Когда с записями было покончено, Смерть и её ученица вышли в зал, где в самом углу заметили очень худого, болезненного вида мужчину.
– Он что, всё это время сидел там? – спросила Марина.
– Да. Это же Голод.
– Голод?
– Если бы не я, они бы давно закрылись со своими кулинарными извращениями. А вот кофе тут неплохой, – холодно ухмыльнулся мужчина. – Кто твоя подруга? – обратился он к Смерти, когда они с Мариной подошли поздороваться.
– Протеже моя, – сказала Смерть, и её передёрнуло от собственных слов.
– Может, вы мне поможете? – спросил Голод, разглядывая Марину.
– Нам некогда, у самих дел выше крыши.
– Думаю, что тебе будет интересно. У меня тут один мужик никак не сдаётся. Он какой-то ненормальный: питается солнцем и хорошим настроением. Законченный оптимист. Собирается прожить сто пятьдесят лет.
– Что за неуважение! – возмутилась Смерть.
– Я о том же. Надо сломить его дух!
– Показывай!
Все трое в момент переместились в квартиру клиента. Посреди пустой комнаты, воображая себя лотосом, с закрытыми глазами сидел пожилой мужчина и буквально источал благородство и умиротворение.
– Вот, смотрите, – показал Голод на мужика, – сидит так весь день и бесит своим спокойствием. Я ему и эсэмэски отправлял с предложениями о бесплатном посещении немецкого ресторана, и холодильник набил всеми возможными яствами от креветок до буйабеса, и запах плова насылал от соседей-узбеков – ему всё по барабану. Лавровый лист облизнёт, дождевой водой запьёт – и обратно в свой транс. Может, ты его это… того? – Голод провёл большим пальцем по шее.
– Не положено, – нахмурилась Смерть и заглянула в журнал.
Дата смерти мужчины корректировалась несколько раз. Смерть закатала рукава и начала свою атаку на сознание.
– Смысл жить без удовольствий? Ты одинок в этом мире нравственности! Как приятно грешить, – нашёптывала она ему на ухо.
Голод параллельно насылал мужчине видения различных блюд: ягнёнок в брусничном соусе, фуа-гра, курица по-тайски, форель в сливках. Но клиент сохранял абсолютную безмятежность.
Марина тем временем гремела чем-то на кухне.
– Чего ты там делаешь? – крикнула Смерть.
– От ваших разговоров самой есть захотелось, – ответила Марина, зажигая газ.
– Ты бестелесная душа, ты не можешь хотеть есть!
– Хочу и могу! У меня этот… душевный голод! – застучала ножом Марина. Через секунду на горячем масле зашипел лук.
– Ну и что будем делать? – спросил Голод, прекратив намазывать мужчине губы шоколадом.
– Видимо, оставим его, – тяжело вздохнула Смерть. – Позор, конечно, но и мы не всё можем контролировать.
С кухни в комнату повалил густой жирный дым и послышалось шкрябанье.
– Да что ты там готовишь? – взбесилась Смерть.
– Картошку со шкварками!
– Смотри! – Голод дёрнул Смерть за мантию.
У клиента задергалось веко. Затем второе. Через секунду его всего начало трясти, словно желе.
Марина тем временем сняла сковородку с плиты и, нарезав овощной салат и заправив его майонезом, начала трапезничать.
– Смотри, смотри! – радуясь, словно ребенок, показывал Голод на мужчину, который встал и направился на кухню. Смерть и Голод последовали за ним.
За столом сидели Марина и Паганини. Марина макала хлеб в салатную жижу и ковыряла вилкой золотистую картошку. Все, включая кота, облизнулись.
– Мать моя анорексия! – вытер лицо Голод. – Какое-то древнее колдовство.
Клиент сел за стол и, не смущаясь парящей в воздухе вилки, потянулся к сковороде.
– Руки! – отодвинула сковороду Марина.
– Не жадничай! – пристыдила её Смерть и тоже уселась за стол.
Голод раздал всем вилки и воткнул свою в самую большую картофелину.
Сковорода улетела за пару минут. На лицах всех присутствующих, кроме повара, чей обед бессовестно сожрали, блестели жирные улыбки.
– Знал бы раньше – тибетских монахов уже давно победил бы, – благодарил Голод коллег за помощь.
– Обращайся, – кивнула Смерть.
– Не сто?ит, – показала язык Марина. – Куда теперь? – спросила она, когда все вышли.
– На кладбище.
– На кладбище? Что там может быть интересного?
– Несанкционированный митинг.
* * *
На кладбище Марине и Паганини сразу не понравилось – место было скучным и негостеприимным, оставаться не хотелось. Толпа призраков переминалась с ноги на ногу, кашляла и что-то там мямлила про требования.
– Вы кого опять к нам тащите? Очередные квартиранты? Совсем совести нет! – вышла вперёд ответственная за митинг Авдотья Ильинична по фамилии Шпала. Эта женщина была настолько инициативна, что даже после смерти смогла построить карьерную лестницу и взобраться по ней.
– Нет, они не задержатся, – сказала Смерть, глядя на Марину, которая со скучающим видом дёргала туда-сюда одну из калиток. Калитка скрипела на петлях и уныло завывала, иногда билась щеколдой об столб. И всё бы ничего, только сегодня стоял полный штиль, поэтому проходящий мимо сторож резко прибавил шаг.
– Да уж, таким тут лучше не задерживаться, – сказала Шпала, а потом объявила главную новость: – Мы закрываем кладбище!