Читая письмо, генерал едва не прослезился. Волчонок спросил о дальнейших планах, и Дарэт сказал, что они возвращаются в орден, что письмо от Бейтавра можно передать Гелеосу вместо Калифа, а позже навестить и главнокомандующего. Причина не верить письму была: записку принес не голубь, но Дарэт не видел опасности на пути: они собирались перемещаться по воздуху. Не теряя времени, парень воззвал к руху орлиным криком. Пришлось повторить дважды, но Белый Страж услышал зов.
И полетели отважные путники через поля и страны к далекому Острову Ветров.
Путь занял три с половиной дня. Иногда парни останавливались на привал. Все же лететь семь мер времени в день (больее восьми часов), да еще и с двумя наездниками было непросто. Благо воздушные потоки были сильными, и рух справлялся с нагрузкой. Белый Страж сказал, что рад будет вернуться на родину рухов. Там живет его племя. Из-за заботы о Дарэте он не улетал далеко все то время, что парень проводил на востоке. В полете ликвидаторы в основном молчали, так как из-за ветра ничего не было слышно, но на привалах они говорили. Дарэт спросил у руха о своем странном сне, который преследует его долгое время. Волчонок тоже хотел узнать значение такого сна.
– Тот всадник ищет тебя и не может найти, но однажды ты встретишься с ним, – глубинно ответил Шторм.
– И тогда ты увидишь его лицо, – железным скрипучим голосом добавил Крик.
– Этот всадник ожидает тебя на твоем пути, и если ты не свернешь с него, то встреча неминуема, – добавил Шторм напоследок.
– Есть над чем поразмыслить, – ответил Дарэт задумчивым голосом.
Волчонок посмотрел на него с беспокойством.
Вскоре они достигли острова. Рух высадил их на побережье: прямо там, где однажды Дарэта выкинуло на берег, а сам взмыл ввысь, чтобы отправиться на скалы в родное гнездо. Парни вдыхали соленый воздух и, не скрывали улыбок. Песок, пальмы, сольям – после душных катакомб подземелья, здесь чувствовался простор и свобода.
Дарэт возвращался домой к названому отцу. Во всем мире для него не было человека роднее, чем Гелеос. Настроение так поднялось, что, несмотря на еще прохладную погоду, генерал предложил искупаться в водах Вольного океана.
Остров Ветров[21 - Как-то Дарэт спросил у Корнара о названии острова. Старик рассказал, что это он его так назвал после открытия. Впервые когда маг открыл его, был жутчайший шторм. Он смог укрыться на острове от бури, которая не утихала неделю. Так и родилось название.] находился поблизости от субтропиков, и зима отсюда уже давно ушла. Сбросив с себя всю одежду и снаряжение, парни голышом побежали в воду. Они кричали от холода, плескались и смеялись. Это был момент настоящей радости. Из воды то и дело выныривал темный силуэт Волчонка и побледневший за зиму силуэт Дарэта.
Жутко замерзнув, они выбежали на берег и наперегонки принялись одеваться. У обоих на груди блестели татуировки Шороха. Парни побрели наверх к секретному входу в убежище и подметили что, несмотря на все невзгоды, возвращаются домой живыми.
Ликвидаторов встречали всем орденом. Гелеос лично выбежал в полном боевом оснащении, чтобы поприветствовать уже ставших знаменитыми братьев по оружию. Дарэт благодаря своим полетам на рухах и магии, а Волчонок… Волчонок благодаря Дарэту. Задрав голову, Повелитель Орлов увидел, как в вышине над цитаделью летает племя гордых рухов. Среди них был и Белый Страж. Все они охраняли остров от чужаков.
Гелеос не стал организовывать пир, а лично пригласил гостей к себе в покои, чтобы подробно их обо всем расспросить. Молодые ликвидаторы провожали героев восхищенными взглядами, мечтая хоть в чем-то походить на них.
Генерал отдал Гелеосу письмо Бейтавра, а так же еще раз напомнил об обещании совета бриариев. Он рассказал о несокрушимой армии Тиороха и краже черного фолианта Кимом. Мастер был сильно обеспокоен поступками Охотника. Он понимал, что Моркогдон захочет освободить Проклятого и увеличить свою мощь. Им нужно было скорее уничтожить врага, пока зачатки ростков не превратились в рощу.
Гелеос подтвердил свое письмо, сообщив, что в стране Сияющих Озер у них есть свои люди. Чего нельзя было сказать о Ревоне. Там людей не особо жаловали доверием.
Стол ломился от кушаний и вина, но Ветродуву не очень-то хотелось пить. Последнее время он стал задумываться о здоровье. Тем более что шла война. Превращаться на ее фоне в пьяницу, будучи генералом армии, было последним делом. Его поддержал и Волчонок. А вот Гелеос под чувствами опустошил целый кувшин.
Парни говорили еще несколько мер времени. Мастер все время пытался потрясти Дарэта и похлопать его по спине. Он гордился своим учеником и возлагал на него большие надежды. Несмотря на всю праздность и хорошую атмосферу, Ветродув заподозрил Волчонка в неладном: дгард постоянно поглядывал на мастера. Он думал, что Дарэт не замечает, но Повелитель Орлов был хорошим ликвидатором. Чутье его не подводило.
– Что-то не так Волчонок? – поинтересовался он.
– Все в порядке, просто я устал от полета и хотел бы отправиться спать.
– Конечно же! Конечно!!! – воскликнул захмелевший наставник. – Братья за дверью проводят тебя. А мы с Дарэтом посидим немного.
Аркандант откланялся и ушел. «Должно быть, хотел вежливо отпроситься, вот и смотрел на мастера. Все не решался спросить дозволения, чтоб не обидеть застолье» – подумал Ветродув, а после они просидели до самого утра, беседуя обо всем.
Гелеос не переставал удивляться рождению первой гром-птицы со времен Роха Увалгона. А то, что Дарэт смог приручить ее, для него и вовсе было знамением свыше.
Утром генерал отправился спать в свою старую комнату, где когда-то жил с Кимом. Мастер обустроил ее теперь наилучшим образом. В комнате был сделан ремонт, и висели ковры. Кровати стояли свежезаправленные, новые. Лакированные столы пришли на смену стареньким обветшалым. Горели подсвешники. В углу лежали плоды да фрукты. Провизию в орден подвозили сами братья ликвидаторы. Местоположение убежища нужно было хранить в тайне. Дарэт вспомнил былые деньки, поджал губы, прошел мимо Волчонка, который спал на кровати Кима и с осторожностью трепетно приоткрыл свою дверь. Она, как и раньше заграждала проход между двух комнат.
Он вспомнил те счастливые несколько лет во всех подробностях. Тут он обрел настоящий дом после бегства из Гром-Бала. Про отца и брата Дарэт старался не вспоминать и вообще решил позабыть их как страшный сон. Что с ними стало, ему было все равно. Лишь на память о маме парень все также хранил кулон с голубкой. Талисман словно оберегал убежавшего сына от бед и опасностей внешнего мира. Он не потерялся ни при падениях, ни в темницах, ни когда Кара надевала ошейник. Но чтобы не рисковать Дарэт со временем зашил его себе в одежду. Сейчас он провел рукой по вороту балахона, где был кулон и почувствовал приятное тепло. А после прилег на кровать.
Спать хотелось. Он чувствовал приятную усталость и уют родных стен. Но как же можно было остановить поток нахлынувших чувств и воспоминаний. Сон пришел сам.
Ближе к вечеру Дарэт проснулся, надел пояс со снаряжением и не спеша вышел из комнаты. Волчонка не было. Генерал подошел к тумбе, налил из серебряного графина прохладной воды, опустошил кружку и побрел к выходу. Он хотел обсудить с Гелеосом дальнейший план действий, а так же посетить с ним тренировку новичков. Мастер желал, чтобы Дарэт преподал им пару уроков фехтования и поделился боевым опытом.
Повелитель Орлов шел наверх по ступенькам, вслушиваясь в звуки галдящих братьев. Наступало время ужина и ликвидаторы скапливались в коридорах цитадели. Парень подметил, что в его время не было столько новичков. Да они вообще тогда были с Кимом единственными. Война требовала новой крови. Впереди показалась комната мастера. Дарэт хотел постучать, но было не заперто. Он открыл дверь и увидел, что Волчонок стоит над телом наставника. Из сердца убитого торчал нож…
Увидев генерала, Аркандант побледнел. Глаза Ветродува расширились. Он хотел что-то сказать, но лишь двигал приоткрытым ртом. Дрожащей рукой Дарэт указал на труп Гелеоса, будто в шоковом состоянии спрашивая: «Что это такое?». Он вошел в комнату, схватившись за рукоятку меча. Дгард резко кинулся к окну и выпрыгнул.
Дарэту казалось, что он спит. Но сон оказался взаправду. Подбежав к телу мастера, парень обнаружил его мертвым. Лезвие ножа вошло по самую рукоять прямо в сердце – это был удар профессионала.
– Не-е-ет!!! – закричал генерал. – Мастер Гелеос!!! – окровавленные руки Дарэта дрожали. На него нашел приступ паники.
Из-под воротника наставника выглядывал уголок бумаги – это оказалось письмо. Ветродув сунул его в карман и подбежал к окну. Внизу никого не было, хотя покои учителя располагались почти на самом верхнем этаже цитадели. Падение равнялось смерти.
– Проклятье, он, что летать умеет? Сначала на Синоне, теперь…
И тут в голове Дарэта всплыло одно любопытное воспоминание: слова Волчонка накануне: «Смотри-ка брат – зелье левитации. Тиорох весьма щедр к нам!»
– Ах ты предатель… сунул себе в карман…
В этот момент в дверях показалась толпа сбежавшихся на крики братьев. Увидев Гелеоса на полу, они схватили Дарэта и потащили в темницу при ордене. Обычно туда сажали самых провинившихся учеников. Небольшой подвал всего с тремя клетками. Больше ордену и не требовалось. Генералу связали руки, завязали рот и оставили сидеть под замком. Через пару пальцев (18 мин.) времени пришел мастер Харлам и еще пару учителей. Дарэт хотел бы видеть Лорана, но тот давно уже сидел в «Сером молчании» и охранял убежище от эфирных нарушителей, а именно от Кристарха. Защита охраняла только от внетелесного проникновения. Возвести настоящий барьер вокруг острова, в ордене было никому не под силу.
– Как ты осмелился на такое предательство?! Отвечай!!! – взревел учитель боя. Он ворвался в клетку, сорвал со рта Дарэта повязку и схватил парня за горло.
– Учитель, он был мне вместо отца… – дрожащим голосом оправдывался генерал. – Я бы никогда не совершил ничего подобного.
– Ах ты еще и препираешься подлец! – Харлам замахнулся, чтобы влепить пощечину, но в последний момент передумал и бросил Ветродува на пол. – Завяжите ему рот! Завтра должен прибыть с отчетом Калиф, пускай он как новый глава ордена решает участь этого несчастного. Похоже, и он завербован врагом. Они с Кимом вместе раньше тренировались. Ублюдок! А мы его еще встретили всей семьей… Ублюдок!!!
Мастер Харлам был в ярости. Стремительными шагами он покинул темницу и побрел наверх. Он хотел лучше расследовать инцидент и обо всем отчитаться новому главе ордена. Ученики заперли клетку, оставляя узника наедине с мыслями.
Дарэту удалось просунуть связанные наспех руки через ноги и при помощи паса руки да нужного словца избавиться от веревки. После он сдернул повязку и достал письмо. Сквозь небольшое окошко напротив, проникал красный лучик заходящего сольяма. Генерал поднес к нему окровавленный пергамент и начал читать.
«Мальчик мой, я написал это письмо, чтобы передать его тебе при отбытии. Я попрошу тебя не читать его сразу: хотя бы до тех пор, пока ты не достигнешь материка. А когда ты улетишь, то я буду мысленно с тобой. Ты стал мне названым сыном и моим любимым учеником. Я помню, как шторм выбросил тебя к нам, и помню каким испуганным, но решительным ты был. Я видел твои успехи и победы. Я всегда знал, что ты создан для высшей цели, ибо мой сон послан мне был Творцом. Ты спасешь всех нас в этой войне. Ты поведешь за собой армию. Будь внимателен к своему окружению. История с Кимом должна многому тебя научить, но и не становись изгоем. Не замыкайся в себе и не беги от людей. Такие как ты, рождаются раз в тысячу лет. Береги себя… твой названый отец и друг мастер Гелеос» – Дочитав письмо, Дарэт сунул его за пазуху и горько заплакал. Он так не плакал со времен потери матери. Теперь парень осиротел и остался в этом мире один на один с судьбой. «Ах, как не справедлив наш мир!» – думал он.
– Теперь мне ясно кого он видел в зеркале, подлый предатель. Вот почему он так смотрел на учителя вечером. Он уже тогда мысленно представлял, как вонзает свой нож ему в сердце. Просто посмотреть в глаза он собирался – причитал Дарэт. – А потом вонзить, вонзить свое жало наставнику в грудь. Это точно Волчонок. Ликвидатор тогда в Асхорате убил его брата именно так. Но зачем было сразу мстить. Он должен был поговорить со мной. Проклятье!!! Все вокруг меня предают. Не зря меня предупреждала ведьма… и Мерраль. Ах, наставник мой… – всхлипывал парень, – я теперь один.
Утром Дарэта нашли в камере, сидящим на полу. Пустым заплаканным взглядом он сверлил стену за решетками. Его веки были красны от слез.
Это был Калиф. Он стоял в черных сапогах, темных штанах, темном кителе с плащом и треугольной шляпой наподобие Карданьеровской. На поясе висел ремень с квадратной резной пряжкой. В орден он прибыл без формы. Лис велел отпереть камеру. Братья пришедшие с ним предупредили нового мастера о том, что Дарэт каким-то образом развязался и представляет будучи магом опасность, но Калиф велел всем уйти.
– Кто это сделал парень? – полным сочувствия голосом спросил Лис.
Но Дарэт так и остался сидеть в молчании.
– Парень, я не на мгновение не верю в твою причастность, ибо знаю о ваших отношениях с Гелеосом, но если ты не скажешь, тебе отрубят голову и я не смогу помочь.
– Это был Волчонок, – выдавил из себя Ветродув.
– Ах, Анд! Помниться мне, что ты говорил, будто не доверяешь ему, но я тогда не предал этому значения. Расскажи мне все по порядку о вашем путешествии. Я хочу знать все: от того момента как вы покинули «Луч Надежды» и до сего дня. Знаю, говорить тебе трудно, но идет война, гибнут люди. Нам нужно быть сильными.