– Андре, в самом деле, задача сложна, давай отложим всё на завтра. Примерно на обед по корабельному времени.
– Давай! Для начала передай дублирующей системе программное обеспечение. Погоди, покажи, где находится центр: вдруг дублёр забуянит, необходимо знать, кому вкалывать транквилизатор.
– В лифт проходите. Пара минут – и на месте. Осторожничаешь, Андре? – в голосе компа звучат нотки неверия.
– Слышь, дорогой, повторяю для особо тупых – друзьями не разбрасываюсь, а твой сменщик – личность для меня довольно мутная. Показывай, на ужин пора. Ночевать пойду к порталу. И разошли команды на случай незапланированного старта Мэри.
Лифт доставляет к бронированным дверям ЦУПа. Осматриваю помещение и, пожелав удачи компьютеру, еду на ужин. Отсутствие Шарика под ногами слегка настораживает. Куда его хрен унёс? На пути к столовой обшариваю все переулки – нет нигде собаки. Наконец обнаруживаю «тело». В обеденной комнате на столе лежит лучший друг человека и с упоением наяривает огромную отбивную. Судя по всему, кус мяса далеко не первый. Проходя рядом, не могу удержаться и отвешиваю полновесную затрещину. Чем вызываю вялое раздражение, ведь, если друг будет возмущаться, столовую закрою. Нашёлся же родственничек по разуму!.. Рычание стихает.
Перекусив, делаю заказ на молочного поросёнка и кофе с молоком. Спать нынче не придётся. Клаудио и в самом деле занят, новый же автопилот много чего натворить может. Тем более, Великая вот-вот стартует. И если попадусь в её нежные ручки спящим, может отыграться за поломанную жизнь.
По большому, к феминисткам отношусь вполне лояльно. Страшненькие, как детство моей бабушки, дамы должны иметь равные с человеком права. То есть самим таскать чемоданы, открывать двери, втискиваться в переполненные автобусы, ну и так далее. Настоящих женщин в их стройные ряды не заманишь. На кой хрен им урезанные общечеловеческие формулы? Блага мира отдай, и будет мало. Уж им-то чемоданы поднести всегда охотники найдутся.
С Марией ситуация особая. Красивая и независимая, она не стремится к эмансипации лишь потому, что сама на голову выше любых мужчин. Сама возьмёт всё нужное, и упаси бог встать у неё на пути. Судьбе было угодно, что на её тропинке засветился я. Значит, любые меры предосторожности нелишни.
Глава 18
Прихватив с полкабанчика и термос с горячим кофе, иду к порталу. Уже на месте понимаю, что пост, как объект наблюдения, необходимо обустроить. Пошарив по каютам, нахожу удобнейшее кресло, вдобавок к нему с корнем вырываю из пола небольшой столик. Благодаря приобретениям, устраиваюсь со всеми удобствами.
Издалека слышу тяжёлые шаги. Толстый, как пивной бочонок, Шарик медленно с высунутым языком движется в мою сторону. Видимо, этот тип хочет продемонстрировать, что долг превыше всего. Приняв новую расстановку сил, убираю кабанчика подальше от ушастого друга. За последние дни он совсем распустился. Прямо на глазах становится толстым и добродушным. Надо всё-таки отправить собаку на родину. Не в бой же с ним идти? Да и не те времена, чтобы посылать собак под танки. Глядя на пса, сомневаюсь в своей способности послать животину под броню.
В громаде корабля тишина. Ни шороха, ни скрипа; лишь храп сторожа вносит нотку жизни в безмолвие. Постепенно глаза начинают слипаться. Пью кофе; к сожалению, эта процедура и на Земле-то не помогала, а сейчас тем более. Литровый термос пустеет… Сон тихонько подползает, шепча и успокаивая, и, в конечном счёте, ломает не слишком уж активное сопротивление.
Ночь ничем примечательным не отличилась. Уютно развалившись в кресле, сплю словно младенец, без сновидений и кошмаров. На ноги поднимает гимн России.
– Эй, Челентано, ты ли это?
– К вашим услугам!
– О, насколько понимаю, процесс прошёл удачно. Давай, показывай!
Поднимаюсь в святая святых «Сеятеля» – центральный пункт управления. На стеклянном столике, поблёскивая в лучах ламп, лежит предмет, больше похожий на плеер – новое обличие приятеля. Этакая симпатичная блестящая коробочка. С великой осторожностью, не дыша, поднимаю машинку. Рядом обнаруживаю обруч. Надеваю его, словно диадему, и в голову сразу лезет ликующий голос Клаудио.
– Привет!
– О, железная голова, чертовски рад, что у тебя всё в порядке. Контролируешь ли сети корабля, что нового о Мэри? И, вообще, сохранился ли интеллект? – заваливаю новорожденного кучей вопросов.
– На всё ответы положительные. С корпусом можешь не церемониться, металлокерамика, пулю АК остановит. Обруч на голове осуществляет звуковую и мысленную передачи.
– Душу-то не позабыл?
– Не совсем корректный вопрос: что есть душа?
– Не умничай; ладно, с этим позже решим. Время запускать призрака. Сиди не сиди, начинать надо.
– Программа готова, можно активировать прямо сейчас. Вас, Андрей Егорович, попрошу в зал виртуальных игр. Декорации списаны с реальных станций, один в один. Действуй сообразно обстановке. На случай, если придётся экстренно убирать призрака, тебе хотя бы на пару секунд необходимо остаться одному.
Пустой и пыльный зал на глазах превращается в вокзал МпЭс. Множество народа спешит прибыть – убыть. Намётанный глаз быстро распознаёт несколько реально опасных небольших групп. Они стараются держаться незаметно, всеми силами сливаясь с толпой. Но для профессионала бойца именно эта скрытность и неприметность – сигнал тревоги.
– Пшёл! – раздаётся над ухом.
Дверь распахивается, и я в толчее вокзала. Небрежно, бросив макинтош на руку, иду к выходу. Идёт время, а к моей скромной персоне никакого внимания. Ситуация меняется мгновенно. Несколько крепко сбитых групп окружают, вернее, делают попытку взять меня в кольцо. Ухожу в сторону. Узенькая лестница на второй этаж манит своей невзрачностью и покоем. Влетаю по крутым ступенькам. Сзади топот, бросаю назад светошумовую гранату. Вжимаюсь в стену, оставляя на лестнице жуткий грохот и свет. Даже закрытые глаза не спасают от ожогов. Часто после этих штук зрение восстановить не удаётся.
Ступени дальше манят наверх. Но, решая, что уже не пацан и сердце надо беречь, незаметно ныряю под лавку. Уж очень на нужном месте стоит, и не видит никто. Чуть ошалевшая дружная бригада преследователей, быстренько проморгавшись, гремит подошвами на третий уровень, совсем забыв про тыл. А мне как раз туда. Вальяжно спускаюсь и, стащив первый попавшийся чемодан, теряюсь в городе. Миссия окончена.
Декорации превращаются в знакомые тренажёры. Клаудио сдержанно хвалит. Забывается, что он теперь всё время будет рядом, но с этим придётся жить. Таких друзей бросать, по меньшей мере, глупо, а как собеседник он совершенно незаменим. К тому же умён и сообразителен, да и жулик ещё тот. Большое дело сотворили; призрак легко прорывает засады, и пускай все менты планеты поищут его.
– Ну, дружок, давай усиль бдительность, скоро Мэри явится. Кстати, не штурмуют ли замок Великой Геры? – интересуюсь у Клаудио.
– Пока тихо, в разделе сплетен что угодно, кроме этой темы. Если коротко, пустота.
– В этом никто не сомневается. Сейчас наиболее шумным открыт свободный доступ на все кладбища и похороны с большой скидкой за счёт державы. Заболтался я с тобой, пора подкрепиться. Где мой товарищ?
– Где?! В столовой, конечно. Любит, гад, отбивные с кровью.
– Ты, рожа, зажал простой русской собачке кусочек мясца? Да не обижайся, шучу. Жрать-то идём? А то дворняжка уничтожит все запасы.
С взаимной пикировкой добираемся до столовой. В меню обнаруживаю цыплят-табака; несколько штук ненадолго задерживаются на столе, а пара ломтиков хлеба с клубничным джемом достойно завершают обед. Поднимаю лежащего пса: даю команду на выход и подручными средствами в форме ботинок указываю направление. Шарик огрызается, но, понимая ситуацию, ползёт к порталу, как немец в сорок первом на московском направлении под танк.
– Андре, она!
Секунда – я в каюте, автомат сам прыгает в руки, и мгновение спустя уютный холл прячет меня неподалёку от кабины. На дисплее двери мигают разноцветные огоньки. Происходит чудо переноса. Занимаю позицию напротив, весь такой напряжённый, со слегка растрёпанными волосами. Отражение в полированном металле кажется симпатичным.
За секунду до выхода клиента из портала отваливаю в сторону. Мэри, как и все женщины, эмоциональна, ей не проблема прежде пальнуть из пушки, а уж потом нежно поздороваться и даже искренне плакать, стоя над трупом. Это не хорошо и не плохо – обычно. Но с дыркой во лбу я себе точно не нравлюсь, в этом случае причёска всегда плохо лежит.
Дверь распахивается со страшным шумом, и роскошная дама, паля в стороны, пытается затеряться в толпе встречающих. Но поскольку встреча планировалась совершенно в другом месте, то народных масс, кроме меня, нет. Пальба меж тем нарастает. Видимо, у Великой сдают нервишки. В промежутке между выстрелами бросаю:
– Мадам, берегите патроны!
Наступившую мёртвую тишину нарушает щелчок зажигалки – самое время перекурить. Уши ловят тяжёлое дыхание подруги, опешившей от неожиданности. Я меж тем завожу старую нудную пластинку по поводу непостоянства загадочной женской души.
– Ну что, подружка, от судьбы не убежишь… Вспомнить только, я, как древний витязь, один на роту, прикрываю, бьюсь, жду помощи, а в результате остаюсь наедине с врагом. Так товарищи не поступают. Ты, конечно, не товарищ, а, скорее, подруга по несчастью, но это не меняет сути. Принимаю за основу предположение, что лишь ваша жизнь в этом мире чего-нибудь стоит, а по телам других можно шагать, точно по Бродвею. Но в нашем мире это как-то не приветствуется. Сейчас аккуратненько бросай пушечку в мою сторону, а то муки совести доведут до уничтожения причины вашего внутреннего дискомфорта – меня. Не стреляй, может, и Шарик соизволит проведать новую хозяйку, которой он верой и правдой служил и был подло брошен на растерзание спецназу. Он только в глаза посмотрит.
Женщины такое не выдерживают.
– Замолчи, пожалуйста, – бластер падает неподалёку.
Вялой расшатанной походкой смертельно уставшего человека выхожу из ниши, в которой пережидал артподготовку. Белозубая улыбка, растрёпанные лохмы; иду не торопясь. Она стоит, закрыв ладонями лицо. Плачет. Встреча могла получиться чистой и трогательной, с поцелуями и прощением, но топот сзади заставляет отшатнуться.
Шарик, отожравшийся за неделю, несётся к хозяйке, не глядя по сторонам. В упор не видя такой мелочи, как Андрей Егорович. Мало ли таких дружбанов ходит – хозяйка-то одна! Пёс чуть не стоптал от великой любви Машу. Счастливый, весь такой соскучившийся, облизывает её лицо, стоя на задних лапах. Если и проступила на щеках скупая женская слезинка, теперь никогда не узнать.
Про себя матерю собаку с ног до головы. Мария улыбается, притворно отталкивая пса, а тот ещё усерднее работает языком. Культурно подхожу: пинок под зад, кулак в нос. Не маленький, понимать должен, не время. Это не уменьшает восторга, теперь он прыгает как бандерлог из «Маугли». В это время голубые, как земные озёра, глаза рентгеном просвечивают раненую душу. Маша слегка оступается. Наши губы оказываются рядом и сливаются в долгом поцелуе. От неё пахнет молоком, свежестью и слюнями этого козла. Заслуженный пинок он всё-таки получил, хотя явно не понимает, за что. Прекраснейшая из женщин стоит предо мной…
– Маша, устраивайся, – приглашаю её в свободную каюту, – через пару часов сварганим обед. Вопросы потом, здесь ты в полной безопасности. Все беды остаются, правда на время, позади.
– Андрей, огромное спасибо! Извини, если обидела случайно. Честное слово, не хотела!
– Отдыхай, – а про себя думаю, что честное слово, если это понятие связать с женщиной, приобретает какой-то весьма неоднозначный смысл. – Держи пушку. Не сочти за комплимент, Мария, сегодня ты очаровательна, – с этими словами покидаю каюту.