Услышав это, женщина смутилась, будто её застукали за поеданием всей тарелки презентационного сыра, что-то буркнула и пошла в сторону.
Отступление женщины сотрудница издательства сопроводила улыбочкой «упс, бывает» и посоветовала мне поимпровизировать.
– Попробуйте поимпровизировать, – сказали губы сотрудницы издательства.
Громкий звук собственного, усиленного микрофоном голоса в пустоте и капли пота, которых после той первой стало существенно больше, – всё это помогло мне в импровизации.
– Вот у вас платье змеиное, – начал я импровизировать вслед уходящей женщине. – А у моей мамы была сумочка из змеиной кожи. Она, мама, а не сумочка, ездила в командировку в хартумский университет в Судане и привезла оттуда сумочку из змеиной кожи. Всякие сувенирные мелочи и сумочку. Потом у неё эту сумочку украли в троллейбусе, а спустя несколько дней какой-то человек принёс её прямо к нам домой. Сказал, нашёл на улице и по паспорту определил адрес. Денег в сумочке не оказалось, а документы были целы. Паспорт, проездной, пропуск на работу. Сейчас в Судане война и русские наёмники, а сумочка и по сей день цела – лежит на антресолях.
Мой голос звучит на весь магазин, вдали среди полок показались лица любопытных, женщина в чешуе обернулась.
– Когда я пришёл сюда и не увидел никого, то решил сбежать, – продолжил я свою импровизацию. – С самого начала я жалел, что согласился на эту встречу и обрадовался возможности её отменить. Но издательству требуется видеоотчёт, издательство верит, что видеоотчёт подстегнёт продажи моей новой, второй книги, мнения о которой только что были громогласно озвучены. И вот я стараюсь держать лицо и быть при этом остроумным и содержательным, пытаюсь импровизировать, пытаюсь соблазнить вас на покупку моей второй книги, которая должна была стать лучше первой, пытаюсь сделать так, чтобы пустота заполнилась вашими интересными вопросами, вашими добрыми улыбками и вашими деньгами. Я не особо известный писатель, но про меня можно найти немало ярких цитат, моя собеседница привела лишь две, а я добавлю ещё одну. Одна критик… Никто не знает феминитива для слова «критик»?
Я огляделся, несколько зевак осмелились приблизиться. Так прохожие реагируют на драку или на акт самосожжения: держатся на расстоянии, но наблюдают с любопытством.
– Короче, одна девушка-критик написала мне личное сообщение. Написала, что моя книга не удалась, что надежды на славу рухнули и мне теперь ничего не остаётся, разве что лизать сапоги книжным боссам. Среди вас случайно нет книжных боссов, дорогие друзья?..
– В принципе, план мы выполнили, – вмешались губы сотрудницы издательства. – Уже есть из чего нарезать, давайте микрофон.
Я пожимаю плечами, показывая тем самым, что прерываю выступление не по своей воле. Отдаю микрофон, который скользит во взмокшей руке, как член во время дрочки с лубрикантом. Она берёт микрофон всей ладонью. Умело отключив звук, она выдёргивает шнур из розетки, нимб гаснет.
Шепчущиеся зеваки начинают расходиться. Я сижу, свесив руки между коленей, как боец-андердог, только что убивший противника случайным ударом.
– Можно книжку подписать? – доносится со стороны.
Надо мной стоит высокий парень.
– Да, – отвечаю я, подумав, что не зря нагородил столько чепухи.
Я вытираю руки о колени.
Парень протягивает книжку.
Это книжка другого писателя.
– Вы не перепутали?
– Понимаю, что странно, – отвечает парень, нисколько не смутившись. – Просто меня девушка просила именно эту книжку купить, я пришёл, а тут вы. Я вас не знаю, без обид, но решил заодно взять автограф. Какая разница?! – Парень подмигнул по-свойски. – Никто не заметит.
Я вывожу в чужом бестселлере свою загогулину, ладонь всё-таки оставляет на странице пятно.
– У вас лоб совсем мокрый, – говорит сотрудница издательства своими красивыми губами и вытирает мой мокрый лоб влажной салфеткой.
2
Счёта я не вёл, но сколько-то там дней или даже недель миновало. Достаточно, чтобы смонтировать видос из магазина. Не то чтобы я сгорал от нетерпения, но… Прошло ещё сколько-то дней, и я обнаружил в ящике сообщение со стандартным в таких случаях текстом: было много внеочередных дел и тому подобное. К сообщению прилагалось архивированное видео.
Смотреть я не стал. Мне её вопросов хватило. Но написал: «Спасибо, класс». Всё-таки поработала. Старалась или нет, не знаю, но время потратила. Искала всю эту гадость, выписывала, чтобы зачитать публично. После слова «класс» я поставил восклицательный знак, но, подумав, стёр.
Отправив сообщение, я задержал взгляд на её аватарке. Стукнул по её лицу пальцами. Лицо увеличилось.
Красивые губы.
Сомкнув большой и указательный, я прикладываю их к её губам и раздвигаю.
Губы увеличиваются до размытых неясных пятен во весь экран.
Я отпускаю их, и они, вместе со всем её лицом, отстраняются от меня.
– Пообедаем? – написал я.
XXХ
Явившись заранее, я обнаружил, что зал кафе напоминает снаряжённый, но покинутый редут: накрытые столы составляют букву П, поперечная перекладина украшена портретом пожилого мужчины. Портрет обрамлен графинами с морсом и бутылками с водкой. Я спросил официанта, что происходит, и получил закономерный ответ – поминки. С минуты на минуту в кафе, где должна состояться моя встреча с той самой сотрудницей издательства, прибудут скорбящие. Кафе, однако, не закрывается, и, если нас не смущает соседство с траурной трапезой, можем сесть возле стойки.
Ну а что? Поминки на первом свидании обеспечат необычность происходящего. От такого не отказываются.
Стойка отделана розовыми, светящимися изнутри, грубо обтёсанными кирпичами.
– Что это за камень у вас такой красивый? – спрашиваю бармена.
– Каменная гималайская соль.
Я лизнул палец, провёл по кирпичу и лизнул снова.
Непонятно.
XXХ
– Это что? – спросила она вместо приветствия, имея в виду накрытые столы.
Свои красивые губы она намазала блеском.
– Поминки.
Прямо перед ней в кафе прибыла целая орава пожилых мужчин и женщин. Они взялись за еду и напитки столь рьяно, что сомнений не осталось – похороны пробудили в них изрядный аппетит.
– Напитки могу предложить? – встрял официант.
Расположение у барной стойки имело свои плюсы и минусы: официант постоянно вертелся рядом, но его назойливость быстро начала утомлять.
– Что они пьют такое красное?
– Морс, – ответил официант.
– Мне морс, – говорит она.
– Мне тоже, – поддакиваю я.