Ледяное взморье

– Нет, полковник, задержались. Немного отошли от основной тропы. Ваши карты – это какое-то недоразумение.

– Пользовались бы своими.

– Те еще больше запутают.

Он пожал руку полковнику, Дургину, Сазонову. Подозвал остальных, представил:

– Знакомьтесь, господа, обер-лейтенант Вилли Глаузер, лейтенант Георг Ройле, фельдфебели Райнер Денберг и Дитмар Моппер. Последний – и водитель, и радист.

За спиной у фельдфебеля в ранце – радиостанция.

Представил гауптман своих подчиненных и советских офицеров. Бывших советских офицеров. После чего гауптман Хальзер сказал:

– Нам надо выйти на связь с командиром батальона, подразделение которого должно обеспечить нам проход линии фронта. Вы должны знать, откуда можно это сделать.

– А достанет ваша радиостанция до вашего комбата, Альрих?

– О да. Это хорошая радиостанция. Новая, из серии последних разработок.

– Тогда связывайтесь. Ни в корпусе, ни в дивизии не ведется радиоперехват и пеленгация. Не до этого. – Он улыбнулся. – Слишком быстро вы наступали, гауптман. Но блицкриг вам все же не удался.

– За Москву наша армия возьмет реванш под Сталинградом. Да, генеральный штаб недооценил упорство, с каким воюют русские солдаты, но это и еще ваши проклятые морозные зимы и непроходимые дороги отсрочили победу рейха. Но только отсрочили. Непобедимая германская армия совместно с союзниками разгромит Красную армию. И в этом мое руководство рассчитывает и на тот вклад, который должны внести вы в нашу общую победу.

– Мы оправдаем надежды, гауптман.

Старший гитлеровской диверсионно-штурмовой группы кивнул радисту:

– Разворачивай станцию, Дитмар. Вызывай майора Шломмера.

– Слушаюсь, господин гауптман.

Радист уcтроился позади «эмки». Снял ранец, выставил радиостанцию, лучевую антенну перебросил через автомобиль, провел настройку, начал вызывать:

– «Вольфа» вызывает «Ферстер»! Прием! – Поморщился от треска и шумов. Повторил: – «Вольф»! Я – «Ферстер», прием!

И так несколько минут, наконец Моппер воскликнул:

– Есть связь, господин гауптман.

Командир диверсионной группы взял гарнитуру:

– «Вольф», как слышишь?

Откуда-то, словно из-под земли, донеслось:

– Слышу, «Ферстер».

– Где «Первый»?

Раздался голос постарше:

– На связи!

– Докладываю, первый этап завершен, нужных людей встретил, выдвижение в квадрат…

Он назвал условный квадрат, несмотря на заверения Грунова, что радиостанция не отслеживается.

– Это… понял. Туда, откуда должна пойти посылка.

– Да. Обеспечьте прием. Сигнал для активных действий прежний. Проход там же.

– Понял, прием посылки обеспечим.

– До связи, «Вольф».

– Удачи и до встречи.

Гауптман бросил гарнитуру радисту:

– Сворачивай станцию и в кузов, под лавку, в ящик.

– Слушаюсь.

Гауптман, имевший петлицы сержанта РККА, подошел к Грунову:

– Можем ехать, господин полковник.

– Как поедем?

Хальзер не понял:

– В смысле – как?

– Я имею в виду по обычному маршруту?

– Конечно.

– Кто будет за водителей?

– Фельдфебели Денберг и Моппер.

– Но последний, как я понимаю, радист.

– Он и радист, и водитель. Вы с подчиненными в «эмке», я с Глаузером и Ройле в «ГАЗ-4». Кстати, из штаба корпуса в дивизию не могли передать, с какой по численности охраной вы выехали?

– Нет. Тем более что в штабе дивизии никому в голову не придет проверять это.

– Даже особистам?

– Даже им.

– Хорошо, тогда обмундирование ваших солдат и труп лейтенанта – в реку, дальше рассаживаемся по машинам, проходим мост и встаем.

– Встаем? Почему?

– Нам надо забрать сумки с маскировочными халатами. Думаю, они не будут лишними при переходе линии фронта.

Полковник ответил:

– Если ваши обеспечат проход как надо, могут не потребоваться.

Гауптман усмехнулся:

– Не ваши, полковник, а наши. И давайте больше не повторяться.

– Как говорят, гут, герр гауптман.

Диверсанты собрали гимнастерки, связали в узел, уложили в него камни, бросили в воду. Потащили к берегу труп Тернова, закинули в реку, забрали пистолет, подобрали автоматы, винтовки, лишние забросили в реку.

Колонна миновала мост, остановилась.

Из кузова «ГАЗ-4» выпрыгнул лейтенант Ройле. Он, как и все диверсанты, кроме Хальзера, был одет в форму красноармейца. Скрылся в кустах. Вскоре вернулся, бросил в кузов две увесистые сумки.

Хальзер подал знак Грунову, и «эмка» пошла вперед по извилистой лесной дороге.

Около шести километров проехали спокойно. С запада показалась авиация немцев: три звена «юнкерсов» под прикрытием шести «мессеров» – наверняка налет на Ломов.

С заднего сиденья Сазонов, наклонившись вперед к Грунову, спросил:

– Интересно, на этот раз уцелеет штаб корпуса?

– Это так важно?

– А госпиталь?

Полковник повернулся:

– А что за баба у тебя в полевом госпитале?

– Баба как баба: тридцать лет, медсестра, разведена, где-то на Урале двое детей у родителей. Но в постели хороша, этого не отнять.

– Потому и спал с ней?

– Ну не для того же, чтобы жениться?

– А ведь, наверное, обещал.

– Обещал, врать не буду, а кто не обещает? Бабы чувствуют, когда мужики врут, но хотят верить, потому и не отказывают. Мужику баба нужна больше, чем бабе мужик.

Дургин усмехнулся:

– Это смотря какому мужику.

Грунов прервал их разговор:

– Отставить болтовню, посерьезнее будьте, господа офицеры.

Водитель, фельдфебель Денберг, прекрасно понимавший по-русски, слушал бывших уже советских офицеров и лыбился. Поэтому полковник и оборвал подчиненных.

Дерево упало на грунтовку неожиданно, метрах в пятидесяти от колонны. Водители по-немецки выругались.

Из леса вышли красноармейцы с винтовками, с ними лейтенант. Молодой, лет двадцати, видно, только недавно прибыл из училища.

Солдаты взяли автомобили на прицел.

Лейтенант поднял руку, подошел к «эмке», увидел петлицы Грунова, вытянулся по струнке:

– Товарищ полковник, извините, тыловой пост охранения штаба дивизии. Я лейтенант Круглов, разрешите ваши документы?

Грунов открыл дверку:

– А что это за цирк вы тут устроили, лейтенант? Не пост, а какая-то партизанщина. Что за фокусы с поваленным деревом?

Лейтенант замялся, покраснел:

– Таковы были инструкции командира роты.

– Недавно в войсках?

– Две недели.

– Понятно, разыграл тебя твой ротный. Но с ним мы еще разберемся. А документы? Пожалуйста.

Он показал удостоверение.

Лейтенант смутился, немного покраснел:

– Начальник штаба корпуса? Еще раз извините, товарищ полковник. Меня почему-то не предупредили, что вы должны подъехать. Да еще этой дорогой.

– Грунтовка, лейтенант, выбрана не случайно, она большей частью проходит лесом, а это защита от авиации. Понял?

– Так точно, товарищ полковник.

– Документы вернешь или решил на память себе оставить?

– Вот, пожалуйста.

– Ничего, лейтенант, скоро пройдет боязнь начальства. Поначалу так почти у всех бывает. У тебя пост оборудован?

– Так точно, немного глубже: блиндаж, траншеи – все как положено.

– Связь со штабом дивизии?

– Есть. Проводной телефон.

– Странно было бы, если бы тебе дали радиостанцию. Ты вот что, как зовут-то?

– Максим. – Лейтенант вновь отчего-то покраснел.

– Ты вот что, Максим, как мы проедем, сообщи в штаб дивизии, чтобы встретили.

– Может, вам сопровождение дать?

– Эх, лейтенант, знал бы, сколько раз я тут бывал. Не хуже комдива знаю расположение частей и коммуникации. Ты понял меня?

– Так точно.

– Сам пост закрыт?

– Так точно, передвижное проволочно-деревянное заграждение.

– Пусть солдаты откроют. И обязательно сообщи в штаб о нашем с офицерами прибытии.

– Есть, товарищ полковник.

Лейтенант отдал команду. По грунтовке за изгиб леса побежали два солдата.

– Удачи тебе, лейтенант, – сказал Грунов, засовывая удостоверение в карман. И приказал водителю, называя гитлеровца именем убитого красноармейца: – По-тихому вперед, Борис.

Вскоре колонна въехала в село Березовое, где располагался штаб дивизии. Командир соединения с бригадным комиссаром и начальником штаба уже ждали начальство.

Как только «эмка» остановилась у крыльца большого дома, бывшего правления колхоза, комдив двинулся к машинам. Козырнул начальнику штаба корпуса:

– Товарищ полковник, в подчиненном мне соединении…

Грунов отмахнулся:

– Знаю, что происшествий у тебя не было, Семен Аркадьевич. Как сам-то?

– Да нормально, пока держимся.

Начальник штаба корпуса пожал руку полковнику Литовцеву.

Бригадный комиссар, начальник политотдела соединения, не поприветствовав Грунова, цинично проговорил:

– Ну почему, Семен Аркадьевич, пока держимся? Полки, отдельные батальоны, дивизионы, роты основательно закрепились на новых рубежах. Немцам придется очень постараться, чтобы прорвать оборону.

Комдив взглянул на начальника политотдела:

– Не сомневайся, Богдан Владимирович, постараются и так, что… но это уже лишнее.

Грунов кивнул:

– Вот именно.

Он кивнул бригадному комиссару Будко:

– Вы, Богдан Владимирович, занимайтесь своими делами. Начальнику штаба – подготовить всю секретную документацию. Я посмотрю ее позже.

НШ дивизии полковник Чеканов и начальник ПО бригадный комиссар Будко удалились в штаб.

На дворе остались Грунов и Литовцев, чуть позади, у «эмки», Дургин и Сазонов.

Грунов достал пачку «Казбека», протянул комдиву:

– Угощайся.

Старшие офицеры закурили.

Осмотревшись, Грунов взглянул на комдива:

– Значит, говоришь, пока держитесь?

– Так точно.

– И что означает «пока»? По-моему, комиссар более оптимистично смотрит на обстановку.

– На то он и политработник, а обстановка в зоне ответственности дивизии, о чем я уже дважды докладывал в штаб корпуса, становится все напряженнее, Дмитрий Алексеевич.

– В чем это выражается? Ты извини, последнее время делами с передовой занимался ПНШ, а мне была поставлена задача из штаба армии, потому я не в курсе.

– Может, пройдемся, Дмитрии Алексеевич? Или поднимемся в мой кабинет?

– Нет, в кабинет если пойдем, то позже, дела, и насиделся я в машине. Если ты устал, то другое дело.

– Да уж ночь пришлось провести бессонную.

– Что произошло?

– Немцы пытались провести разведку боем. Механизированная рота на «Ханомагах.251», усиленная танковым взводом, пыталась прорваться в районе 210-го стрелкового полка. Отбились благодаря своевременному введению в бой гаубичного дивизиона и отдельной пулеметной роты. Четыре бронетранспортера уничтожены, один танк поврежден, пехоты положили десятка два. Кутерьма продолжалась с трех до пяти часов. У нас тоже есть потери и в личном составе, и в технике. Немецкие танки уничтожили один артиллерийский расчет, повредили орудие, две машины, хорошо без боеприпасов. Три бойца погибли, восемь ранены, из них двое тяжелых. Раненых отправили в медсанбат.

Начальник штаба корпуса спросил:

– И как близко к линии обороны удалось подойти усиленному подразделению прорыва?

– На расстояние от тридцати до пятидесяти метров.

Грунов удивился:

– Так близко? А где же саперный батальон? Почему не выставили мины непосредственно у передовой?

– Где бы еще взять эти мины? Нет, противопехотные есть, а вот с противотанковыми просто беда. Все, что было, выставлено, арсенал батальона пуст. Я направлял заявку, кстати, – он кивнул на ЗНШ, – подполковнику Дургину, ответа не дождался.

– Разберемся на месте. Будут тебе мины. На корпусных складах они есть.

– Это хорошо.

– Что еще тебя тревожит?

Командир вздохнул:

– Немцы стягивают к линии фронта технику. В основном танки. Полковой разведке того же 210-го полка удалось пройтись по тылам гитлеровцев. Вести нерадостные.

– Говори понятнее.

– В дивизии, что стоит против нас, танков в два раза больше положенного по штату. Подтянули гитлеровцы и еще один артиллерийский полк. В лесу, в тылу дивизии, раньше стояли танковые части, сейчас в нем три моторизованных батальона, две минометные батареи. В небе постоянно висят «рамы». Вот и оценивайте, Дмитрий Алексеевич, обстановку. По сути, немцы усилили свою дивизию до двух соединений. Учитывая их возможности в воздухе, соотношение сил явно не в нашу пользу.

– Понятно. Ты отправил доклад по текущей обстановке?

– Начальник штаба составил, я подписал, хотел отправить, а теперь передам вам здесь, на месте.

– Хорошо. Изучим обстановку, примем меры. Я доложу командиру корпуса о необходимости усилить твою дивизию подразделением резерва.

– Мне бы танков и артиллерии.

– Решим вопрос, Семен Аркадьевич. Полностью, конечно, все дыры не закроем, но поможем.

– И на том спасибо. Время обеда, Дмитрий Алексеевич.

Грунов, взглянув на Хальзера:

– Поеду в 210-й полк, посмотрю, где немцы пытались прорваться, там же в полку и пообедаю.

– Я дам вам сопровождающего.

– Не надо, Семен Аркадьевич, я знаю, как проехать к полку. А там командир встретит.

– Хорошо. Я вам нужен?

– Да нет. Обстоятельно поговорим, когда вернусь. Обсудим обстановку, а ты пока подготовь полный перечень того, что требуется соединению.

– Есть, товарищ полковник.

Командир полка майор Строгин встретил начальника штаба корпуса у своего блиндажа. Вскинул руку, шагнул для доклада.

Грунов перебил его:

– Отставить, Андрей Васильевич, я ненадолго, посмотрю, где пытались прорваться немцы.

– Это в районе второй роты первого батальона, а вот, кстати, и комбат.

– Позовите.

Командир полка окликнул раненого офицера.

Тот подошел, представился:

– Командир 1-го стрелкового батальона, майор Терентьев.

– Начальник штаба корпуса полковник Грунов.

Комбат улыбнулся:

– Я в курсе.

– Значит, ваш, майор, батальон пресек попытку прорыва?

– «Пресек» громко сказано, основную работу сделала артиллерия и пулеметчики отдельной пулеметной роты. Ну и мы внесли, конечно, свою лепту.