В это день мы не полезли в питомник за ягодами. До самого вечера возле кинотеатра «Спутник» кушали шашлыки и мороженое.
Вечером смотрели кино про индейцев и только поздно ночью вернулся домой.
Мои братья близнецы спали на большом раздвинутом диване. Мама хлопотала на кухне. Готовила завтрак на нашу семью. Ведь завтра понедельник у мамы рабочий день.
– Ты где с утра целый день пропадал? – с тревогой спросила мама. – Ведь за тебя переживаю.
– Мы с утра с друзьями работали на плантациях ягод. – стал маме объяснять. – После купались на родниках до вечера. Потом пошли в кино на индейцев. Вот, заработал сегодня сорок рублей.
– Такие деньги за день невозможно заработать. – рассматривая четыре червонца на кухонной столе, с подозрением, сказала мама. – Мне две недели приходится вкалывать за такие деньги. К тому же сегодня воскресение питомник закрыт. Ты лучше честно признался. Откуда у тебя эти деньги?
– Мама! Это честно заработанные деньги. – стал успокаивать маму. – Мы собирались после родников забраться в питомник за ягодами.
Но директор питомника сам пришёл к нам. Сказал нам, что студенты с биологического института не приехали на сбор ягод, а если сегодня не собрать ягод на продажу, то завтра ягоды начнут гнить.
Вот мы почти весь день вкалывали на питомнике. Ты наверно сама на рынке видела свежие ягоды? Если ты не веришь мне, то у моих друзей спроси.
– У твоих друзей спрашивать не буду. – спокойным голосом, сказала мама. – Поверю тебе на слово. Надеюсь, что ты будешь честный человек и никогда не подставишь свою семью под удар судьбы.
3. Труба.
В 1963 году учился на столяра в строительном училище№5 в Беслане. Однажды нас отправили на практику в Орджоникидзе на завод "Электроцинк".
В то время самое крупное предприятие в Северной Осетии и одно из крупнейших предприятий на всем Северном Кавказа. Мы считали за честь работать на этом предприятии.
Тем более, что там строили самую высокую трубу на всём Кавказе. Сейчас не помню точно высоту этой трубы.
Где-то больше ста метров высотой. Знаю точно, что тогда и телевизионных вышек во всём Советском Союзе не было такой высоты.
– Из пионеров вы давно выросли, – сказал нам мастер по практике на производстве, когда мы собрались в столярной мастерской училища перед поездкой в Орджоникидзе. – в комсомол поступать пока вам рановато. Однако стать пионерами в строительстве нового сооружения вам предстоит с сегодняшнего дня. Вы будете участниками строительства самой большой трубы в СССР.
– Ура!!! – завопили мы в один голос. – Мы будем покорять самую большую трубу в нашей стране!
– Трубу надо вначале построить, прежде чем покорять. – растерянно, сказал мастер, оглушённый нашими воплями. – Мысли об покорении построенной трубы сразу выкиньте из головы. Трубу сооружать будут специалисты-высотники. Ваше дело обслуживать строителей в стороне от трубы.
Так вот, поставили нас работать на ту самую высокую железобетонную трубу. Точнее, на строительную площадку рядом с котлованом фундамента будущей трубы.
Мы помогали специалистам строителям-высотникам делать наружную и внутреннюю опалубку, которую называли кружалами. Это такие деревянные круги два метра высотой с лёгким конусом к верху по расчётам специалистам. Кружала состояли из четырёх частей.
Выставляли эти части кружал вручную, как внутри трубы, так и снаружи. Между кружалами проводили специальную проволоку арматуру, которая толщиной была с наши руки.
Была там арматура и по тоньше. Тонкая арматура заплетала как паутина все пространство между толстыми арматурами и кружалами с двух сторон. Все это крепилось на железобетонном фундаменте размером с огромный спортивный зал.
В железобетонном фундаменте было много различных комнат и железных дверей. Своим видом фундамент будущей трубы был больше похож на военный блиндаж, который строили для Адольфа Гитлера вовремя войны.
Это видел в одной из передач по телевизору. Когда кружала с арматурой были закреплены на этом фундаменте, то туда заливали специальный бетон высокой марки и высокой прочности.
Затем включали вибраторы, которые были установлены на кружалах. Вся эта масса тряслась до полной усадки. В это время понемногу добавляли свежий бетон. Так делали до тех пор, пока бетон переставал умещаться внутри кружал и вытекал сверху.
После чего бетон с арматурой и кружала оставляли в покое на несколько дней. За это время на бетоне с торчащей кверху арматуры и с кружалами с обеих сторон, ставили крестовину с самой толстой арматуры толщиной с руку. На этой крестовине впоследствии ставили внутреннюю винтовую спиральную лестницу.
Сверху на эту крестовину ставили прямую лестницу, которая сверху прикрывалась сеткой и через каждые два метра, как внутри, так и снаружи ставилась площадка для отдыха, поднимающегося наверх человека.
Когда толстая металлическая крестовина из арматуры была выставлена на бетоне с арматурой и на кружалах с обеих сторон, тогда начинали наращивать добавочную арматуру в следующие кружала.
Пока проводились работы первом отливке трубы, то мы до этого времени успевали подготовить новые кружала. Между каждой парой отливки бетона на бетонных швах с двух сторон устанавливали ремни-кольца из металлической полосы шириной двадцать сантиметров и толщиной два сантиметра.
Эти кольца-ремни стягивали специальными зажимами и заваривали специальной электрической сваркой с аргоном. Так что ремни из металла, с двух сторон трубы, становились как единый металл в бетоне.
Словно обручи на деревянной кадушке, наполненной вином. Такие работы проводили до самого верха железобетонной трубы. Когда проходили одну пару кружал, то нижнюю пару кружал разбирали и выбрасывали на мусор. Продолжали выставлять новую пару кружал для будущей высотной трубы.
Мы постоянно с мастерами заглядывали снизу вовнутрь трубы и рассматривали, как проводят подготовку к новой работе и снимают не нужные им кружала.
Вот только сверху по лестнице нам запретили подниматься уже с первых двух метров. С ростом высоты трубы росло наше желание подняться по наружной части лестнице по трубе.
Но это было под таким строгим запретом, что в случае нарушения запрета, любого из нас могли исключить из училища. Поэтому мы не смели нарушать запрет, но в каждом из нас кипела страсть нарушить этот запрет.
Мы даже организовали тайное общество тех, кто впоследствии все же заберётся снаружи на самую высокую трубу не только на всём Кавказе, но и во всем Советском Союзе.
Мы поклялись кровью не нарушать свою тайну. Во что бы то ни стало, подняться на эту высотную трубу, которая стала нашей гордостью и честью. На всю оставшуюся жизнь.
– Давайте заключим пари насчёт подъёма на самую вершину трубы. – предложил нам, Тугаев Муртаз. – Кто не поднимется на самую вершину трубы, тот купит бутылку вина "Чёрные глаза".
– Думаю, что после такого пари мы станем алкоголиками, а не строителями, – с ухмылкой заявил Сорокин Родион. – Могу заключить встречное пари, что большинство не полезут на эту трубу.
– Ты с чего это взял, что мы будем пить вино? – удивлённо, воскликнул Тугаев Муртаз. – Мы назло алкашам разобьём бутылки с вином на центральной площади столицы на виду у всех горожан…
– Таким образом объявим свой протест тем, кто увлекается пьянством! – торжественно заявил Поспелов Виктор. – Пускай весь город узнает, что новое поколение против алкоголизма.
– Думаю, что такого момента нам придётся долго ждать, – сказал в заключении Ветруха Игорь.
Такой момент настал, когда убрали последние кружала с обеих сторон и закрепили последние звенья лестниц с обеих сторон. Шириной железобетонная труба была двадцать метров в своём основании. Вверху труба была два метра в ширину. Толщина бетона по всей длине была два метра. Осталась всего одна неделя до пуска большой трубы в работу.
Через эту трубу должен был выходить едкий дым от производства цинка. Нас пригласили на открытие самой большой трубы на всём Кавказе, как участников в работе создания этой трубы.
Ко времени открытия большой трубы, электрики налаживали всю электрическую систему обеспечения надзором за новой трубой. Мы в это время занимались уборкой территории вокруг огромной железобетонной трубы.
Невозможно было упустить такой благополучный момент перед открытием трубы, когда все были заняты подготовкой к её открытию. Надо было подготовиться основательно и забраться на эту огромную трубу, которую мы строили целый год.
В предпоследний день перед открытием трубы, когда никто не обращал на нас внимание. Мы запаслись яркой алой масляной краской, которой должны были написать свои инициалы на самой высокой точке железобетонной трубы.
Мы окончательно заключили выбранное нами пари на одном условии, которое стало известно позже всему Орджоникидзе. Пари мог выиграть только тот, кто оставит свои инициалы на самой высокой точке этой большой железобетонной трубы.
Последнюю черту под своим будущем "подвигом", каждый проводил отдельно. Мы все хотели друг друга опередить. Поэтому сразу после обеда объявил своему мастеру, что у меня сильно болит живот. Мастер отпустил меня домой. Но домой не пошёл.
С банкой алой масляной краски и с малярной кисточкой спрятался в огромном деревянном ящике из-под кабеля для новой железобетонной трубы. Там было тепло и сухо.
Можно было спокойно дождаться глубокой ночи. Это было в конце лета. Осенние дожди ещё не набрали свою силу. А сам деревянный ящик из-под кабеля выбросили совсем недавно.