Другая жизнь А.Б.Гольца

– Пушистый серенький кот ?

– Домашний серенький пушистый котяра. и я буду звать его Санечкой !

– -Не называй меня Санечкой, красавица. Называй меня, как тогда в Ухабино.

– Как скажешь, милый.

– Давай по-серьезному Настёна. Если я исчезну пиарщица мне больше не нужна. Исчезаем вместе ?

– Исчезнуть я могу и без тебя, милый.

– Конечно, ,безусловно ! Но ты только представь: берег моря, тихая бухта с песчаным пляжем, дом в прибрежном сосновом лесу и мы вдвоём.

– Это было бы чудесно милый. Но со временем нам станет скучно друг с другом.

– Ничего, мы сделаем детей. Двоих. Мальчика и девочку.Ведь мы еще сможем сделать детей, Настёна ?

– Мы попробуем…

– Там еще будет городок – минут пятнадцать на машине. Магазины, киношка, детские площадки.

– А соседи ? Ведь мы будем время от времени ходить в гости. Да и дети должны играть с соседскими детьми.

– А как же без них ? Как и полагается благополучной семье из среднего класса. Стареющий писатель с женой – дом справа, бизнесмен с многочисленным потомством – скромная вилла слева.

– Чудесно, милый ! Поехали !

– Бросить всё, бросить Корпорацию, бросить «Другую жизнь», стать мамой-кошкой и вместе с мужем-котиком растить котят? Это с твоей-то биографией, Настёна? Что я слышу? И на это соглашается знаменитая аферистка-разведчица-журналистка, записавшая сенсационное интервью с великим и ужасным А. Б.? Гольцем?

– С меня хватит приключений. Да и от тебя они не отстанут, они тебя добьют ! Я хорошо знаю этих глумливых отравителей и веселых палачей ! Один из них – твой верный оруженосец,.Я с ним сталкивалась в свое время…

– С этого места поподробнее, пожалуйста! Сергей Петрович? Ты его знала раньше?

– Он меня завербовал! Это случилось давным-давно, и у меня не было другого выхода. У меня был друг – поэт-диссидент, ему грозил лагерь, и его не выпускали… И тогда я пошла в контору и предложила работать на них… Меня принял этот хмырь, Сергей Петрович, и ты не представляешь, как он смеялся! Заливался, сволочь! А потом пригласил в ресторан – якобы обговорить условия… Впрочем, был любезен, шутил. Ну и…

– Дальше можно не продолжать, Настёна. Скажи лучше, ты бумагу подписывала ?

– Да. О содействии органам. Через какое-то время мы уехали.

– А дальше ?

– Я всё рассказала другу-поэту, и он меня бросил. Сказал, что не может жить со стукачкой. Впрочем, мне повезло, случился развал системы, так что стучать не пришлось. Я вернулась в страну родных осин, решила учиться, но прошла только сокращенный курс. Потом началась свистопляска с бизнесом, и мне очень захотелось разбогатеть. Знаешь, не ради денег, а ради того, чтобы всех послать! Ну и снова вляпалась, «Магнетик», Первоткин и всё такое. Мне светило лет десять, но удалось отбиться, и помог мне, кстати, твой упырь Сергей Петрович.

– Он не мой !

– Не перебивай! После всего этого я твердо решила уехать и никогда не возвращаться. Мне это удалось. Там я почти сразу рассказала свою историю кому надо и попросилась на службу. Они были как-то не слишком рады. Решили, что я засланная. Я не знаю, как выдержала их многочисленные допросы, проверки на «Полиграфе» и прочую нудятину, но в итоге меня приняли и направили на учебу. А потом – журналистика как прикрытие и колумбийские партизаны… Про это ты уже знаешь – не хочу повторяться.

– Да-а-а, знатно ты хлебнула, девушка ! Потрудилась на славу....

– Тебе бы всё шутить, гадкий утёнок !

-Мне не до шуток. Скажи правду, Сергей Петрович тебя ничего не просил ?

– Стучать на тебя ? Зачем ? У него везде прослушка. И в Ухабино и в Замке. Здесь я обезвредила.все помещения, но возможно что-то осталось под полом.

– Спасибо, ты настоящая профессионалка и подруга !

– На здоровье ! А тебе не надоело меня допрашивать гадкий лебедь ? Можно и я задам тебе несколько вопросов ?

– Валяй. Устроим день чистосердечных признаний ! День правды. Ты уверена, что правда нас спасёт ?

– Не спасёт, милый. Но станет немного легче. Нельзя т носить такоев себе.

Забавно, – подумал он, – в ней еще осталось что-то от наивной девчушки! Правда освобождает? Дудки, как говорила моя тётушка. Правда наваливается на тебя тяжким грузом, а может и вовсе раздавить.

– Думаешь станет легче, если я поделюсь этой ношей с тобой ?

– Нам обоим станет легче, милый… Ведь ты не хотел убивать Соколовского, не правда ли?

– Как я мог этого хотеть, Настёна, если он был моим другом? Не знаю почему, но после разговоров с ним мне становилось легче дышать. Мы спорили и ссорились, но его смерти я не мог хотеть! Да, незадолго до того ужаса мы крепко повздорили, и он захотел идти своим путем. Я попросил Петровича связаться с ним и договориться о встрече, о примирении. И я не понимал, почему он покончил с собой после всего этого. А потом сгорел его дом, и жена, и дети… Расследование не дало осязаемых результатов, и получается, что это сделал я! И я не могу рассказать эту историю так, чтобы кто-нибудь мне поверил!

– Тебя просто подставили, милый. И ты знаешь, кто именно.

– Знаю. Но есть еще одна деталь, и она замыкает круг. И эта деталь – ты, Настёна!

– Ты хочешь сказать, что…

– Да ! Он, зная на кого ты работаешь, с заранее обдуманным намерением взял тебя на место пиарщицы, и записал не только интервью для журнальчика, но и переданное через тебя послание вашему чудному ведомству ! А это уже тянет на госизмену, Настена !

– Оля-ля ! Какая прелесть ! Сергей Петрович использовал меня втемную !

– Да, подруга, как медовую ловушку!

– Но ведь он и сам оказался в замазке?

– Нет, Настёна, он был на задании и разоблачал врага. Так это звучит на языке родных осин. Одного только не могу понять в этой игре: твою кому.

– Возможно Сергей Петрович хотел меня убрать. Зачем ему лишние свидетели. Убрать не получилось, ведь у меня есть таблетки от всевозможных отравлений, последняя разработка моего ведомства. Спасает от смерти, но не до конца. В стране родных осин тоже веников не вяжут.Стало быть, ты убийца и шпион, милый ?

-Да, Настёна, как бы дико это не звучало. А ты – шпионка из за бугра !

– Всё это очень смешно и очень печально.

– Я же говорил, подруга, что правда нас не спасёт.

.– Зато наступила ясность, милый. Ты ведь хотел только ясности , не правда ли?

Да, он всегда стремился к ясности. Всегда и во всём. И вот сейчас ясность наступила во всей своей неприглядности. Его предали, окружили и жаждут его шкуры. Он ясно слышал шум погони, собачий лай, победные крики охотников. Но в этом отчаянном положении ему такая вдруг открылась свобода, такая новая цель и новый смысл, что, как в незапамятные времена, захотелось сорваться с места и бежать, не разбирая дороги. «Вы хотите, чтобы я ушел? Что ж, я уйду. Я свободен, я ничей!» Путешествие в другую жизнь кончилось. Пора возвращаться обратно – в свою.

-

-

-

-

-

-

-

-

.