– Не надо пить эту воду, о господин, – предупредила Верея. – Раньше, до ледника, тут была купальня для ведьм. Злая вода.
– Стоять! – рявкнул Сохор. – Шулма не велела пить эту воду!
– Твоя ведьма лжет, нукур, – возразил низенький кривоногий меркит по имени Баяр, вечно попадающий в неприятности. То шубу прожжет у костра, то потеряет саблю и получит плетей. Во время грабежа одной деревеньки на Баяра напала злобная руситская собака. Воины валились от смеха, когда из сарая на четвереньках, воя и вереща, выскочил Баяр с разорванными штанами и вцепившимся в задницу псом. Голову пса он долго таскал, подвесив к седлу, пока та не стала совсем уж жутко вонять. С тех пор к нему приклеилось прозвище Гроза Псов.
– Наши меха опустели! – упрямо крикнул Баяр.
– Воды!
– Мы с рассвета в пути!
– Ведьма уморит нас жаждой! – поддержали Грозу Псов остальные.
– В этой воде скрыта смерть, – спокойно ответил Сохор.
– Я ничего не чую, – внезапно проскрипел Хулгана, потянув воздух носом. – Шулме нельзя доверять. Кто хочет, пусть пьет.
Сохор подозрительно посмотрел на шамана. Что за игру он ведет? Сотник развернул кобылу и обронил в пустоту:
– Хорошо. Можете пить.
Воины не двинулись с места, боясь нарушить волю нукура. Их горящие глаза были устремлены на источник. Притих даже неугомонный Баяр.
– Ну чего застыли? Уходим, – приказал десятник Тургэн, жутко щерясь оголенной челюстью и пустой впадиной на месте глазницы.
– Я не боюсь слов шулмы! – Гунжур, молодой и стройный, легко спрыгнул с седла и шагнул к каменному кругу.
– Останови его, господин! – Верея коршуном метнулась наперерез.
– Уйди с пути, ведьма! – Гунжур отшвырнул женщину, она упала.
– Я с тобой, – поддержал старшего брата Жаргал.
– Умоляю! – кричала Верея и билась в грязи. Кто ее слушал?
Гунжур зачерпнул в ладони воды, понюхал, отдернулся с омерзением и счастливо рассмеялся, увидев, как испугались воины. Он напился, умыл лицо и возвестил:
– Ух, ледяная! Вкусней воды я не пробовал по эту сторону Икх-хээр!
Братья пили, брызгались, хохотали, поили коней. Лошади тянули воду сквозь зубы, фыркали и пряли ушами. Больше желающих не было. Угомонился даже Баяр. Воины хранили тревожное, сдержанное молчание.
– Почему бы тебе самому не напиться, а, Хулгана? – озлобленно поинтересовался Сохор.
– Ох-ох, Хулгана хватает воды, – шаман, неотрывно следящий за братьями, хлопнул по весело булькнувшей фляге из тыквы. – Хулгана слишком стар, чтобы спускаться.
Кавалькада продолжила путь.
– Безумцы, не ведают, что творят, – шептала Верея, заплетаясь в ногах. – Плохая, злая вода. Безумцы.
Гунжур и Жаргал смеялись, мелодично затренькал ятаг. Братья опьянели от собственной смелости. «Герои, хуз ам ухкун», – выругался Сохор про себя.
Ущербное солнце медленно шло на закат. Лошади беспокоились и храпели. Издали доносился приглушенный, тягостный вой. Воины озирались, лязгали клинками, ожидая нападения с любой стороны.
– Успеем до темноты? – нахмурился Сохор.
– Если не будем пить в каждой луже, – ощерилась Верея, ускоряя шаг.
То ли от странных воплей, то ли от спертого, тяжелого воздуха кружилась голова. «Сохор. Сохор, – стучал в висках тихий, смутно знакомый голос. – Сохор. Иржэнэ». Сотника начинало подташнивать. Чтобы немного отвлечься, он спросил:
– У тебя есть муж, замарашка?
– У меня было много мужей, – Верея сдула с лица упрямую прядь и обольстительно подмигнула. Ну, она так считала. – Ты можешь стать последним из них.
Сотник утробно забулькал, изображая смех. «Сохор, Сохор, иржэнэ», – стонало в затылке.
– Скорей я возлягу с овцой, она симпатичней и куда лучше пахнет.
– Может статься, рядом не будет даже овцы, – парировала Верея. – Тогда поглядим. А этого не слушай, обманет.
– Кто? – по-дурацки открыл рот Сохор.
– Голос в твоей голове. Это зов Леса. Не слушай.
Беседу прервал испуганный крик за спиной:
– Баяр!
– Куда ты, Баяр?!
– Стой!
Сохор развернулся. Голос в голове поутих. Воины сгрудились и возбужденно вопили. Сиротливо и жалко стояла лошадь без седока. Рядом валялось копье, круглый щит и украшенный конским волосом шлем. Баяр Гроза Псов сполз с дороги и враскачку шел в темнеющий лес дерганой, неловкой походкой.
– Баяр! – окликнул сотник.
Воин не обернулся; спускаясь в овражек, он хватался за ломкие, мертвые руки кустарника, по пояс проваливаясь в сырой подтаявший снег.
– Баяр!
Гроза Псов замер и медленно повернулся. Его глаза были безумны и черны, зрачки неимоверно расширены.
– Матушка, – выдохнул он. – Матушка Сэргэлэн зовет меня. Восемь зим я не видел ее.
Среди монголов побежал сдержанный шепоток:
– Духи манят Баяра.
– Пропал Баяр.