«Лежала когда-то», – поправил себя Иван. Он напрягся, постель пустовала. Иван выдохнул с облегчением. Его отнесло к зеркалу, и там он увидел такое, что моментально позабыл об облегчении, своем положении, обо всем. В зеркале он снова увидел кровать, но теперь она не была пустой, там была его мать. Вся скрюченная, она билась в агонии, ее рвало, кровью. Она запрокинула голову вверх, рот раскрылся, она затряслась, как тогда, в прошлую ночь…
Иван снова смотрел на часы, они показывали 20:31. Он не помнил никаких провалов, он не помнил, как открывал или закрывал глаза. Он пытался понять, сон ли это был. Он находился один в своей квартире. В квартире, где прошлой ночью его мать пыталась добраться до него. В квартире, где из кухни тянулся густой шлейф крови. Они с Данилой долго отмывали его, но теперь Иван снова видел эту кровь. А теперь еще это загадочное, как это можно выразиться, путешествие.
«Нужно взять себя в руки, собраться, сходить перекусить, почистить зубы и нормально лечь спать. Главное – без паники».
Иван снова лежал в своей кровати, только он уже разобрал постель и закутался в одеяло. Он думал о том, чтобы поскорей прошла эта ночь, и еще быстрей прошли завтрашние похороны, чтобы затем запрыгнуть с Даней в машину и свалить отсюда, пусть и на время.
***
И похоже Иван был услышан. Все неприятные мероприятия пролетели так, что он и не помнил. Дорога в деревню так же не отложилась в его памяти, потом как он уже находился в доме, на кухне. Его посетило чувство дежа вю. Вроде и Данила был там, вроде и еще кто-то… Иван толком не понимал, все было словно в каком-то тумане. А еще там была какая-то девушка, которая стояла у окна, и которую он тоже не мог разглядеть по каким-то непонятным причинам. Может его зрение было затуманено. Он так же чувствовал какое-то безумное волнение по отношению к ней. Это ощущение окрыляло его, он не мог ее разглядеть, но она безумно нравилась ему, до дрожи в коленях. Это было прекрасное чувство.
Она спорила, он не понимал, о чем и с кем, может даже с ним. В какой-то момент она их покинула, вышла из кухни, прошла по коридору до террасы и захлопнула за собой входную дверь. Спустя время Иван увидел ее в окне кухни, она направлялась вглубь двора.
«Да что она себе позволяет?!» – Иван начинал сердиться. – «Она думает, что вот так может выйти и пойти, куда ей вздумается. Ну это ей так просто не сойдет с рук. Ух, как я сейчас ее догоню».
В его душе проснулся некий азарт. Он побежал по коридору к террасе (дежа вю не зря посещало его) и выскочил на улицу.
Смеркалось. На горизонте расстилался розовый багрянец, солнце почти село. Было безумно красиво. Но самое прекрасное неумолимо отдалялось от него все дальше и дальше.
«Ну уж нет!» – запротестовал про себя Иван и пустился в погоню. Он начал чувствовать, что не просто бежит, а просто подлетает над землей, преодолевая большее расстояние, чем стандартный человеческий шаг. Как скороход из сказки.
«Сейчас я ее догоню!»
Иван почувствовал прилив вдохновения, наслаждаясь тем, что несся так стремительно. Он промчался через какие-то кусты, и перед его взором открылась дорожка, ведущая на огород. По ней шла она, выступая на фоне красивого заката.
Вдруг она резко обернулась. У нее вместо ее головы была голова собаки, кажется добермана. Голова гавкала на него, дергаясь туда-сюда, но не издавала при этом никаких звуков. От такой неожиданности Иван изо всей силы пытался затормозить и… Проснулся.
У него были смешанные чувства, в том числе и обида, за невероятные ощущения, а потом – будто облили ледяной водой. Почему ему не удается по-настоящему насладиться чем-то прекрасным? Почему плохие сны идут до логического окончания почти всегда, а хорошие – никогда. Они либо быстро закончатся, либо где-то «изгадятся». С этими мыслями Иван повернулся на бок и через какое-то время снова уснул.
***
Он шел мимо своего дома (неужели он все-таки дождался утра). Проходя мимо какого-то окна, он услышал возню и крики. Иван заглянул в окно, там носилась женщина с топором на длинной ручке и, как ему показалось, не просто крушила все вокруг. Она охотилась… Он зачем-то забежал в подъезд через черный ход. Там тоже стоял переполох, были слышны крики. Он увидел, как женщина с топором выскочила из лифта.
«Кажется, она изначально находилась на первом этаже, разве нет?»
Стены лифта были забрызганы кровью. Она метнулась в сторону главного выхода за кучкой в страхе убегающих людей, но как будто краем глаза увидела (или почувствовала) его, Ивана. К его ужасу, она развернулась и побежала за ним. Он метнулся в сторону запасного выхода и бежал в панике изо всех сил, очень боясь, что начнет выдыхаться, и она его настигнет. Она не отставала, Иван слышал ее истошные крики за своей спиной. Она жаждала дотянуться до него своим топором.
Вдруг он очутился в другом месте, на крыше какого-то небоскреба. Она была квадратной формы и не очень большая, примерно десять на десять. Стояла ночь, дул приличный ветер. Чуть дальше располагался другой небоскреб, на его крыше тоже находился кто-то, какой-то мужик. Тот что-то кричал ему, но Иван не мог расслышать.
Вдруг он увидел какой-то силуэт, перемещающийся… «Не может быть!» По воздуху. Мужчина проследил за его взглядом и, завидя странный силуэт, закричал от ужаса. Теперь уже Иван мог разглядеть силуэт почетче.
«Да-да, это же наша старая знакомая с топором».
Ивана охватил ужас. Каким образом это чудовище могло перемещаться по воздуху? Мужчина начал делать что-то странное, даже страшное. Он подошел к краю небоскреба, присел на корточки и начал спускать ноги вниз, над пропастью, постепенно переваливая тело.
– Мужик! Не делай этого! Не надо! – прокричал Иван.
Силуэт стремительно приближался к мужику, и только сейчас Иван заметил, что в небоскребе находился небольшой выступ, который был отдален от крыши небоскреба на расстоянии чуть меньшим роста мужика. У самого выступа было некий проход внутрь, размером с форточку, в которую пролезал Данила. Но если мужик удачно упрется ногами в выступ, не потеряв равновесие, то у него вполне может получиться нырнуть в то отверстие ногами вперед.
«Как покойник», – мрачно подумал Иван.
Тем временем мужик уже почти дотянулся ногами до выступа, но сам он висел в очень неудобном положении. Руки согнуты в локтях и напряжены до предела, а значит подтянуться обратно уже будет сложно, только с хорошей физической подготовкой. Но в данном случае, подтянуться обратно – встретиться лицом к лицу с ней.
Произошло кое-что, заставив Ивана похолодеть от ужаса. Едва ноги мужика коснулись выступа, тот заходил ходуном. Тут до Ивана дошло, что вся эта «ерунда» была, как шкаф с выдвижными ящиками. Так вот, небоскреб был шкафом, а выступ – этаким ящиком, максимально выдвинутым. Невообразимо было даже представить, что сейчас чувствовал этот мужик.
Жуткая тетка с топором приближалась. Мужик издавал какие-то непонятные звуки, они напоминали то ли крики, то ли стоны. В любом случае, это были звуки человека, осознавшего, что для него все кончено. Силы начали его покидать, он беспомощно барахтался, постоянно задевая ногами ящик (выступ) в безнадежной попытке его хоть как-то выровнять. Иван хотел отвернуться, чтобы не видеть, но руки мужика соскользнули прежде. Он с истошным криком сорвался вниз, зацепив ногами ящик, который с треском сорвался с опоры, что заставило мужика дальше лететь вниз, крутясь со страшной скоростью, словно это была какая-то тряпичная кукла.
Только спустя некоторое время Иван открыл глаза, слезы струились по ним мелкими струйками. Прямо на него с крыши небоскреба, где когда-то стоял мужик, смотрела она… Получше ее разглядев, Иван с ужасом заметил, что вся ее голова – это несколько одинаковых разъяренных лиц. Нет, одно из них было все-таки другим, лицом страдающего человека в каких-то нереальных муках. Всего их было четыре. Три одинаковых и одно в мучениях, словно те три со всех сторон яростно пытались сдавить одно отличающееся от них. То есть какой бы стороной она не стояла, Вы всегда видели лицо. Она метнулась к краю небоскреба.
– Чтоб ты свалилась, тварь! – проорал от отчаяния Иван.
После этих слов она побежала как будто быстрей. Он решил, что лучше ее больше «не подбадривать». Она добежала до самого края… «Упади, пожалуйста, упади!» И снова побежала по воздуху, но не прямо к нему, а куда-то в сторону. И только тут Иван заметил отходящую от края крыши тропку. То ли она была из стекла, то ли из чего-то еще, но она сливалась с темнотой, из-за чего создавалась видимость, что эта тварь бегает по воздуху. Так что все-таки она бежала к нему, но к его счастью, дорожка оказалась с не прямым, а довольно извилистым маршрутом. Она даже отдалилась от него. Иван понимал, что это временно, вскоре она снова начнет приближаться и тогда…
Иван метнулся к краю и начал идти вдоль пропасти, внимательно вглядываясь. «Есть! Нашлась!» Но это пока одна дорожка, по которой, скорее всего она бежит к нему. Может быть она где-то разветвляется, но он не хотел рисковать. Нужно было найти вторую. Он шел, шел и шел, пока, наконец, снова не увидел дорожку. Но внимательно присмотревшись, понял, что находится у той же дорожки, мимо которой прошел в первый раз. Иван понял, что единственный путь – жуткий комод. Что было страшнее? Побежать навстречу этой твари или повторить судьбу мужика? В обоих вариантах можно было что-то предпринять. Побежав навстречу ей, он мог попробовать на полном ходу снести ее, как в регби, но дорожка была очень узкая. Там не то, чтобы бежать, идти было довольно опасно. Но главная причина была в другом, он боялся ее. В случае с ящиком все было сложнее, он пока ничего не мог придумать.
Внезапно ему пришла в голову мысль. Это же ящик, а значит стенки у него должны быть со всех сторон, а иначе – ему конец. Тварь с топором приближалась, раздумывать дальше времени не было. Иван начал, как тот мужик, и очень надеялся так же не закончить. Вот уже его ноги слегка коснулись дна ящика. Главным было – не переборщить. Он начал тянутся ногами к задней стенке ящика, очень надеясь, что она там будет. Отлично! Она там была. Приложив все усилия, Иван начал подпинывать ящик внутрь. Вроде у него это получалось, но главная беда была в том, что силы стремительно покидали его. Пальцы рук начали соскальзывать, теряя опору. В отчаянии он сильно пнул ящик в последний раз, на большее сил уже не хватало.
«Ну давай!»
Момент истины. Иван попробовал перенести весь вес на ноги – ящик заколыхался. Было очевидно, что он не выдержит вес Ивана.
«Это конец».
Руки соскользнули…
***
За окном барабанил дождь. Иван лежал в своей постели. Ему предстояло тяжелое утро. Как же он устал. Скорей бы все закончилось.
Вопреки его переживаниям, все прошло довольно незаметно и почти ненапряжно. Когда Иван спустился вниз и вышел из подъезда, там уже стоял Данила и курил, в черном костюме, туфлях и с зонтом в руке. Это все пришло на смену его повседневной кожанке, потертым джинсам и казакам. Сейчас он был на удивление хорош, и вполне мог понравиться даже той девушке у барной стойки.
Спустя некоторое время подошел Геннадий, затем с небольшим опозданием прибыл главный виновник торжества, его мать, бледная как полотно в своем цинковом гробу.
«Ну а какой ей еще быть?»
К Ивану снова вернулись воспоминания прошедших дней, как приходили полиция со следователем, освидетельствовать смерть матери. Он тогда очень боялся, что к нему могут возникнуть вопросы, подозрения в убийстве, но медэкспертиза показала, что мать умерла своей смертью.
И вот теперь, весенним дождливым утром они втроем стояли у гроба и больше никого не было. Люди, спешащие на работу, конечно же останавливали свои взоры, но затем двигались дальше по своим делам.
– Ну ладно, что стоять любоваться!
Данила подошел к водителю.
– Можно ехать в церковь, командир. Помоги нам пожалуйста с гробом, а то у нас людей не хватает.
Прибыв в церковь, они ждали какое-то время, затем вся церемония началась. Гроб стоял посреди зала. Священник читал молитвы и ходил вокруг гроба, размахивая кадилом. Для Ивана наверно это были самые тяжелые минуты за целый день. Он то и дело ждал, когда священник уже закончит. Но Иван утешал себя тем, что это рано или поздно закончится, как и все остальное в этой жизни.
Наконец, священник отошел в сторону и предложил проститься с усопшей. Данила толкнул локтем Ивана, тот посмотрел на него, ничего не понимая.