвен – он отказывается от имён, как мудрец, знающий, что назвать что-либо значит исказить его суть. Его коммуникация – чистое присутствие без навязчивого сообщения. Стоя перед величественной скалой, человек может испытать трепет и понимание, не получив ни единого «слова». Молчание Земли – это её особый голос, требующий от нас тишины ума, чтобы его услышать.

И всё же камень не безгласен в абсолюте. Он «говорит» через образы и метафоры, которые рождаются в нашем сознании при соприкосновении с ним. Недаром многие культуры мифологизировали скалы и горы, слышали в шуме ветра у утёсов голоса духов предков. Даже в библейской традиции есть фраза: «если эти умолкнут, то камни возопиют». Что уж говорить о поэтах и художниках – они всегда умели слышать голос природы. Русский поэт Максимилиан Волошин, глядя на причудливые скалы Коктебеля, видел окаменевших чудищ и древние храмы времени. Для него и ему подобных камни говорили образами.

Таким образом, голос камня проявляется многослойно. На научном уровне – это зашифрованная информация о прошлом планеты, её «память». На уровне чувств – это безмолвный зов к созерцанию и смирению. На уровне воображения – источник бесконечных сюжетов и символов. Камень – ещё и поэт, чьё единственное и вечное стихотворение – он сам. Его формы, выветрившиеся контуры, узоры прожилок – всё это строки великой поэмы, автор и исполнитель которой – сама Земля.

Глава 2. Сознание без нейронов

Мы привыкли связывать интеллект и сознание с мозгом: серое вещество нейронов, электрические разряды – вот атрибуты мысли. Но является ли мозг единственной возможной материей для разума? Этот вопрос заставляет нас расширить горизонты понимания. Сознание без нейронов звучит парадоксально, однако есть примеры вокруг. Рой пчёл принимает решения о новом гнезде совместно, не имея единого мозга на всех. Лес – целая экосистема – реагирует как единое целое на изменения, посылая сигналы через корневые и грибные сети. Учёные выяснили, что корни деревьев, оплетённые микоризой грибов (микориза (от греч. μύκης – гриб и ῥίζα – корень) – симбиотическая ассоциация мицелия гриба с корнями высших растений. Иначе микоризу называют «грибокорень»), обмениваются питательными веществами: где не хватает – туда направляют излишки, поддерживая здоровье всего леса. Разве это не коллективный интеллект, хотя ни одно дерево не имеет мозга?

Ещё удивительнее пример простейшего организма – слизевика (простейшие организмы, которые немного напоминают грибы. Они представляют собой гигантскую многоядерную клетку (плазмодий) или колонию отдельных клеток (псевдоплазмодий), ведущих себя как единый организм). Этот одноклеточный организм без нервной системы умудряется решать довольно сложные задачи. В лабораториях слизевик прокладывал путь через лабиринт, находя кратчайшую дорогу к пище, и даже сумел в эксперименте воспроизвести схему железнодорожной сети, очень похожую на токийское метро. Биологи говорят, что подобные существа заставляют нас переосмыслить критерии интеллекта: если амёбоидное образование способно "планировать" и оптимизировать маршрут, то, возможно, разум – это не то, что у тебя есть мозг, а нечто более общее, связанное со способностью обрабатывать информацию и адаптироваться.

На фоне таких примеров мысль о разуме планеты уже не выглядит абсолютно фантастической. Ведь Земля – это совокупность всех экосистем, связанных в единое целое. Можно сказать, что биосфера уже сейчас демонстрирует зародыши планетарного интеллекта, обеспечивая устойчивость условий для жизни. Миллиарды лет жизнь на Земле не просто выживала сама по себе, но и постепенно преобразила атмосферу, почвы, океаны. Например, цианобактерии (цианобактерии (сине-зелёные водоросли) – отдел бактерий, способных к фотосинтезу с выделением молекулярного кислорода (оксигенный фотосинтез). Первоначально получили наименование «синезелёные водоросли» из-за сходства с водорослями, но дальнейшее изучение выявило прокариотическую организацию клеток, и цианобактерии были отнесены к бактериям) "изобрели" фотосинтез и насыщали атмосферу кислородом, что открыло путь для сложных форм жизни. В этом смысле разум Земли можно искать не в мистическом сознании планеты, а во взаимодействии живых и неживых компонентов, совместно поддерживающих баланс. Это как если бы сама планета научилась сохранять условия, комфортные для жизни, благодаря сотрудничеству биоты и камня. Такой подход и лежит в основе гипотезы Геи (согласно этой гипотезе, предложенной британским химиком Джеймсом Лавлоком в 1970-х годах, Земля – это единая саморегулирующаяся система, которая поддерживает стабильные условия для своего существования. Подобно организму, она реагирует на изменения, уравновешивает климат, регулирует состав атмосферы и циклы химических веществ).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.