Во-вторых, это было весело! Хотя, по правде говоря, случалось и иначе. Единственным соседом семьи Бьен был старый пасечник Клод. Надо ли удивляться тому, что, когда жажда жизни однажды привела Валери на его пасеку, домой она вернулась с десятком пчел в длинных русых волосах. Разве такое забудешь? Как и Пирата, огромного, лохматого бриара, непременного участника всех ее детских игр. А, уж, когда к их веселым потасовкам подключался Ветерок, молодой, игривый конь, с черной, как смоль гривой, остановить их мог только отец.
Как-то раз, во время очередной погони за Пиратом, девочка стрелой влетела в конюшню, где отец мыл Ветерка. Конь от неожиданности заперебирал ногами, попятился и уронил чан с водой, которая, стекая по стене, смыла часть побелки. На следующий день отец собрался заново побелить стену, и, чтобы впредь дочка знала, где можно, а где нельзя шалить, призвал Валери в помощники.
Как же они удивились, когда, придя в стойло к своему любимцу, увидели, что у Ветерка… выросли два белоснежных крыла! И, только приглядевшись, заметили, что крылья принадлежат нарисованному на стене ангелу, который долгие годы таился под толстым слоем побелки.
Увидев это чудо, пасечник Клод вспомнил, что когда-то в Ле Матра жила японка Фусако, превратившая ферму в… иконописную мастерскую. Только это было так давно и казалось настолько странным, что этим рассказам никто не верил. И напрасно! Потому что они оказались правдой.
Как японская художница оказалась в центре Франции? Почему увлеклась иконописью? Для кого писала иконы и почему решила украсить ферму фреской Благовещения, ангел с которой так поразил маленькую Ваву? Тогда все эти вопросы остались без ответа.
Позже Валери разыскала фотографию необычной художницы. Со снимка на нее смотрела невысокая женщина с короткой стрижкой, круглым лицом и живыми, внимательными глазами. Казалось, они были такими разными и жили в разные эпохи, но при этом оказались удивительно похожи тем, что для маленькой японки жизнь также была приключением, и провести ее, лежа на диване, с пультом от телевизора в руке, было немыслимо.
Оттуда же, родом из детства, была профессия Валери. «Доктор Бьен», как называли ее пациенты и коллеги, была дипломированным психотектором[5 - Психотектор (от др.-греч. ???? «душа; характер» и ?????? – «плотник», строитель) – специалист по реабилитации людей, переживших тяжелые душевные потрясения.], помогая людям вернуть то, что когда-то называлось «вкусом жизни». Несостоявшиеся самоубийцы, разочаровавшиеся романтики, надорвавшиеся перфекционисты, сломавшийся прагматики, опустившиеся неудачники и прочие социально-бесполезные граждане с «индексом усердия» ниже десяти процентов, перед тем, как быть окончательно «списанными в утиль» и отправиться «куда-нибудь подальше», согласно закону, должны были пройти курс психотектоники. И тут в бой за них вступала Валери, и о том, какой ценой давались ей победы, знала только она одна.
Сегодня был именно такой день. Валери перевела управление машиной в автоматический режим, включила музыку громче и закрыла глаза, чтобы насладиться мелодией, звучащей из далекого прошлого, в котором люди не стеснялись говорить о своих чувствах.
Lullaby of Birdland, that’s what I
always hear, when you sigh.
Never in my Wordland
could there be ways to reveal in a phrase, how I feel.
Have you ever heard, two turtle doves
Bill and coo, when they love?
That’s the kind of magic —
Music we make with our lips, when we kiss[6 - «Колыбельная Страны Птиц – это то, что я слышу каждый раз, когда ты вздыхаешь. Никогда в моей Стране Слов я не смог бы выразить одной фразой то, что чувствую. Доводилось ли тебе слышать воркование двух горлиц, когда они влюблены? Поистине, это что-то вроде волшебства – музыка, которую мы создаём нашими губами, когда целуемся» – из песни Джорджа Ширинга, написанной в 1952 г. и ставшей признанным джазовым стандартом.].
Песня еще звучала, но вместе с ней, сначала, издалека, затем все ближе и громче стал слышаться какой-то гул. Как будто по шоссе мчался гоночный автомобиль, пытаясь обогнать «Renault» Валери. Девушка открыла глаза и вовремя. Потому что, спустя мгновение, над шоссе, совсем низко, почти касаясь земли, пронеслись два военных вертолета.
«Наверное, очередные учения? – подумала Валери и ощутила, как автопилот сбросил скорость, чтобы удержать на дороге автомобиль, которую волной воздуха, поднятой винтами крылатых машин, повело в сторону. – Интересно, куда они направляются? Должно быть, на военную базу в Монтеро? Однако в новостях об этом ничего не говорили».
Шоссе повернуло к Луаре. В левом окне пронеслась табличка с названием очередной деревушки. «Petit Pochy»[7 - Петит Пачи (фр.)] – прочитала девушка. Приближался поворот на Жерменьи-де-Пре. Не пропустить бы! Валери посмотрела на навигатор и затем снова на шоссе, над которым, в некотором отдалении, прямо перед ней по-прежнему висели два военных вертолета. Неожиданно один из них резко затормозил, так, словно споткнулся в воздухе о какое-то невидимое препятствие, затем завалился на левый бок, метнулся наперерез второму геликоптеру и протаранил его. Машины рухнули вниз, на землю. Спустя еще мгновение над местом их падения поднялся столб пламени, и, уже после этого, докатилось эхо мощного взрыва.
Все произошло так быстро, что Валери не успела притормозить и промчалась мимо. Какое-то время в зеркале заднего вида она еще видела, как пожар пожирает останки разбившихся машин и только, когда они окончательно исчезли, спохватилась, что в этой аварии кто-то мог выжить. Девушка отключила автопилот, взяла управление на себя и, развернувшись, направилась в ту сторону, где в сумерках, опустившихся на покрытое поземкой поле, полыхал пожар.
Глава 3. Неожиданная находка
По поверхности поля за упавшими вертолетами тянулась длинная и широкая борозда, конец которой был объят огнем. Очевидно, что искать выживших там было бесполезно. Валери припарковала автомобиль на обочине и направилась в начало этого скорбного пути, туда, где не было огня, и люди могли бы избежать смерти. Хотя в это верилось с трудом. Если только чудом. Не иначе.
Вокруг на огромной площади были раскиданы куски железа, обломки приборов, обрывки проводов, осколки стекла и отдельные части тел, словно, перемолотых огромной мясорубкой. Почти все погибшие, за исключением двух или трех гражданских лиц, были одеты в военную форму с отличительными знаками взвода Имперской Гвардии, вероятно, сопровождавшего в полете какого-то высокопоставленного чиновника.
Солнце село, закат угасал, и различить что-либо среди вывернутых взрывом комьев мерзлой земли, даже с включенным фонариком, становилось все труднее. Валери пристально вглядывалась и вслушивалась во все, что ее окружало, стараясь заметить хотя бы малейшее движение, услышать один единственный человеческий стон. Но тщетно. Надежда найти кого-то в живых таяла с каждым шагом.
Вместе с тем, по мере продвижения вперед, нарастало ощущение какой-то странности, необычности всей этой картины. Прежде всего, тел погибших, которые казались необычайно похожими друг на друга. Не только военной формой, ростом и сложением, но также чертами лица. Точнее, у них было одно лицо. Впервые заметив это, Валери подумала, что дважды наткнулась на одно и то же тело. Но, когда это повторилось в третий раз, стало ясно, что совпадения не случайны – погибшие солдаты были клонами. Конечно, ей приходилось видеть клонов и прежде, общаться с ними и даже работать. Но, чтобы из клонов было составлено целое воинское подразделение, об этом она никогда не слышала.
Это открытие так потрясло Валери, что, переведя дух, она еще раз склонилась над телом изувеченного солдата и осветила его лицо. Перемазанное кровью, обезображенное печатью смерти и, несмотря на это, все равно красивое, похожее на лики античных статуй, многое переживших на своем веку. Фонарик неожиданно погас и вспыхнул, затем снова погас и снова вспыхнул – должно быть, начала садиться батарея – и, когда это повторилось в третий раз, гвардеец неожиданно открыл глаза и прошептал: «Помогите!».
Девушка от неожиданности вскрикнула и уронила фонарик на грудь клона. Гвардеец застонал и еле слышно повторил: «Помогите! Мои ноги! Я не чувствую их!». Валери осветила ноги солдата, приготовившись увидеть нечто страшное. Они были неестественно согнуты, но целы. По крайней мере, на первый взгляд. Валери медленно, сантиметр за сантиметром, ощупала, сначала, левую, затем правую ногу солдата, сняла с нее ботинок и, добравшись до стопы, с силой надавила на внутреннюю поверхность, в месте выхода подошвенного нерва. Раненный застонал. Значит, его положение было не так безнадежно.
– Все будет хорошо! – улыбнулась девушка. – А пока давайте будем выбираться отсюда!
Словно в подтверждение этих слов впереди – там, где одним огромным костром пылали кабины вертолетов – раздался взрыв. Поднявшийся в небо столб пламени на мгновение осветил поле и прилегавшее к нему шоссе, по которому за все это время не проехало ни одной машины. Автомобиль Валери все также стоял на обочине с включенными фарами, которые, в спешке, она забыла погасить. Казалось, что с того момента, как она его оставила, прошла уже целая вечность. На самом же деле, всего несколько минут. Но, хотя до машины было не более ста метров, их еще надо было преодолеть.
Девушка еще раз окинула взглядом поле катастрофы, надеясь заметить хотя бы одно, самое незначительное движение или услышать хотя бы один, самый слабый звук, кроме треска горящего пламени.
– Сможете идти? – все еще надеясь на чудо, спросила Валери.
Гвардеец отрицательно покачал головой. В нем были не менее ста килограммов, и оба понимали, что спасительнице одной раненого до машины не донести. Оставалось ползти, на руках, по перепаханной взрывом мерзлой земле, волоча за собой непослушные ноги. С надеждой на то, что, когда на дороге, наконец, покажется машина, водитель не проедет мимо и придет на помощь. Так и решили. Заглянув друг другу в глаза и не произнеся при этом ни слова. А зачем говорить, когда все понятно и без слов?
Гвардеец, преодолевая боль, повернулся, лег лицом на землю, отжался и пополз. Метр за метром, медленно и упорно. Валери какое-то время шла рядом, а затем, сообразив, что машину можно перегнать поближе, добежала до шоссе, сделала это и снова вернулась к раненому бойцу. Спустя четверть часа они были уже на краю поля, а еще через несколько минут сидели в машине и удивлялись тому, что за все это время так никто мимо не проехал и не прошел.
– Валери Бьен! – первой представилась девушка и протянула руку.
– Пол Батлер![8 - Butler (англ.) – дворецкий] Рядовой Имперской Гвардии. Спасибо, что спасли меня. Иначе к утру от Пола не осталось бы и половины, – мрачно пошутил спасенный.
– Чего же мы ждем? – Валери завела двигатель. – Насколько мне известно, ближайший военный госпиталь находится в Бурже, а это около часа пути. Сможете потерпеть?
Девушка положила руки на руль, но спутник неожиданно остановил ее.
– Не надо в госпиталь!
В глазах Валери застыл немой вопрос.
– Понимаю, – превозмогая боль, продолжил гвардеец. – Возможно, Вы скажете, что впервые видите смертельно раненого человека, которому не нужен врач. Понимаю, но … – он сделал паузу, – я не человек. Я клон, собственность Министерства обороны и не уверен, что мои владельцы будут меня лечить или, точнее, – поправился он, – ремонтировать.
– Но почему? – девушка все еще не могла понять своего собеседника.
– Позвольте, мне ответить вопросом на вопрос. – Гвардеец посмотрел в глаза своей спасительнице. – Когда у Вас ломается чайник, что Вы делаете?
– Выбрасываю старый и покупаю новый, – пожав плечами, ответила Валери.
– Вот и Министерство поступит также. Подумайте сами, зачем ему солдат, который не может стоять на ногах?
Гвардеец печально улыбнулся, и в его улыбке было столько боли, что девушка отвела взгляд.
– Что же нам делать?
– Вы сказали «нам»? – переспросил солдат. – Напрасно! Вы и так сделали слишком много. Дальше я сам!
– Но Вы ранены! И затем, что будет, если Вас вычислят и найдут?
– Это уже не Ваша забота, – отрезал гвардеец.
Только тогда Валери заметила, что в руке он держит нож. Однако не успела девушка подумать зачем, как гвардеец, стиснув зубы, воткнул нож в левую руку, между большим и указательным пальцам и ловким движением вырезал и извлек какой-то миниатюрный прибор. Вероятно, датчик слежения. После чего открыл дверь, положил датчик на порог машины, прижал рукояткой ножа и раздавил в мелкую крошку.
– Теперь точно не найдут! – солдат оторвал часть рукава гимнастерки и замотал рану.
Валери вгляделась в ночь. Поле все еще было освещено пламенем пожара, который не думал сдаваться. Между тем, прошло уже не менее получаса с момента катастрофы, но ни полиция, ни спасатели так и не приехали. Интересно, почему? Словно, отвечая на этот вопрос, издалека послышался вой полицейской сирены. Через мгновение к ней присоединился резкий и нудный сигнал машины парамедиков. Девушка и ее спутник переглянулись и, не сговариваясь, пристегнули ремни безопасности. Валери нажала на акселератор, и малыш «Renault», вообразив себя гоночным болидом, рванулся с места.
Когда в зеркале заднего вида исчезло поле катастрофы, Валери включила дальний свет и, чтобы не пропустить поворот, сбросила газ.