– А что, у этой девушки больше защиты нет? Семьи-то у вас, чеченцев, большие.
– Тех, кто мог бы противостоять Хабибу, нет.
– Почему раньше не рассказал?
– Потому что мой расчет насчет Хабиба был лишь предположением.
– Поэтому-то ты и ходил в аул?
– Да. Узнал, что девушка в семье. Значит, араб может здесь появиться. Вот он и объявился.
Встретились они, отряд Егорова и передовой дозор боевиков, внезапно, пройдя большую часть пути. Встретились лоб в лоб, спускаясь со склонов в балку. Люди Теймураза Костолома шли с противоположного склона. Тишину весеннего вечера разорвали автоматные очереди. Бойцы Егорова увидели врага первыми и использовали это небольшое преимущество, сразу открыв огонь, нанеся тем самым урон бандитам и заставив их держать оборону. Десантники рассредоточились по ширине, захватив врага в полукольцо. Но и боевики, видимо, не впервые участвовали в подобных стычках. Отражали удар они тактически грамотно, стараясь затянуть бой до подхода основных сил, которые уже наверняка спешили, услышав звуки ожесточенного боя.
Валера прекрасно понимал, что дать втянуть себя в затяжной бой – значит обречь отряд на уничтожение. Но и отходить, имея в огневом контакте противника, означало то же самое. Оставался один выход. Атаковать передовой дозор. По команде командира бойцы ринулись вперед, прикрываемые пулеметным огнем Егорова. Упал, словно споткнувшись, первый солдат, за ним – второй. Схватился за грудь третий. Отряд нес потери, но штурм принес результат. Оставшиеся десантники прорвались сквозь огонь и вступили в ближний бой. Он продолжался недолго. Бойцы Егорова, превосходящие противника числом и мастерством, справились наконец с врагом, уничтожив передовой дозор.
Теперь отход. Ситуация осложнилась тем, что теперь семерым уцелевшим предстояло нести на себе троих – Хабиба и двух павших товарищей. Раненный в грудь Кириенко после скорой медицинской обработки мог пока передвигаться сам. Но далеко ли уйдет отяжелевший, потерявший маневренность отряд, если начнется преследование? А начнется оно обязательно. Нужно было хотя бы оторваться и залечь где-нибудь в «зеленке». А для этого требовалось задержать противника, который совсем скоро будет здесь. Другими словами, прикрыть отход. Только ценой жизни того, кто будет удерживать противника, можно попытаться спасти остальных.
Добровольцем быть вызвался Шах.
– Валера, веди людей вверх на перевал. Там укроешься. Потом по темноте иди строго на юг, выйдешь к речушке, дальше – вниз по течению. Русло приведет тебя в ущелье километрах в двух от Косых Ворот. Там определишься.
– А ты?
– Я поведу преследование по балке, в сторону. Уведу от вас.
– Шах?
– Действуй, капитан. Обо мне не думай, там, внизу, много путей оторваться от погони. Дойди ты. Передай наверх, здесь Костолом, и идет он к Косым Воротам, это очевидно, а отряд у него очень большой, до тысячи стволов, по крайней мере был таковым. Готовьтесь к встрече. Иди, Валер, иди. Может, и свидимся.
Егоров отдал распоряжение, и раненый отряд вопреки логике стал подниматься наверх, чуть левее пути, по которому совсем недавно спускался. Подниматься, напрягая все силы, чтобы достичь спасительных зарослей кустарника, до которого было метров триста.
* * *
Доронин обходил караул, когда его вызвали на КНП.
– Товарищ старший лейтенант, – обратился посыльный, – вас Беркут вызывает.
Александр быстро вернулся на командный пункт, взял рацию.
– Слушаю, Беркут, Первый на связи.
– Первый! Слышим отдаленную стрельбу, довольно плотную. Где-то бой идет, Первый!
– Вас понял, Беркут. Оставайтесь на связи.
Беркут – позывной, который получил расчет, занявший огневую точку, контролирующую часть ущелья.
– Сержанта Голикова ко мне, – приказал посыльному Доронин.
На душе стало тревожно. Противное чувство отдалось тупой болью в области желудка, заныло сердце. Что происходит в горах? И где Егоров?
– Разрешите, товарищ старший лейтенант?
– Входи, Голиков. Беркут передал, что слышит отдаленный бой в горах, что скажешь?
– Неужели командир нарвался на духов? Или им устроили засаду? – размышлял вслух сержант. – Егоров на связь не выходил?
– Пока нет.
– А сами вызывать его не пробовали?
– Нет. Мы договорились об односторонней связи.
– Тогда остается ждать. Мы же не знаем, где они.
– Товарищ старший лейтенант, вас опять Беркут. – Связист протянул аппарат.
– Первый на связи.
– Первый! Докладываю – стрельба прекратилась, по крайней мере мы ее не слышим.
– Понял, Беркут. – Доронин отключился и сказал Голикову: – Огонь прекратился. Или отодвинулся, стал не слышен.
Сержант понимающе кивнул.
– Командир? Считаю, надо поднять людей по «боевой». Занять позиции. Стрельба в горах – это не случайно.
– Согласен. Передай приказ Панкратову, но проконтролируй сам. Иди. Если что, свяжусь с тобой по проводу.
Между высотами, на небольшой глубине был протянут телефонный кабель, соединивший две высоты через древние «ТАИ-43» – аппараты, сохранившиеся на вооружении еще со времен Великой Отечественной войны.
Доронин вызвал Лузгина и Боброва.
– Личный состав вывести на позиции согласно боевому расчету.
– Что-то случилось? – спросил Лузгин.
– Выполняйте приказ!
– Есть! – Командиры взводов вышли с командно-наблюдательного пункта.
Вскоре по траншеям засуетился личный состав, занимая индивидуальные позиции. И тут сработала связь с Егоровым. Аппараты, обеспечивающие эту импульсную, закодированную, недоступную для противника связь, напоминали трубки радиотелефонов.
– Первый! Я Егерь, как слышишь?
– Слышу, Егерь, слышу. Что у тебя?
– Карта при себе?