Гелла нажала отбой и, встав с корточек, начала лихорадочно размышлять о том, как бы обезопасить от возможных машин парня, к которому нельзя даже прикоснуться. Оглядываясь по сторонам, она с трудом подавила желание упасть рядом с пострадавшим и поваляться там какое-то время в беспамятстве. Несмотря на то, что ее родители были медиками, от вида крови, изломанных костей, вывернутых внутренностей и тому подобных картин, ей всегда становилось плохо, слишком уж редко сейчас можно было увидеть такое в реальной жизни. Однако для подобной роскоши было еще слишком рано, поэтому она поспешила снова взять себя в руки. К девушке, медленно пошатываясь, подошла Юля, лицо у нее было зеленое, а взгляд не вполне осмысленный. Потирая разодранное плечо, она тихо спросила:
– Что же теперь делать, Гель?
– Ничего, скорую ждать. И надеяться, что когда загорится зеленый для машин, нас увидят загодя и не передут еще разок для верности.
Впрочем, первая же встречная машина едва увидев, развернувшуюся на перекрестке трагедию, поспешила остановиться.
– Боже мой, что здесь произошло? – спросил презентабельно одетый мужчина лет тридцати пяти, выскакивая из своего серебристого седана и взволновано теребя тонкую оправу очков.
– Человека машина сбила и уехала, – ответила Гелла, указывая на бесчувственного парня, – а скорая только через четыре минуты прибудет.
– Ну ничего себе! – возмутился удивленный водитель. – Давненько я о такой наглости не слышал. Сбить человека и просто уехать, это ж надо.
– Вы можете остаться с нами, пока не приедет скорая? Так нас, по крайней мере, сразу объезжать будут. Я, конечно, не настаиваю, может у вас дела…
– Что ты, дело, похоже, серьезное, дождемся скорую.
– Спасибо.
– Вы его знаете?
– Нет, впервые видим, но он вытолкнул мою подругу из-под колес. Храбрец, каких поискать, – уныло улыбнулась Гелла.
– Надо бы посмотреть, как его зовут, – принял решение мужчина и подошел к пострадавшему.
– Осторожнее с ним, он еле живой и ничуть не целый.
– Меня, кстати, Максим зовут, – сказал неожиданный помощник, аккуратно обшаривая карманы куртки на предмет кошелька или каких-то других документов.
– Я Гелла, а вон та, которую тошнит в кустах, Юля, моя подруга.
Наконец Максим достал из внутреннего кармана студенческий идентификатор с закончившимся еще год назад сроком действия и, внимательно его рассмотрев, выдал:
– Ну и имечко, весьма необычное для нашего региона.
– Кириленко Стефан, – прочитала Гелла, перегнувшись через плечо мужчины. – Ну, мало ли, может, он за границей родился, или его родители любят иностранные имена.
Вдалеке завыли сирены, и вскоре прибыла карета скорой помощи вместе с сотрудниками Департамента. Врачи быстро погрузили бесчувственного Стефана в скорую и Гелла, подбежав к дежурной медсестре, сказала:
– Можете оформить его в отдельную палату, как нашего знакомого?
– А ты его знаешь? – поинтересовалась в свою очередь сестра.
– Нет, но десять минут назад он спас мою лучшую подругу от машины, это меньшее, что я могу для него сделать.
– Ладно, оформим, по крайней мере, до тех пор, пока не объявятся его родственники. И твои родители должны об этом узнать.
– Я сама позвоню отцу и скажу, ладно?
– Только не забудь, – усмехнулась медсестра и села в скорую.
Гелла облегченно вздохнула и направилась к машине Департамента, возле которой ее уже дожидались Максим, Юля и несколько дознавателей.
– Дознаватель четыре пять ноль два, Шутеев Андрей, – сухо сказал один из мужчин, – я буду с вами работать. Ваше имя, девушка?
– Костеренко Гелла Константиновна, – ответила та, внимательно разглядывая сотрудника организации, которая уже лет двадцать как заменила собой все правоохранительные органы. После упразднения службы безопасности и полиции, во всех городах страны начал свою работу Департамент внутренних расследований. Отделение Департамента было в каждом населенном пункте, даже самом маленьком, а в крупных городах отделения службы встречались так же часто, как раньше можно было встретить полицию. За годы работы эта организация переловила почти всех опасных преступников, обеспечила порядок по всей стране, а ее сотрудники были настолько скрупулезны и дотошны, что связываться с ними не хотел абсолютно никто. В качестве дознавателей и оперативных агентов в Департамент постоянно набирали максимально незапоминающихся личностей, и поэтому сейчас Гелла напрягала свою идеальную память, на всякий случай запоминая разговаривавшего с ней человека. Что-то подсказывало ей, что это будет не последняя встреча с его сотрудниками.
– Прошу проследовать в фургон, сейчас мы отвезем вас в отделение для дачи показаний.
– У меня машина, я поеду сразу за вами, – сказал Максим и, дождавшись кивка следователя, спросил: – Как долго будет длиться допрос? Я тут вообще мимо по делам ехал, так что у меня не слишком много времени. Да и не видел я самой аварии, остался с девушками, чтобы машиной потерпевшего оградить.
– Каждый из вас будет давать показания одновременно отдельному сотруднику, так что если все так, как вы говорите, надолго мы вас не задержим.
С этими словами дознаватель сделал пригласительный жест и все, рассевшись по машинам, двинулись в путь.
Дорога заняла минут десять. За это время Юля успела надышаться нашатыря и из бледно-зеленой стать просто бледной. Гелла молча смотрела в окно и прикидывала, насколько они могут на самом деле застрять в отделении Департамента, учитывая легендарную скрупулезность его сотрудников, которая касалась даже обычных аварий и ДТП. Хотя мысль о том, что это не совсем обычное ДТП не покидала ее ни на секунду. По прибытию в районное отделение, их развели по разным комнатам и дознаватели приступили к допросу.
* * *
– Докладывай.
– Ваше указание выполнено, я проучил мальчишку, – ответил мужчина, глядя на склонившегося над бумагами Лисецкого.
– Он жив?
– Когда я уезжал, был еще жив, там оказалась парочка девиц, которые бросились ему на помощь. Учитывая обстоятельства, я посчитал, что его можно оставить в живых. Хотя, не факт, что он оклемается после такого-то.
– Хорошо, полагаю, этого достаточно. Даже если он придет в себя, то ему больше никогда не придет в голову воровать, особенно у меня.
* * *
Несмотря на уверения в том, что разбирательство со стражами правопорядка не займет много времени, длилось оно достаточно долго, и отпустили их только около восьми вечера. Юля ощущала себя абсолютно несчастной и разбитой, и, вызвав такси, поехала домой. Гелла же, сидя в маршрутке, чувствовала, как на смену сосредоточенности приходить слабость. Так всегда случалось, когда заканчивался заряд ее «бесчувственной» бодрости. К тому же, сказывалось недосыпание прошлой ночи и организм начал понемногу протестовать против такого обращения. Руки периодически мелко подрагивали, ноги стали ватными, мысли вяло путались, а в глаза девушке будто насыпали песка. Дойдя до квартиры, она наспех искупалась и моментально отключилась, едва легла в постель.
Юля же, по приходу домой, попросила родителей не трогать ее и, закрывшись у себя в комнате, упала на кровать. Несмотря на слабость, сон все никак не шел. В голове было пусто и мерзко звенело, веки были свинцово тяжелыми, но стоило Юле закрыть глаза, как она видела перед собой сбитого парня в луже крови. Не выдержав бессмысленного валяния в постели, девушка резко встала и, заставив себя не думать о произошедшем, занялась обычными делами. Вспомнив, что с момента возращения так и не переоделась, она решила сменить испачканные джинсы и футболку на чистую домашнюю одежду. От нечего делать она начала насвистывать какую-то глупую песенку, а потому раздавшийся за спиной голос заставил ее замолчать и недоуменно обернуться.
– Черт подери, да что здесь вообще происходит-то?
Увидев вопрошающего, Юля испуганно ойкнула и отскочила к стене. Посреди ее комнаты стоял Стефан, которому вообще-то было положено лежать при смерти в больнице. Вид у парня был на редкость растерянный и слегка напуганный. Создавалось впечатление, что он был удивлен не меньше девушки.
– Ты меня видишь?
–Было бы странно, если бы я тебя не видела. Как ты тут оказался? Почему ты не в больнице? Откуда ты знаешь, где я живу? Ты шпионишь за мной? Кто тебя выпустил из палаты? – скороговоркой выпалила Юля.
– Эй, эй, эй!!! Помедленнее, пожалуйста, – замахал руками парень, – мой сотрясенный мозг не в состоянии так быстро думать!
– Что ты тут делаешь?
– Сижу, как видишь, – съязвил Стефан, действительно усаживаясь в кресло, при этом на лице его мелькнуло легкое опасение человека, боящегося сесть мимо, хотя промахнуться мимо кресла было очень сложно, – я понятия не имею, как здесь оказался. Просто открыл глаза в незнакомом доме, походил сквозь стены и понял, что люди в соседней комнате меня не видят. Потом решил разобраться в случившемся где-нибудь в тишине и наткнулся на тебя.