После этих слов Марина стала выстукивать сообщение, периодически сбиваясь и начиная заново, прося не обращать внимание на пунктуацию.
– Ну, что скажете? – посмотрела она в конце с надеждой на своего собеседника.
Митя коротко и раздраженно постучал по пластику, словно в дверь.
– Да вы хам! – не выдержала Марина. – Я не такая, как вы только что сказали!
Митя уже не мог сдерживаться. Ему так хотелось сказать этой ненормальной пару ласковых, но хватило бы и одного простого «пожалуйста, прекратите» в его исполнении.
Свернув на конечную прямую, Митя ударил по газам. Но тут пришлось резко остановиться. Дорога была перекрыта. Десятки зевак стояли на проезжей части и тротуаре, глядя куда-то вверх. Тут же были скорая, полиция и МЧС.
– Как думаете, что там случилось? – испуганно посмотрела Марина на таксиста.
Митя еле слышно заскулил и вышел из салона.
На краю крыши шестнадцатиэтажного дома стоял мужчина, который держался за антенну оператора сотовой связи и явно собирался прыгать.
Марина за считаные секунды выяснила всю информацию и передала ее Мите:
– Суицидник это. Прыгнуть хочет. Жену сбила машина час назад, и его ошибочно уведомили, что она умерла, – делилась информацией с таксистом Марина. – Выход на крышу он заблокировал, мобильный выбросил, а соседей на всех верхних этажах нет дома. Психолог с ним пытается через громкоговоритель общаться.
Словно в подтверждение этих слов из рупора раздался голос психолога:
– Вам не нужно этого делать! Ваша жена жива! Без сознания, но жива! – кричал он. – Бесполезно, ветер относит голос в сторону, – сказал специалист, повернувшись к полицейским.
– Что же делать? Что же делать? Вот кошмар! – нервничала Марина, бегая вокруг Мити.
Тяжело вздохнув, таксист подошел к полицейским и вежливо сказал:
– Дайте я попробую с ним поговорить.
Сначала Митю хотели огреть дубинкой – так сильно он напугал всех присутствующих своим страшным гласом, – но на защиту встала Марина, закрыв собой:
– Не смейте бить инвалида! Он немой! – закричала девушка и, воспользовавшись замешательством стражей порядка, выхватила у них мегафон.
– Вот, Дмитрий, возьмите. Спасите его! – всучила она мегафон таксисту.
Митя нажал на кнопку рупора, открыл рот и во весь голос закричал. Ветер умолк. Умолкло все вокруг: люди, сирены, лающие собаки. Стая птиц, пролетающих в небе, сменила курс. Сообщение было услышано в нескольких районах города, а когда Митя в конце добавил: «Тебе еще рано умирать!», многие болевшие в этот момент люди, испугавшись, пошли на поправку. И совсем не важно, чем они болели.
Самоубийство отменилось. Митю попросили завтра приехать в Дом культуры для вручения медали, а заодно дать интервью телевидению. Но он, естественно, решил этого не делать по понятным причинам.
– Слушайте! Вы настоящий герой! – восторженно кричала Марина, усевшись в машину. – Я слышала, что у немых в экстренной ситуации прорезается голос! Это просто чудо.
Митя снова тяжело вздохнул. Кажется, Марину совсем не пугал его страшный голос, но он так от нее устал, что готов был в самом деле стать тем, кем прикидывался. Слава богу, что оставалось проехать всего каких-то пятьсот метров – и эта поездка, и этот день наконец закончатся.
Он пристегнулся, завел машину и только хотел было включить передачу, как услышал:
– Ой, я, кажется, дома кошелек забыла, надо вернуться. Ну ничего, не переживайте, я заплачу как положено! К тому же у нас с вами будет время узнать друг друга получше, вы ведь теперь говорящий. Ну что вы стоите? Разворачивайтесь скорее, поехали-поехали, у меня к вам столько вопросов.
Паразит
– Егор, ты зачем у отца бензопилу взял?! – Ира возвышалась над сгорбившимся над досками мужем, грозно уперев руки в бока.
– Так ведь я же на общую крышу обрешетку делаю, – прокряхтел Егор, разгибая спину.
– Это отцовская пила! Она знаешь сколько стоит?
– Он ею за пять лет ни разу не пользовался. Я цепь заменил, заправил, масло купил, а еще доски, изоляцию…
– И что? Это дает тебе право брать пилу?! – не унималась жена.
– Так ведь крыша же…
– Своим инструментом нужно работать!
– У меня своего нет, денег не хватило после покупки материалов, – оправдывался муж, вытирая пот с грязного лба.
– У тебя ничего своего нет. – Ира, словно мокрую тряпку, бросила фразу в лицо супругу и направилась к теплицам. – И опилки не забудь за собой убрать, а то всю дорожку маме мусором забросал, – крикнула она через плечо.
Егор посмотрел на разноцветную плитку, которую покупал в прошлом году на заводе, а потом сам же укладывал, взял в руки метлу и принялся сметать опилки в одну кучу.
* * *
– Вот, кушайте, все свое, со своего огорода, со своей земли! – как обычно, кичилась теща, подавая Егору тарелку с нарезанными овощами.
– Мама говорит, что ей еще одну теплицу нужно поставить под перцы. – Ира посмотрела на мужа, посыпающего солью помидоры.
– И навоза привезти. Конского, – добавила теща, усаживаясь за стол. – И семена, – закончила она отдавать распоряжения и принялась чавкать огуречным салатом.
– Поликарбонат, который я в прошлом году покупал для теплиц, закончился, а для навоза машина нужна, – осторожно намекнул Егор.
– Так докупите! Как свежие овощи есть – так только в путь, а как что-то для этого сделать – так сразу проблемы? – усмехнулась теща. – А для навоза опять небось нашу машину собираешься брать? – самодовольно крякнула женщина.
– Так ведь вы же все равно на ней не ездите с тех пор, как Николая Семеновича за двойную сплошную прав лишили.
– А ты и рад! У тебя же у одного права есть, только машины своей нет! Зато на нашей катаешься. У-доб-нень-ко! – хмыкала женщина, не отрывая глаз от тарелки.
– Куда же я катаюсь? С вами по больницам и рынкам? Вы же мне ключи не даете.
– А вчера ты машину не брал? – вступил в разговор тесть, возвращаясь из ванной комнаты.
– Так ведь я же ездил за материалом на вашу крышу, – развел руками Егор. – А потом еще весь вечер менял сцепление.
– Вот именно, на нашу крышу, своей-то нет. – Теща пробубнила это себе под нос, но так, чтобы слышали все.
Закончив с едой, Егор вышел во двор накормить хозяйского пса, покурить и сыграть партию в шахматы с тестем, у которого всегда после пятидесяти грамм за обедом просыпалась тяга к спорту.
– Бутуз, а ну, к ноге! – рявкнул тесть псу, который никак не отходил от Егора, лизал ему руки, вилял хвостом и звал играть.