Подземная война

Этому действительно повезло! Отозвалась сотрудница отдела кадров по фамилии Веснушкина.

– Что творится на вашей автобазе, почему никто не подходит?! Ждете оргвыводы по хозяйственной линии? Военная контрразведка беспокоит!

Гражданка Веснушкина чуть язык не проглотила. Она не знает, где все. Отдел кадров – напротив приемной, женщины слышали, как в ней надрывается телефон. Обычно отвечает секретарша Клавдия Игнатьевна – женщина ответственная и дисциплинированная, но сейчас ее нет на месте. Сотрудницы говорят, что ушла на обед. Егор Филиппович тоже вышел, но на территории его не видно, а где он есть – никто не знает. Он директор, где хочет, там и бывает. Пропускная система на предприятии – так себе, полуслепой вахтер всех впускает и выпускает, это не режимное предприятие! Да, офицера Красной Армии с погонами капитана видели многие: пришел к директору, и они закрылись в кабинете. Сейчас кабинет пуст. На территории офицера тоже не видно. Может, ушел, но никто не заметил, как он уходил.

– А что красноармейцы, с которыми прибыл капитан Огаревич?

– Их тоже не видно. Вроде помогали погрузить ковер… Да, насчет ковра. С этим ковром сегодня была такая занимательная история!

– Гражданка Веснушкина, почему бы вам этот ковер… – Еременко обозлился, но прикусил язык.

– Не войдет, – глубокомысленно заметил старший лейтенант Осадчий.

– Гражданка Веснушкина, вы уверены, что на территории автопредприятия нет капитана Красной Армии и двух солдат? – Еременко уже не контролировал свой гнев.

Гражданка Веснушкина была уверена. Главному бухгалтеру Петру Евсеевичу понадобился директор по неотложному делу. Он пытался зайти в кабинет, но директор его выставил, попросил зайти позже. Егора Филипповича искали по всему предприятию – не нашли. Если бы на автобазе присутствовали капитан и два бойца, уж заметили бы…

– Живо на проходную, гражданка Веснушкина! Выясните, выходил ли наш сотрудник с солдатами! Я перезвоню через пять минут!

Через пять минут переполох продолжился. Вахтер подслеповат, но очертания людей различает. Люди в форме территорию не покидали. Вышли несколько работников – он их узнал по голосам, выехала полуторка на овощной склад с водителем Ануфриевым, ушла машина для перевозки хлебобулочных изделий – за рулем почему-то сидел товарищ Рыхлин…

– Ах, Одесса… – посетовал сухопарый старший лейтенант Бабич – еще один сотрудник отдела.

– Вот только не надо все сваливать на Одессу, товарищи офицеры, – проворчал Лавров. – Она ни в чем не виновата. Присмотритесь к себе и к вашей манере выполнять работу. Мало вам потерь?

Через двадцать минут группа в полном составе на двух газиках прибыла к воротам автопредприятия. Лавров был новый человек, но уже чувствовал беспокойство. Люди просто так не пропадают – тем более в ситуациях, когда можно позвонить или отправить гонца. На дребезжащей полуторке прибыло подразделение красноармейцев. Три бойца заняли проходную с приказом всех пускать и никого не выпускать, еще трое окружили четвертый гараж, поставив в тупик работающих там людей. Остальные окружили периметр, взяли под охрану здание управы. Неясное чувство подсказывало, что все эти меры – запоздалые.

Старшие лейтенанты Бабич и Осадчий, сверкая корками, вторглись в отдел кадров, где работали четыре женщины. «Военная контрразведка, боже правый, какая честь…» – пробормотала старшая. В приемной и кабинете директора было тихо и безлюдно.

– Товарищ майор, здесь кровь. – Лейтенант Чумаков сглотнул. Он осматривал кабинет. – Смотрите, вот здесь, на шкафу и за шкафом. Ее пытались смыть, но не старались, видно, времени не было – остались брызги…

Оперативники ползали на корточках, выявляя следы на стене и застекленном шкафу. В маленькой уборной с водопроводным краном обнаружили грязное ведро и скомканную тряпку – ею вытирали кровь. Остались разводы в ржавой раковине и на полу. У злоумышленников не было времени наводить порядок.

Офицеры опрашивали оробевших служащих.

Лавров отправил людей по адресам Калымова и секретарши Амусовой – но это выглядело чистой формальностью.

Выстраивалась такая картина. Прибыл с визитом капитан СМЕРШ, сидели в кабинете директора, беседовали. В приемной царила Амусова, никого не пускала. Как-то прорвался Порфирьев Петр Евсеевич – главбух предприятия, нарвался на грубость – директор возился за шкафом (возможно, оттаскивал тело, именно там нашли кровь). Потом эта история с ковром… Половина этажа слышала, как разорялся директор…

Вахтер вспомнил, как ушла на обед Клавдия Игнатьевна, как вышел Калымов, уверив работника, что через пять минут вернется.

Лавров кусал губы. Не успел вступить в должность, а уже все прахом, и репутация военной контрразведки явно не на высоте. Сотрудники опрашивали работников предприятия и вскоре выяснили, что посреди рабочего дня пропали четверо: директор Калымов, гражданка Амусова, работники Штыренко и Рыхлин, к тому же последний занимал должность начальника 4-го гаража. Механики, чинившие самосвал, видели, как Штыренко и Рыхлин вынесли из здания свернутый ковер, потащили за угол. Потом позвали солдат, скучавших на крыльце. Специально не следили, были заняты своей работой. Солдат с тех пор не видели (а если честно, они никого не интересовали). Уехал хлебный фургон…

– А знаете, товарищи… – Автослесарь в промасленном комбинезоне чесал грязными пальцами залысину. – Не мое, конечно, дело, могу ошибаться, но эти двое тащили ковер так, словно его из чугуна сшили. Или завернули в него что-то…

– Или кого-то, – убитым голосом сказал Чумаков. Офицеры нервно схватились за папиросы.

– Что приуныли, товарищи оперативники? – смерил их неприязненным взглядом Лавров. – Улыбнитесь, завтра будет еще хуже.

Одним звонком подняли в ружье районное отделение милиции. Хлебный фургон нашелся в тупике на Лазаревской улице, рядом с оврагом и мусорными свалками. Живых в машине не обнаружили, ключ находился в замке зажигания. К моменту появления милиции машину охаживали подозрительные личности, но, когда заглянули в кузов, быстро смылись.

– Вот видите, милиция работает лучше, чем контрразведка, – заметил Лавров.

«Ворчливый он какой-то, – переговаривались меж собой оперативники. – Но вроде не зверь, не лютует».

Эти люди даже не представляли, как ему хотелось дать волю гневу!

На территорию автопредприятия въехал потерявшийся фургон. За рулем сидел милиционер. с таким видом, словно нашел и вернул государству угнанный бронепоезд.

– Преступники бросили машину, товарищ майор, – отчитался молоденький лейтенант, – Машина целая, но сразу должен предупредить: в кузове… не хлеб.

Взорам предстали мертвые тела. Солдат зарезали, как свиней. Красноармейцы извлекли трупы из кузова, положили на землю. Потом достали ковер, развернули. Злобно запыхтел старший лейтенант Осадчий. Остальные отвернулись. Чумаков смахнул с глаза «соринку», сделал жалобное лицо.

– Это что же происходит, товарищ майор… На той неделе товарища Котляра потеряли, теперь – Володьку Огаревича… На фронте потери были меньше, чем в этом долбаном тылу…

– У Огаревича семья в Свердловске, – вздохнул Еременко. – Жинка такая красивая – он фотокарточку показывал, сыну четвертый год – аккурат перед войной пацана заделал… Эх, знать бы, где упасть…

– Головой надо думать, – огрызнулся Лавров, – а не тем местом, на которое падаете… А вы чего уставились? – Он резко повернулся к милиционерам. – Сами там же будете. Сегодня вы оказываете содействие военной контрразведке – ваше начальство получит соответствующее письменное распоряжение. Тела увезти в морг, изолировать персонал автобазы, особенно в четвертом гаражном блоке. И мне плевать, что у них срывается план и не сбываются социалистические обязательства! Опросить людей на Лазаревской улице – они могли видеть, куда подались душегубы!

– В овраг они подались, товарищ майор, – подсказал Бабич. – Там свалки, лесок, могут пойти в любую сторону или разделиться…

– Значит, простим им эту выходку? – Лавров просверлил глазами подчиненного, и тот пожалел, что открыл рот.

Четвертый гараж был самый невзрачный, сложен из блоков ракушечника – добывали его, по-видимому, здесь же. В гараже стояли три машины, их приказали выгнать. СМЕРШ не церемонился: любое противодействие законным требованиям, игнорирование приказов и – добро пожаловать в известный дом на Большой Приморской, куда легко войти, но трудно выйти!

Пространство очистили, посторонних удалили. Здесь же находилась ремонтная мастерская, стояли верстаки, станки – расточной, сверлильный, фрезерный, компактная гильотина, очень удобная для отрубания пальцев. Пространство замусорили сверх приличий, складывалось впечатление, что намеренно.

Люк обнаружили в дальнем углу, за штабелями пустых контейнеров и бочкотары. На куске брезента лежал разобранный двигатель. Брезент оттащили вместе с металлическим хламом, под ним вскрылась крышка люка. Петли лоснились от масла, крышка не скрипела.

Люди сгрудились на корточках, опасливо глядя в пропасть. Включили фонарь – тусклый «зайчик» забегал по заплесневелому камню, по добротной лестнице, ведущей в подземелье. Кто-то в шутку бросил: «Гранату бы туда, а потом можно заходить».

Алексей отстранил любопытствующего Чумакова, вытянул шею. Спина покрылась мурашками – мало удовольствия смотреть в бездну, которая тоже смотрит на тебя…

– Глубокая каменоломня, товарищ майор, – зачарованно пробормотал Бабич. – И лесенка добротная, для себя делали, часто спускались и поднимались. Навестим подземный мир, товарищ майор?

Алексей колебался. Не всякая ситуация требует безрассудных действий. Он не слышал, как во двор предприятия въехала черная эмка в сопровождении грузовичка «ГАЗ-4». Начальник армейского Управления СМЕРШ полковник Лианозов ворвался, как шторм: распахнутые полы форменного плаща едва поспевали за владельцем. Полковник был невысок, но широк в кости, имел массивную нижнюю челюсть и взгляд, которому бы позавидовал сам Малюта Скуратов. Оставалось лишь гадать, кто ему сообщил о событиях на автобазе.

– Товарищ полковник… – Алексей даже растерялся.

– Что, майор, не ждал? – У полковника был хриплый голос от хронического кашля. Сумрачные тени бегали по лицу, вырубленному из камня. – Что тут у вас? – Он вытянул шею, всмотрелся в черноту колодца. – Ну, собственно, то, чего и ожидали… Доложишь о первых итогах проделанной работы! Ты не стесняйся, понимаю, что первый день на новом месте…

Прозвучало, как угроза: ты не один, кандидатов хватает. Пришлось докладывать, терять драгоценное время. Услышав об очередной гибели оперативника, Лианозов скрипнул зубами – можно понять человека, опытные кадры с неба не сыплются.

– Я говорил тебе, майор, что за ошибки твоих сотрудников расплачиваться будут не только они, но и ты?

– Так точно, товарищ полковник, готов ответить за все ошибки фронтовой контрразведки. Картина ясна. Донос – не ложный, на автобазе орудовали злоумышленники, и визит капитана Огаревича стал для них сюрпризом. Возможно, этот люк – часть их плана. На автобазе действовала группа вражеских элементов, представлявшихся добропорядочными гражданами. Не думаю, что это уголовщина – слишком уж хитры, расчетливы, быстро принимают решения и хорошо подготовлены: убили трех человек, да так, что те и не пикнули. Злоумышленники скрылись: это директор автобазы Калымов Егор Филиппович, его секретарша Амусова Клавдия Игнатьевна, работники четвертого гаража Рыхлин и Штыренко. Мои люди будут заниматься поисками преступников, отработкой их связей.

– Наверняка остались и другие. Ты уверен, что эта четверка – вся вражеская ячейка?

– Склоняюсь к тому, товарищ полковник. Других тут нет. Объект потерян – зачем им оставаться? И не такой уж важный этот гараж, чтобы концентрировать на нем крупные силы. Но объект удобный – Рыхлин руководил гаражом, всегда мог удалить из него посторонних, да и автотранспорт под рукой, и начальство прикроет. С базы пропали только четверо – мы успели перекрыть выходы. Теоретически может остаться кто-то из сообщников, но я не верю. Противник понимает, что мы примем все меры к поиску лазутчиков, просеем персонал и вычислим врага. Так что сомневаюсь, что работа с оставшимися людьми что-то даст.

– Полагаешь, этой дыркой часто пользовались? – Полковник Лианозов задумчиво уставился на люк.

– Полагаю, это важный элемент вражеской инфраструктуры. Под землей – проход на их базу. Уверен, этот лаз не пересекается с другими ходами, которых под городом множество. И посторонние не попадут на их базу, если не знают, куда идут. Такое несложно сделать, товарищ майор, – если задаться целью. Завалить боковые проходы, выставить препятствия, ловушки…

– Согласен, – перебил начальник Управления. – Девяносто процентов, что этот лаз приведет нас к искомой банде. Разумеется, он не единственный, но нам и не нужно выявлять все ходы и выходы. Ждешь, пока я дам отмашку, майор? – нахмурился главный армейский контрразведчик. – Собирай всех людей, что у тебя есть, спускайтесь в лаз, найдите мне эту чертову базу! Ты понимаешь, что есть реальный шанс накрыть группу уже сегодня?

– Есть, товарищ полковник… – в горле пересохло – предвестие недобрых предчувствий. – Разрешите высказать собственное мнение? Прошло два часа, как Калымов и его люди пустились в бега. Они давно в катакомбах и доложили своему руководству о случившемся. По-вашему, они будут сидеть сложа руки? Понимают, что мы попытаемся накрыть их, и уже приняли меры. Мы не пройдем, товарищ полковник, нас заманят в ловушку, будут потери. Нужны серьезные силы, нужны проводники, досконально знающие эти катакомбы…

– Майор, что я слышу? – возмутился полковник. – Да мне плевать на твое мнение! Согласно характеристике, ты волевой и решительный командир, всегда доводишь начатое до конца! Мне тебя рекомендовали как храброго сотрудника, не пасующего перед трудностями! И что я сейчас слышу?

– Прошу прощения, товарищ полковник, это только мнение.

– Действуй, не теряй время. Сколько у тебя людей? Пятеро, кроме тебя? Плюс отделение бойцов. Снимай всех с постов, пусть заступают милиционеры. Возьми троих из моего сопровождения и не думай, что от сердца отрываю. Запасись фонарями… ведь должны быть фонари на этой чертовой автобазе?