– Пойдём, – неожиданно произнесла она на английском, – Ты же понимаешь меня?
– Да, – с облегчением произнёс я, позволяя себя увести, – Спасибо вам. Честно говоря, я немного растерялся от столь тёплого приёма.
– Всё нормально, я понимаю, – улыбнулась она мне, и мы зашли в дом, – У нас очень дружелюбные люди, но они бывают малость беспардонны и надоедливы. Тебе же надо отдохнуть немного с дороги.
– Да, отдохнуть мне немного действительно не помешает, – согласился я с ней, – А вы не знаете, куда пропала Мэри? Да и свои вещи я забыл забрать в машине…
– Мэри вызвал к себе отец. А насчёт вещей не беспокойся. Скоро тебе доставят их в комнату. Слуг ваших тоже разместят. Не волнуйся и отдыхай, – она подвела меня к деревянной двери тёмно-коричневого цвета и открыла её передо мной.
– Спасибо! – ещё раз поблагодари я её и зашёл внутрь, – Можно ещё вопрос? А Мэри со мной будет жить?
– Не стоит благодарности, и нет. К твоему сожалению, не с тобой, – лукаво улыбнулась она мне, – У Мэри тут есть своя комната. На обед, пожалуйста, приди без опозданий. Когда соберёшься выходить, на тумбочке стоит телефон. Набери цифру 1 и к тебе подойдёт слуга, который проводит тебя, – и она закрыла дверь. Я же огляделся. А ничего. Симпатично. И даже очень. Большая светлая комната, где-то шесть на шесть метров, огромное панорамное окно на две стены. Очень большая кровать, на которой можно было спать хоть вдоль, хоть поперёк. Во всей меблировке комнаты чувствовался китайский стиль. Я рухнул на кровать и положил руки под голову. А ничего так… Пока всё нравится. Если б не предупреждение Мэри, то решил бы, что и люди здесь очень дружелюбные и искренне рады меня видеть. Даже не верится, что за всеми этими милыми улыбками скрывается настоящий серпентарий.
Ладно. Лирику в сторону. Надо думать, что дальше делать. Обязательно нужно будет пообщаться с отцом Мэри наедине, и рассказать ему о беседе в аэропорту. Пусть думает, что это было. Не верю я в бред про правительственную службу. Они бы совсем по-другому действовали. Скорее, через какую-нибудь секретную службу нашей империи действовать бы стали, и те уже вышли бы на меня. Ну, или с главой клана, то есть, с дядей связались бы. Да и встречу здесь организовали бы совсем по-другому. Мне сразу показалось, что вся эта встреча отдаёт какой-то театральщиной, постановкой. Так и хотелось сказать – «Не верю!». Ну бред же полнейший. Не похоже это на настоящую вербовку, хоть я и не специалист в этом. Слишком тупо и топорно сделано. Больше похоже на попытку подцепить меня на крючок. Хоть я и не подписал ту идиотскую бумагу, но наверняка наша встреча или снималась на видео, или записывалась. А тут ещё этот Кианг Лин встречал… Большой любитель всяких подковёрных игр, по словам Мэри. Вполне возможно, что он начал какую-то игру с моим участием. А может, и нет. Не исключено, что я ошибаюсь. Есть ещё вариант, что это какая-то третья сторона действует. Те же англичане, например. В любом случае, посмотрим, что будет дальше. Рано или поздно кукловод заявит о себе, тогда и станет понятно, в какую игру мы будем играть.
Ладно. Потом обо всём этом ещё подумаю, и посмотрим, что на всё это отец Мэри скажет, а пока пора идти посмотреть, чем у них тут вообще кормят.
Глава 4
Когда слуга меня привёл на обед, за столом уже почти не было свободных мест. Как я понял, все ждали только меня и отца Мэри. Он пришёл почти сразу после меня, и оказалось, что нас с Мэри посадили рядом с ним. Вэй Лин произнёс короткую речь, ещё раз сообщив всем, как они все рады видеть меня у себя в гостях, почему-то проигнорировав в своей речи приезд Мэри, которая как раз мне её тихонько переводила, и мы приступили к обеду.
Начали приём пищи мы, к моему огромнейшему удивлению, чаем без ничего. Даже печеньки никакой не предложили. Меня это так впечатлило, что я не удержался, и наклонившись к Мэри тихонько поинтересовался, будет ли ещё что-то кроме чая на обед? Она тихо рассмеялась, и объяснила, что порядок приёма пищи тут отличается от европейского, и здесь классическая последовательность во время еды: чай, холодные закуски, вторые блюда и суп. Традиционная китайская медицина полагает такой порядок самым здоровым для пищеварения.
Я глубокомысленно хмыкнул, но говорить ничего не стал. В чужой монастырь, как говорится, со своим уставом не ходят. Самое главное, голодным не оставят, как я понял. Единственное, я вдруг вспомнил про китайскую привычку жрать всё подряд, типа ласточкиных гнезд, саранчи и прочей живности, на которую у нас и смотреть-то противно, но, к моему облегчению, блюда дальше подали вполне европейские. Суп с лапшой и мясом, что-то вроде тефтелей из мяса и риса с картофельным пюре, несколько видов салатов и колбасно-мясной нарезки. Суп все ели палочками, ловко подхватывая ими лапшу и мясо и отдельно выпивая потом бульон, но надо мной издеваться не стали, выдали ложку и вилку, и я с удовольствием приступил к еде.
За столом все активно переговаривались о чём-то, громко смеялись, жестикулировали. В общем, нашего принципа «когда я ем я глух и нем» тут явно не придерживались. Разговаривали все, естественно, на китайском, чему я даже был рад. Никто не лез с расспросами и дурацкими вопросами, ограничившись лишь любопытными взглядами.
– Как тебе угощения, Михаил? – громко вдруг спросила меня сидевшая напротив мачеха Мэри на английском, – Может, у тебя есть какие-нибудь пожелания? Ты не стесняйся, говори. Наши повара приготовят тебе всё, что захочешь, – мягко улыбнулась она.
– Спасибо за заботу, госпожа Киао. Всё очень вкусно. Сегодняшнее меню меня вполне устраивает, – поспешил заверить я её. Не хватало ещё, чтобы мне новых блюд принесли. Мне и так со всех сторон то и дело подкладывали в тарелку то салат, то какую-то мясную нарезку, то овощи. Я усиленно пытался отказываться от подобного ухаживания, но мне лишь вежливо улыбались в ответ и продолжали подкладывать. В итоге еда на моей тарелке не убывала, а я с ужасом пытался понять, как это вообще можно всё съесть.
– Я рада, – опять улыбнулась она, – Мне тут подсказали, что русские обычно чай пьют с каким-либо десертом, а мы тебе его без ничего подали. Это моё упущение. Понадеялась на нашего повара из Франции, а он не подсказал. Впредь я постараюсь подобного не допустить, повар будет оштрафован.
– Не стоит! – вскинулся я. Не хватало ещё чтобы из-за подобной ерунды кого-то оштрафовали, – Я не ем сладкое, так что это даже к лучшему, что десерта не было. Я наоборот признателен вам за это. Да и не хочу, чтобы из-за такой незначительной вещи, как еда, оштрафовывали людей.
– Незначительной? – то ли удивлённо, то ли раздражённо подняла она вверх бровь, и укоризненно помахала мне пальцем, – Больше никогда никому из китайцев не говори подобного! Обидишь. В бытовой культуре еда для нас стоит на первом месте. Вообще, тебе стоило предварительно хоть немного почитать про культуру той страны, в которую ты едешь. Без элементарных знаний в области нашей культуры и традиций ты можешь произвести на собеседников отталкивающее впечатление. Потерять лицо. А для нашего общего бизнеса это будет очень плохо.
– Согласен. Моя вина, – склонил голову я, – В своё оправдание могу лишь сказать, что слишком внезапной оказалась эта поездка. Очень мало времени у меня было на подготовку и сборы, вот и не успел должным образом подготовиться, – сожалеюще развёл руками я, – Но это меня, конечно, не оправдывает. Будьте уверены, я приложу все силы, чтобы как можно скорее исправить это упущение. Да и Мэри, я надеюсь, мне поможет с изучением вашей культуры и традиций, – кивнул я на сидевшую рядом со мной тихой мышкой девушку. Она в общих беседах не участвовала и практически весь обед просидела тихо, только иногда прерывая своё молчание, когда что-либо мне подсказывала или переводила. Я давно уже догадался, что она здесь вовсе не желанный гость, осталось только выяснить, по какой причине…
– Мэри? – переспросила Киао, бросив пренебрежительный взгляд на девушку, – Это вряд-ли. Она не совсем китаянка и недостаточно хорошо знает наши традиции и культуру. К тому же, слишком много времени провела в Европе. Думаю, она не сможет дать тебе полное представление о нашей культуре. Лучше я найду тебе настоящего профессионала. У меня как раз есть знакомый профессор из Пекинского университета…
– Благодарю, но пока этого не нужно, – прервал я её, – Уверен, что Мэри вполне может объяснить мне азы. Этого будет вполне достаточно. Если мне потребуется дополнительная консультация, то я, безусловно, обращусь к вам, – чуть подсластил я пилюлю в конце, увидев, что её чуть не перекосило от моих слов. По всей видимости, по какой-то причине она не хотела моего сближения с Мэри и явно не ожидала, что я буду против этого. Её логику я понимал. Знакомы с Мэри мы не так давно, помолвка у нас политическая, не подразумевающая близких отношений между нами, так что мачеха определённо считала, что к Мэри я должен был быть равнодушен, а тут я не двусмысленно дал понять, что готов поддержать девушку. Вот, кстати… – бросил я задумчивый взгляд на Мэри, которая незаметно для всех, под столом, благодарно сжала мою руку, – Кажется я начал понимать, почему она вдруг так резко перевела наши отношения в следующую стадию, так сказать. Возможно, хотела покрепче привязать меня к себе, боясь, что благодаря действиям своей родни потеряет в моем лице чуть-ли не единственного союзника. Не секрет, что подростками очень легко манипулировать с помощью секса.
– Хорошо, Михаил. Как скажешь. Нужна будет помощь – обращайся, – сухо произнесла мачеха и сразу потеряла ко мне интерес. Но её действия явно послужили неким спусковым крючком, и как только мы закончили наш разговор, на меня обрушилась целая лавина вопросов со всех сторон стола на ломаном английском языке. У некоторых из присутствующих он был настолько ужасен, что я ни слова не понимал из их речи, что им и озвучил, вызвав взрыв хохота и насмешливые взгляды на «языковедов» со стороны остальной части присутствующих. Но это их не останавливало, и они с упорством слона снова и снова пытались что-то спросить. Очерёдность в вопросах никто не соблюдал. Ко мне одновременно обращались по нескольку человек сразу. Шум и гам стояли просто невообразимые.
В какой-то момент я даже попытался встать и откланяться, так сказать, но был остановлен Мэри, которая тихо прошипела мне, что уходить, пока ко мне есть какие-либо вопросы у присутствующих, будет очень невежливо и оскорбительно, так что мне пришлось подавить свой порыв и задержаться ещё на целый час. Такими темпами обед скоро превратится в ужин, – тоскливо подумал я, и обречённо стал объяснять соседке справа, что я думаю о европейской моде на мини юбки в этом сезоне.
Вообще, бесцеремонность присутствующих в вопросах просто поражала. Одна из девушек, насколько я запомнил по рассказу Мэри, её звали Джиао, не постеснялась даже спросить, с каким размером груди мне нравятся девушки, вызвав гомерический хохот у окружающих. Я чуть не ответил, что размер для меня не имеет значения, но в последний момент каким-то шестым чувством понял, что этот ответ не прокатит, и сказал, что для меня главное, чтобы она вообще была у девушки, и груди всех присутствующих тут дам, насколько я могу судить, идеальны, демонстративно уставившись при этом на откровенное декольте спросившей. За столом все зашлись в очередном приступе хохота, а Джиан, не капельки не смутившись, тоже рассмеялась и ещё сильнее выпятила свою впечатляющую грудь то ли второго, то ли третьего размера, и горделиво посмотрела на окружающих. Мэри сердито насупилась, а я продолжил дальше отвечать на идиотские вопросы. Так мы и веселились до самого конца обеда.
***
– Тебе что, действительно понравилось вымя этой… этой… твари? – еле выплюнула из себя гневно Мэри, едва мы оказались наедине. После завершения обеда она решительно вывела меня на улицу в сад, и завела за какие-то кусты, с распустившимися на них бутонами красивых жёлтых цветов. Я меланхолично огляделся, любуясь местными красотами и глубоко вдыхая чудесные ароматы множества растущих тут цветов.
– Ты чего молчишь? Скажи уже что-нибудь! – возмущённо топнула она ножкой. Эх, видимо, серьёзной беседы всё же не избежать, – мысленно поморщился я, – Пора её слегка на землю опустить. Знаю я, к чему подобное приводит. Раз дашь слабину, другой, и не заметно для себя ты превратишься в каблука, который без разрешения жены даже пальцем шевельнуть не может.
– Прости, я думал, это риторический вопрос, – чуть улыбнулся я нахмурившейся девушке, – И да, понравилась. Красивая девушка с красивой грудью. Не такой красивой, конечно, как у тебя, но тем не менее. Почему я должен скрывать, если мне чья-то внешность понравилась? – с любопытством уставился я на неё.
– Но… но… но… – зависла она, – Правду говорят, что все вы мужики – кобели! – возмущённо высказала она и попыталась гордо, с высоко поднятой головой, удалиться, но была перехвачена мной за руку.
– А вот оскорблять, пожалуйста, не надо, – мягко заметил я ей, не обращая ни малейшего внимания на её попытки вырваться, – И если ты хочешь, чтобы у нас были долгие семейные отношения, то будь добра научиться выслушивать меня для конца. Я же в свою очередь обещаю, что всегда буду готов выслушать тебя, – глядя ей в глаза произнёс я. Мэри задумчиво притихла.
– Кобель – это тот, кто трахает всех, кто ему понравился, – продолжил я, – Я же тебе ни разу ещё не изменял, так что под данное определение точно не подхожу.
– Ещё?! – возмущённо вскинулась она и попыталась опять вырваться.
– Да, ещё, – спокойно ответил я, – И не планирую. Но жизнь – это очень сложная штука, знаешь ли, и неизвестно что будет за следующим её поворотом. Она порой такие сюрпризы подкидывает, что до конца нельзя быть ни в чём уверенным. В любом случае, даже если такое случится, скрывать я от тебя не стану, поверь. И если полюблю кого-то другого – тоже. В отношениях самое главное – это доверие. Никогда не следует этого забывать. Без доверия крепкой семьи не получится. А доверие в свою очередь подразумевает, что не следует выносить мозг своей половине за каждый взгляд в сторону. Это абсолютно нормально, что чисто внешне мне могут нравиться и другие девушки, как и тебе – другие мужчины. Вот представь, – на секунду задумался я, выпустив руку девушки. Она уже не пыталась куда-то убежать и внимательно слушала меня.
– Допустим, ты пришла в картинную галерею и тебе там очень понравилась одна из картин, – подобрал я наконец подходящую, на мой взгляд, аналогию, – Ты в восторге от неё, готова любоваться ею часами, но в картинной галерее очень много картин! И что, неужели на них нельзя теперь даже смотреть и восхищаться ими? Это восхищение не сделает же твою картину менее любимой? Или другой пример… Ты купила себе автомобиль, о котором долгое время мечтала, но на дороге много машин! Самых разных! Это же не означает, что ты не можешь любоваться ими? И это вовсе не значит, что тебе нужно обязательно покупать каждую понравившуюся тебе машину. Твоя-то тебе меньше нравиться не станет из-за этого! А если станет, то значит не так уж ты и любила свою машину. Согласна?
– Да, но… – как-то неуверенно задумчиво произнесла девушка.
– Ещё раз. Даже если мне кто-то из девушек понравится, это вовсе не значит, что я на каждую из них готов будут залезть или уйти от тебя к ней, – терпеливо продолжил я разъяснять ей свою позицию, – Это значит, что мне всего лишь понравилась её внешность, но для серьёзных отношений этого вовсе не достаточно, и не означает того, что она понравилась мне больше чем ты. Я не знаю, как сложится дальше наше совместная жизнь, но твёрдо могу обещать одно – быть честным с тобой и доверять тебе. И прошу от тебя того же. Да, я могу чего-то недоговаривать, но врать тебе я не буду. Нет, если хочешь, то я могу, конечно, говорить тебе, что мне никто кроме тебя не нравится. Но по сути, это будет враньём. Ты уверена, что хочешь того, чтобы я тебе врал? – вопросительно глянул я на неё.
– Нет… – она медленно отрицательно покачала головой, – Я за правду в отношениях. Ты прав… – она подошла ко мне, и уткнувшись головой мне в грудь, – Прости меня… Я была неправа. Разнервничалась и стала на тебя кричать ни с чего. Просто испугалась… Побоялась, что они перетянут тебя на свою сторону, и я опять останусь совсем одна тут… А это очень тяжело.
Я обнял её, и мы так молча и простояли в обнимку минут десять. Я не стал лезть с расспросами к ней в душу. Захочет, сама расскажет, что у них тут случилось.
– Надо идти, пока нас не потеряли, – с явной неохотой отстранилась, наконец, она.
– Пошли, – согласился я, – Только подскажи, как бы мне сегодня поговорить с твоим отцом наедине.
– Тебе это зачем? – удивилась она, с каким-то подозрением во взгляде.
– Пока не могу рассказать, – покачал головой я, – Могу только сказать, что для него этот разговор важнее, чем для меня. Когда будет можно – я тебе первой обо всём расскажу.
– Ну, хорошо, – выдохнула она, – Я постараюсь организовать тебе встречу. Иди пока к себе в комнату, а я кое с кем переговорю по этому поводу, и зайду потом к тебе. Думаю, в течение часа я буду знать, встретится он с тобой или нет сегодня.
– Как у вас всё сложно, – вздохнул я, – Ну, хорошо. Как скажешь. Тебе виднее, – я подал ей локоть, и она уцепилась за него. Так под ручку мы и пошли к дому, где нас уже ждали.
***
У входа в дом с крайне раздражённым видом стоял Кианг Лин и смотрел на нас. Когда мы пошли ближе, он резко шагнул к Мэри, от чего она даже вздрогнула и попыталась убрать руку с моего локтя, но я не отпустил её.
Посверлив несколько секунд Мэри тяжёлым взглядом, он разразился явно гневной речью на китайском, не отводя от неё глаз. Когда он закончил, девушка, опустив вниз глаза, что-то тихо ответила. Он явно оказался недоволен услышанным и раздражённо рявкнул ещё что-то. Мэри подняла на него взгляд и тихо, но уверенно что-то произнесла. Определённо, она в чём-то ему возразила, так как он моментально пришёл в бешенство, и, сделав шаг, попытался отвесить ей тяжёлую пощёчину. Естественно, что подобного я допускать не собирался, и в последний момент успел перехватить его руку, с силой сжав так, что он аж скривился от боли.
– Я никому не позволю поднимать руку на свою невесту! Ясно?! – прорычал я ему в лицо. Он промолчал, ненавидяще глядя на меня. На шум на крыльцо выбежали слуги, нерешительно замерев, не рискуя вмешиваться. Только один из них с криком бросился на меня, я свободной рукой приподнял его и швырнул в сторону. Больше никто не полез.
– Не слышу ответа! – я стал как тисками сжимать ему руку до тех пор, пока в какой-то момент он не заорал от боли.