Голод провёл целый день с детьми, в его глазах была радость, умиление от их капризов, от их желаний. Смотря на них, отец думал о том, как счастлив, как же ему хочется снять оружие, убрать в дальний ящик и проводить жизнь с семьёй. Он обратился к Ангелине:
– Как же мне хочется всё бросить и жить с вами.
Она вытерла слезу с лица, обняла его и прошептала на ухо:
– Я понимаю тебя, мне самой хочется, чтобы ты был рядом, чтобы не бояться за тебя, я так боюсь получить весточку о самом худшем, но сколько ни говори, мы оба знаем, что ты отправишься в свой вечный бой. Это жизнь, без которой ты не сможешь жить; как бы ты ни хотел жить по-иному, тебе не будет хватать азарта, борьбы за жизнь, ты должен проявлять силу и власть. Я вижу гордого льва, который не перед чем не остановится, умного, как ворон, и не бросающего свою стаю, как волк.
Она поцеловала его в щёку. Провели прекрасный и спокойный ужин, как же приятно думать о том, что будет завтра, какой бой ждёт тебя, в таком мире ты растворяешься.
Ближе к ночи Голод вернулся в комнату, где лежал меч, где были загадочные кинжалы. Присев на кровать, подобрал меч и вытащил из ножен, смотря в тёмный металл, пытался понять, что же делать дальше. Свет померк на мгновенье, после чего опять загорелся: у двери стояла тень, клинок полностью вылетел из ножен, а на лице были хищные очертания. Вздыхая ноздрями, пытался почувствовать врага, глаза сузились, высматривал противника, но его не было, только тень стояла. Может, глюки наполняют голову мою. Тень сделала шаг вперёд, и раздавшийся голос был знаком:
– Голод, ты так желаешь стать свободным, стать великим человеком и стремишься к Олимпу, но они не пустят такого грязного самозванца, думаешь, ты сможешь исправить мир? Ох, нет, ты ничтожная пешка, которая не понимает, какая игра происходит, мир и покой. Теперь убери клинок и послушай меня, что и как происходит в этом мире.
Мои руки убрали клинок.
– Как же ты можешь быть, ведь ты мёртв, я проткнул тебя мечом, видел, как ты умер, как это возможно?
– Нет, же ты меня не убил, артефакт, который беспорядочно лежит на полу. Ты понимаешь, я – бог тени, в мир теней попадают воры, обманщики, шулеры, всякий сброд. Не существует такого, чему вас учили веками, не существует ада и рая. Путь, по которому человеческий род идёт, был создан специально, но богов намного больше. Ты не такой уж и особый человек, великий мученик – вот кем ты себя строишь сейчас. Ха, жестокий убийца, который разрешал вешать людей на собственных кишках, – думаешь, мученики они такие? Я воссел на теневой трон, мои тайны и партия, которая разыграна давным-давно, начинает набирать обороты, слушай же меня.
– Нет, это невозможно, ты не можешь быть живым, я тебя убил! – Голод крепче сжимал рукоятку меча, так, что костяшки побелели.
– Как я уже сказал, есть и другие боги, но они зарождаются, и их путь будет иной. Аверелеон ищет их и наводит специальный путь, я же скрываю всё от глаза Хаоса; но бог Хаоса силён, и у него в руках есть сила жизни и смерти. Бог войны закован на кресте, и его жизнь подходит к концу. «Верламс» раскалывается на две истины – тех, кто спасает, и тех, кто хочет хаоса, порядок вещей этого хрупкого мира разрушается. Ты решил, что всё это сказки, фанатики, смейся смерти и причудам в лицо, сколько пожелаешь. Советую тебе сойти с этой тропы, скажи Кузнецу, этому старику, что его время на исходе, творец оружия должен бояться за свою жизнь и, если хочет жить, пускай присоединяется к нам, ведь ты будешь уничтожен. Бог пути Аверелеон видел это, твоя смерть гонится за тобой, гонится за творцом, спаси же его душу.
– Разве твой спокойный голос должен меня успокоить, я убил тебя и убью любого, кто посягнёт на моих людей; вы – жалкое подобие, и ваши фокусы мне нипочём. – Голод достал клинок из ножен, холодный туман пытался добраться до сердца командира «Истребляющих воронов». Тень отшатнулась назад, холодный туман усиливался, теневые щупальца пытались схватить его, но не могли пробиться через силу меча.
Такого не может быть, Голод в твоих руках. Ах он гадёныш, защищает от сверхсил. Хорошо, знай же, за вами придут и сметут, и мир не будет оплакивать таких, как вы; а когда ты попадёшь в царство хаоса, познаешь всю боль. Одумайся и играй по тем правилам, которые прописывают великие существа, хватит бороться, преклонись перед моей властью и властью бога пути.
Я сделал шаг вперёд и почувствовал, как холод охватывает моё тело, весь дом замерзает, мой взгляд пал на дверную ручку, которая покрывалась инеем, мой крик был громогласным:
– НЕТ!
Клинок сам метнулся к тени, руки замерзали, о нет, нет, нет, всё так не может кончиться.
– Убирайся, убирайся отсюда! Я убью вас всех, всех, ты пошёл против меня, ты манипулировал мной, весь мир будет страдать из-за вас, но я пройду и через сотни битв, и если я паду, моё дело будет жить. В этом и есть смысл человечества – бороться не ради себя, а ради других. А теперь – свалил из этого дома!
Тень исчезла, в доме потеплело сразу же, мои руки тряслись от холода. Убрал меч и кинул его на кровать, выбежал из комнаты, через окно увидел, что вокруг дома было огромное количество снега; забежал в детскую, в которой спокойно спала Ангелина и дети, вытер пот со лба и бесшумно вышел из комнаты. Возле двери стоял Док с двумя горячими кружками чая.
– Тебе нужно согреться, внизу подогревают бульон, давай обсудим то, что произошло, не беспокойся, все спят спокойно. Он усыпил всех, кроме меня и моих девочек, но это долгая история, почему усыпить меня не смог. Эх, ладно, у меня есть амулет ворона, который создал кузнец, он защищает меня от всего такого, но мои девочки ведь – бездушные твари, вот и вся история. Но я не думал, что он работает, до сегодняшнего дня я никогда не чувствовал такую силу, это было что-то с чем-то.
Мы прошли на кухню, где была тарелка бульона, я присел за стол и выпил чай, после чего начал питаться горячим бульоном, Док же продолжил:
– Значит, Кузнец и есть тот самый творец, у него очень грустная история. Было у него пять прекрасных дочерей, которые являлись музами для творческих людей; их жестоко убили ещё в древние времена. Теперь понятно, кто это сделал, хотя нет, выводы делать не стоит. В мире был Странник – первый из богов – существо, которое направляет людей на истинный путь, его имя тебе должно быть известно из Библии. Про жертву, которую он принёс, – полное враньё. Нами манипулируют и тайно сражаются; так и между собой сражаются, а нас, обычных людей, хотят наказать за это. Творец, то есть Кузнец, всегда был добр к людям и считал, что в мире должна быть гармония. Интересно, зачем же они убили дочерей? А убили затем, чтобы он обвинил людей и не пытался их спасти от зла, которое веют боги. Но даже после смерти он продолжил делать своё дело, забросив свой чудесный мир – тяжёлая история. Как понимаешь, есть земля, на которой мы живём, но, как понял, есть другие измерения, в которых царствуют различные боги, я так же мало знаю, как и ты.
Голод отодвинул пустую тарелку и тихо спросил:
– Откуда ты это знаешь?
Док прикусил губу.
– Если помнишь, я работал изначально на «Верламс», и там много таких историй. Мне они казались байками для промыва головы, сам, понимаешь, ведь этим занимался. Всё дело в том, что именно сегодня понял, что мир на гране войны, одни и другие собирают свои святые войска, а мы – посередине, война будет здесь, в этом мире. Голод, мы пошли против системы, но систему так просто не сломаешь, что же нам делать?
Голод некоторое время молча размышлял, после чего с усмешкой ответил:
– Боги, люди, демоны, ангелы – кто бы ни был – все боятся клинка из темноты, даже если ты управляешь темнотой. Слова ничего не значат, судьба изменчива, а война, война никогда не меняется, мы будем бить. Вопрос же: к чему всё это приведёт, в каком мире будут расти будущие поколения?
Док вздохнул и посмотрел на мрачное лицо Голода, который понимал, что конец всему придёт.
– Я не знаю, Голод, что будет дальше.
Голод с мрачной миной улыбнулся, показывая свои заострённые клыки, в таком виде он был похож более на вампира, чем на человека.
– Когда всему придёт конец, люди отстроят новый мир, сколько бы это ни заняло времени. Мы создадим тех, кто будет идти против системы, тех, кто будет искать артефакты, тех, кто будет на страже этого мира. Уничтожить можно, что угодно, но отстроить тяжелее; мы же отстроим, враги пытаются окружить нас, заставить верить в них, без вопросов исполнять приказ – что же, мы же будем атаковать, мы будем, как всадники апокалипсиса, о да!
Голод встал из-за стола и ушёл из кухни, Док смотрел в спину уходящему командиру. Жанро… Ты боялся его при жизни, ты верил при жизни в него, а теперь хочешь его убить, ты говорил, что сделал монстра, но без поводка он становится человеком, хоть и не самым лучшим. Он так просто не умрёт, его сердце разгорается всё сильней, ты можешь вставлять палки, но не сможешь остановить этого титана.
Вздохнув, Док допил чай и ушёл спать. Этот дом был ужасным местом, теперь этот дом во взгляде жителей станет проклятым, но сегодня зародился защитник – тот, кто не побоится пойти на крайние меры, я верю в тебя, не сойди с пути, который ты делаешь сам.
Ранним утром проснулись «вороны», по приказу Голода начали собираться в путь, наёмники удивлённо смотрели за окно, где было так много снега. Ангелина спустилась к своему мужчине.
– Ты уходишь, так быстро, – по её лицу текли слёзы.
Голод вытер слёзы и тихо ответил:
– Ты знала, что я не смогу остаться, миру нужны такие безбашенные наёмники, как мы. Когда пламя разгорается сильнее, мне остаётся только одно – это подлить бензина. Защити их, за ними великое будущее, ребёнок от Марии, все трое должны будут встретиться, за ними будущее.
Голод поцеловал её в губы, и Ангелина страстно отдалась этому поцелую. Я смотрел в её глаза, мне не хотелось уходить, хотелось жить так, но мир и любовь – не для меня. Как бы мне ни хотелось остаться, я обязан уйти и свершить то, что должен. Все они могут пытаться убить меня, я выстою, как гора. Моя дорогая, как же грустно, не плачь, молю тебя, как много слов хочется сказать, но извини меня. Тихо проговорил:
– Я люблю тебя.
Ангелина вытерла слёзы с лица и с улыбкой ответила:
– Я тоже тебя люблю, прошу, молю, вернись ко мне живым.
Голод кивнул головой, развернулся, посмотрел на парней.
– Ну что, братья, нам кинули вызов, боги-не боги, все поплатятся, раз решили уничтожить нас, «Истребляющие вороны» шаг за шагом вырвут сердца любому врагу. Добро и зло, малое, большее, мы же с вами – золотая середина, мы не придерживаемся этих глупостей, мы точно бьём в цель, мы просто отбираем жизни в этом хаосе. Кто же мы?
Наёмники выкрикнули:
– «Истребляющие вороны», УА! «Истребляющие вороны»!
Ударили кулаками по груди, затем подняли их к небу, Голод же продолжил.
– За кем же вы пойдёте в ад?
Наёмники с гордостью выкрикнули:
– За Голодом! УА, УА, УА!