У тебя друзей хватает.
Пусть и завтра, и сегодня
Смерть по улицам гуляет.
Не плачь, не скули!
Сгорать – так сгорать!
За нами пришли,
Пора умирать.
Завершилась эта песня, и тут же загремели аккорды новой. Тут же неизвестно откуда появилась большая группа бородатых и усатых парней русалов в одеждах бурого и серого цветов с дубинками в руках и острыми камнями. Зеленокожие и зеленоволосые, ластоногие мужики и парни были настроены довольно решительно.
– Долбанные кайфоломщики, – Снегирёв почти резво вскочил на ноги. – Так и не дали закончить.
Девушки-русалки, не сговариваясь, мгновенно бросились в густые придорожные кусты. Там они находились в относительной безопасности. А через мгновение началась жестокая драка, в буквальном смысле слова, не на жизнь, а на смерть. В ход шло всё: не только камни и дубинки, но и электрогитары и стеклянные бутылки. Дрались жестоко и безмолвно, били друг друга неторопливо, но наверняка, будто пили чай и никуда не торопились.
По дороге мчалась легковая машина. Это был транспорт без колёс. Вместо них, как, в основном, на всём существующем в той стране и мире, сплошная подушка из плотного и жёсткого материала, напоминающего резину. Движение такого автомобиля напоминало небольшие прыжки.
Как только корпус такой машины, парящий в сантиметрах пятнадцати-двадцати над дорожным покрытием, даже незначительно соприкасался с ним, машину поднимало вверх. Но езда на таком «попрыгунчике» была относительно комфортной и безопасной. Подобного рода автомобиль мог передвигаться по воде и даже по воздуху, стоило только выпустить из левой и правой стороны корпуса небольшие крылья из лёгкого металла.
В этом «попрыгунчике» сидели двое молодых людей – бородатый и не так давно воскресший, вернувшийся с того света, Михаил Гиров и рядом с ним, за рулём, слегка лысеющий Родион Платонов.
– Не жалеешь, Родька, что тебя из Верховной школы врачевания и знахарства выперли? – спросил Гиров. – Без серьёзного диплома коротаешь.
– Миша, – засмеялся Платонов, чему меня могут научить идиоты, которые геморрой не в состоянии отличить от ангины? А я – при деле. Сам знаешь. Сторожу по очереди один давно заброшенный и почти забытый строительный объект. Да и есть у меня обычный диплом врача. Этого, вполне, достаточно.
Он с иронией заметил, что не знает, что там когда-нибудь будет – или космодром, или хранилище овощей. Да будет ли? Всё в стране разрушено, разграблено, прибрано к рукам.
Далее Гиров решил беседу не продолжать. Мягко шёл их «попрыгунчик», набирая скорость. Такая машина не имела колёс, двигалась своеобразными прыжками, периодически поднимаясь над дорожным покрытием на десять-пятнадцать сантиметров. Михаил вспомнил, как он, врач и слушатель Верховной школы врачевания и знахарства в споре с проректором, начальником учебного центра получил инфаркт миокарда. Полемика была серьёзной. Этот начальник считал, что людей и подобных тварей лечить от сердечнососудистых заболеваний не стоит. Но почему?
Аргументы высокопоставленного должностного лица были нелепыми и дикими. Он считал, причём, абсолютно серьёзно, что смерть от любой болезни сердца есть справедливое возмездие больному за его скверный и злой характер. Авторитетные врачи, знахари, маги, экстрасенсы, жрецы от медицины с их туманным мышлением придерживались, в основанном, такого же мнения.
Некоторые из них пошли даже дальше в своих убеждениях, чем начальник учебного цикла Верховной школы врачевания и знахарства. Жрецы, которые, конечно же, имели и медицинское образование, считали, что практически «простых» умирающих не стоит стараться удерживать на этом свете. Здесь уже речь шла не только о болезнях сердца. Обо всех недугах. Получалось, что из числа самых обычных смертных излечится только тот, кому это дано судьбой. Правда, что она есть такое, толком из основного числа врачевателей толком и не знал.
Что касается чиновников и олигархов, то их, конечно, медики старались любыми способами удержать на этом свете. Это же ведь… элита! «Сложные» люди. Да ведь они, к тому же, очень принципиальные и требовательные. Совсем другого, более бережного отношения к себе требовали олигархи, разграбившие страну и её народ; депутаты разных уровней, чиновники и другого рода и вида воры и грабители.
В данном случае необходимо было делать всё, чтобы вылечить любого высокопоставленного и чванливого негодяя. А так называемые простые люди никак не подпадали по негласные законы для… избранных и особенных.
Странная и оригинальная логика по отношению к «простым» людям таких вот новаторов-врачевателей до крайности жестокой, но рациональной: если человек выживет, то хорошо, а нет, то просто… замечательно. По их мнению, относительно приводить в порядок следует организм только того больного господина или дамы из числа людей второго и третьего сорта, которые ещё далеки от смертного одра.
Так проще, лучше, дешевле и справедливей по отношению к тем, чей организм способен бороться с недугом самостоятельно. Практически, без вмешательства врачей и знахарей. Что ни говори, странной была та запредельная Россия, да и почти все страны той Земли, внешне похожей на нашу.
Вот Гиров и доказывал недалёкому господину и его окружению, начальнику учебного центра, мутанту с четырьмя ногами Климу Ерастовичу Падкову, что это несправедливо по отношению, вообще, ко всему живому. Но вот перенервничал Гиров и получил… инфаркт.
Смешно, он, здоровый физически, мастер рукопашного боя, врач широко профиля и ассистент-преподаватель, прекрасно знающий, что к чему… и вот его сердце не выдержало. Слишком многое брало на себя. Перестало работать.
Страна погибала физически и морально, потому что управлять ей на самых высоких и низовых уровнях стали некомпетентные существа, думающие лишь о собственном благополучии, о своих родных, близких, добрых знакомых. Основная беда заключалась ещё и в том, что по лотерейному билету президентом государства стал человек, который нигде никогда не учился и не работал.
Почему так произошло? По простой и естественной причине. Лет сто тому назад доброхоты, грабители и бандиты всех мастей объявили тамошнюю Россию страной равных возможностей и центром мировой демократии. Вот по этой причине некоторые главные государственные и другие должности разыгрывались с помощью лотереи. Теневому правительству такими начальниками и чиновниками проще было руководить, внушая, что все важные решения они выносят самостоятельно.
Так вот праздно живущий и строящий из себя святого, сорокалетний бездомный и босоногий олух, найдя такой вот специальный лотерейный билет на улице, стал президентом. Кандидатура Кондрата Кондратовича Друмбы устроила тех, кто просто потешался над народными массами, творя свои чёрные и мерзкие дела.
Очень многие из друзей и просто знакомых Гирова считали, что Михаил ушёл от смерти буквально чудом. Ведь по всем расчётам и признакам должен был отправиться на тот свет. Но их товарищ оказался не просто живучим субъектом, но и вернулся из клинической смерти особенным человеком. Стал обладать необычными способностями, одним – на радость, другим – на беду. Многим стало ясно, что Гирову открылась нечто тайное и великое.
От мыслей и невесёлых воспоминаний Гирова отвлёк его друг. Внимательно следя за дорогой, Платонов сказал:
– Дорогой Михаил Семёнович, мне опять позарез нужны деньги. Ты же знаешь, зачем. Тебе про меня всё известно. Ты уже не один раз меня выручал.
– Догадываюсь, что и к чему, Родион.
Но вдруг на лице друга Платонов прочитал волнение.
– Смотри, Родион! – громко сказал Гиров. – Смертная бойня идёт у дороги, на поляне!
– Даю задний ход!
– Не горячись, Родя! Я же помню, что могу одним взглядом, жестом, окриком остановить их.
– Да. После своего инфаркта ты стал великим магом и волшебником.
Метрах в пятнадцати от дерущихся притормозила их машина, у самой обочины.
– Боюсь, что не смогу их остановить. В момент массового мордобития, всеобщей агонии, – пояснил Гиров, – мой приказ до кого-нибудь и не дойдёт. Это естественно.
– Согласен.
– Да и пока я сосредоточусь на всех сразу, нас с тобой, Родя, могут на тот свет отправить. Причём, запросто.
– Верно. Думать некогда, – Платонов заглушил двигатель автомобиля. – Значит, как всегда, спиной к спине? Вперёд!
– Вперёд! Захлопни дверцу машины и следуй за мной!
Родион ничему не удивлялся и даже тому, что его друг Гиров, который не так давно чуть не отдал концы, бросился останавливать драчунов, стал более решительным. Характер его изменился. Скорей всего, раньше он просто бы не обратил на обычную придорожную бойню никакого внимания. Ведь такие и прочие развлечения давно в стране стали нормой.
Два друга, Гиров и Платонов, вбежали в кровавый круг дерущихся. Несколько людей и русалов уже валялись в траве, кто – корчась от боли, а кто – уже безмолвно, без движения. Голые девицы с чешуйчатой кожей сине-зелёного цвета сидели у потухшего костра и равнодушно наблюдали за побоищем.
Довольно не плохо Гиров и Платонов владели секретами рукопашного боя. Набор их приёмов составлял своеобразное и рациональное «ассорти» из самых необычных, неожиданных и полезных движений тела. Во время сражения они приносили ощутимую пользу.
Сейчас со стороны могло показаться, что двое изрядно подвыпивших мужиков исполняют какой-то смешной ритуальный танец с прыжками, кувырками на траве и горизонтальными полётами их тел. Но, тем не менее, буквально через несколько минут они уложили, успокоили всех сопротивляющихся.
– Пока настоятельно рекомендую никому не подниматься и не шевелиться, – властно приказал побеждённым хулиганам Гиров, – великовозрастные молокососы! Троих распутных девок не поделили! Шпана!
– Вы откуда появились, мужчины? – спросила у Гирова и Платонова русалка Осо, оценивающе разглядывая их. – Вы хоть и постарше наших ухажёров, но очень ретивые и… нормальные! Нам такие самцы нравятся.
– Считай, что мы появились из ниоткуда, – ответил Платонов, – и уйдём в никуда. А ты бы прикрыла свои сине-зёлёные прелести. А то ведь у вас, девочки, могут появиться и неприятности. Здесь частенько курсируют на своих чёрных автомобилях сотрудники из Полиции Нравов.