– Слушай Тая, а ты с этим москвичом случайно не пересекалась, а? – продолжил он.
Женщина молчала, с задумчивым видом смотрела в окно.
– Тебя с ним видели… – прервал игру в молчанку майор.
Анастасия Вацловна посмотрела ему в лицо, блеснула лягушачьими глазами и сказала:
– Ну, естественно. Он же ко мне приезжал.
Мимикьянов даже поставил чашку на стол.
– К тебе? – переспросил он. – А ты, что, была знакома с Чапелем?
– Знакома? – вздернула брови Царевна-Лягушка. – Как же я могу быть с ним не знакомой, если Юра – мой бывший муж. Как же я могу быть с ним не знакомой, сам подумай?
Мимикьянов даже слегка тряхнул головой от услышанного.
– Чапель – твой бывший муж? – переспросил он.
– Ну, да, – наклонила голову Тесменецкая. – Ты что, не знал?
– Нет.
– Ну, правда, мы уже давно в разводе. Ты мог и не знать, – тоном, каким адвокаты оправдывают преступника, произнесла Тесменецкая. – Мы поженились-то рано. Я еще на первом курсе политехнического училась, а он тогда уже заканчивал. Семь лет вместе прожили. Вот, приезжал, уговаривал, чтобы я опять за него замуж вышла. Говорит, за все годы лучше никого не нашел.
В голосе женщины прозвучала горделивая нотка.
– Ну, а ты? – Ефим неожиданно ощутил укол ревности по отношению к женщине, от которой в свое время сам же сбежал.
– Что я? – вздернула брови женщина.
– Согласилась?
Лягушка сделала глоток кофе, облизала тугие губки и ответила:
– Нет.
– Почему? – осведомился Ефим с интересом и почему-то начал расхваливать перед женщиной ее бывшего мужа: – Чапель человек с положением. В «Рособоронэкспорте» крутится около самого верха. На хорошем счету. Деньги, зарубежные командировки, наверное, дача на Рублевке, – превозносил майор незнакомого мужчину. – Да, и дальнейшая карьерная перспектива имеется. Почему же – нет?
Владелица ателье бросила в рот мятную конфетку.
– А, не нравится, – ответила она. – Вот почему.
– Не нравится? – приподнял густые волчьи брови майор. Он почему-то ощутил чувство, похожее на радость.
– Нет, – подтвердила женщина. – Не нравится.
– А раньше нравился? – не отставал Ефим.
– Ну, раньше… Раньше я девчонка была… Чего я там понимала? А деньги? Я – не бедствую. Вот «Тойоту» недавно купила, почти новую. И сама себе хозяйка.
Майор помолчал, пошевелил бровями и вынужден был признать:
– Тогда, конечно.
Он помолчал, сделал глоток кофе и спросил:
– Тая, а почему ты в милиции не сказала, что встречалась с Чапелем, а? Ведь, дело-то не шуточное! Человек пропал! Тут все обстоятельства имеют значение!
– Ой, да никуда он не пропадал! – махнула ладонью хозяйка ателье. – Чепуха все это! Ираидка, дура, неизвестно зачем шум подняла, ну и понеслось!
– Не пропадал? – удивленно переспросил майор.
– Нет, конечно. Он в Новосибирск уехал. На несколько дней. Вот и все.
Женщина поправила край платья на коленях, то ли для того, чтобы скрыть лишнее, то ли наоборот.
– Да откуда ты знаешь? – не отрываясь, смотрел на нее майор.
– Он мне сам говорил.
– Мало ли, что можно говорить…
– Ну, уж я-то, наверное, знаю, когда он врет, когда правду говорит… – с женским самомнением произнесла Тая.
– А чего же он вещи в гостинице оставил?
– Да, какие там вещи? Пустая сумка, разовый станок для бритья, да зубная щетка, вот и все вещи! – с досадой отмахнулась Тесменецкая. – Когда он спешит, про такие мелочи и не вспоминает… Я-то его знаю.
Ефим молчал, обдумывая сказанное Тесменецкой. Услышанное было для него полной неожиданностью. И, неожиданностью, вообщем-то, хорошей. Никто никуда не пропадал… Что же может быть лучше? Но успокаиваться было рано.
– А когда вы расстались? – спросил он.
Тесменецкая увела глаза к потолку.
– Мы около трех пришли, я еще на часы посмотрела… – начала вспоминать она. – У меня часа два посидели… Значит, где-то в начале шестого мы из дому вышли. Я его еще до цыганского угла проводила, – добавила Тая. – Он к цыганскому барону пошел.
– К цыганскому барону? – не поверил Ефим.
– Ну, да, – подтвердила Царевна-лягушка.
Она положила ногу на ногу, и прямо перед глазами майора оказались ее скульптурные колени.
Майор, перебарывая себя, отвел взгляд.
– Слушай, Анастасия, а ты когда в СКБ «Экран» работала, чем занималась? – безразличным тоном спросил он.
– А чего это ты вдруг вспомнил? – удивилась Тесменецкая. – Это же так давно было, как в другой жизни… Да, я и подписку о неразглашении давала… – искоса взглянула она на Ефима.