– Это Костолом, его повадки. Впереди ведут заложников, на случай минных полей.
– Вот скоты! – возмутился Александр. – Это же форменный беспредел. Идут они к балке, больше некуда. Это что получается? Эти костоломы безоружных людей на смерть пошлют, а сами в стороне останутся? А мы? Позволим это? Валера! Давай отсечем их пулеметным огнем с горы?
– Точку обнаруживать нельзя, а вот наказать ублюдков, ты прав, надо. Дай-ка связь.
– Орел! На связи Первый, доложи, отряд отдельный? За ними никого нет?
– Не видно, Первый, отряд подходит к балке. За ними, насколько позволяет видимость, никого.
– Понятно. Конец связи.
Егоров взял трубку «ТАИ», вызвал Голикова. Тот прибыл. Валера кратко объяснил подчиненному обстановку.
– Надо их, Вадим, наказать, согласен?
– Какой разговор?
– Тогда бери две машины с экипажами, и вот здесь, – Егоров показал на карте проход через минное поле, – подойди непосредственно к изгибу горы, за которой начинается балка. И сразу атакуй. Вали всех с оружием. Хорошо бы прихватить «языка».
– А что делать с теми, кто без оружия?
– Я с тобой пойду, сержант, – выступил Шах. – Я и займусь ими.
Возражений не последовало, и скоро две боевые машины десанта прошли обозначенным проходом, быстро преодолев неглубокую в самом своем начале балку, ударили по боевикам. Нападение было неожиданным, и противник не смог оказать какого-нибудь сопротивления. Соскочивший с брони десант умело вступил в бой и без особого труда и, главное, без потерь уничтожил вооруженный отряд. На время выдвижения машин на высотах завели двигатели оставшихся на позициях двух «БМД», звук от которых заглушил звук моторов движущихся машин.
Шах быстро разобрался с теми, кого определили заложниками, и они, получив направление, быстро побежали, огибая балку, в сторону аула. Бойцам Голикова удалось захватить двоих бандитов, которые были доставлены на КНП.
Допрос пленных нового ничего не дал, подтвердив лишь то, что в горах сосредоточена группировка, образовавшаяся из отрядов Теймураза Костолома, Рашидхана и покойного Хабиба, общей численностью около тысячи человек, но силы еще подходят, правда, незначительные. Человек по двадцать-тридцать.
В основном это люди Рашидхана. Командование принял на себя Теймураз как старший из командиров. Но единого управления не получалось. Каждый из главарей оставался для своих основной фигурой. И когда встал вопрос о проведении разведки выхода из ущелья, были посланы люди Рашидхана как самого младшего, лица разных национальностей. Тех было не жалко. Этот сброд собрался со всего света, чтобы заработать деньги. Потери в ущелье боевики понесли большие. Что-то более сорока человек, да теперь еще и двадцать пять из отряда самого Теймураза. Но путь у них один – на плоскогорье. И как можно быстрее. Точных сроков они не знают. В общем, сообщили то, о чем уже в принципе знали Доронин с Егоровым.
– А что за людей вы гнали перед собой?
– Разных. Они были у Теймураза, он и приказал вести их впереди.
– И много еще таких у Костолома?
– Этого никто не знает. У него вообще много людей.
После того как боевиков увели, Доронин вновь связался с комбатом – доложил о произошедших событиях, освобождении заложников, захвате пленных. Галкин выслушал, приказал боевиков доставить в штаб.
А через два часа на ущелье совершила налет авиация. Штурмовики шли звеньями и начали обстрел почти от самого выхода, уходя с каждым заходом все глубже в горы. До командования, видимо, дошло, что может произойти, если крупные силы противника на самом деле сосредоточены в ущелье и прорвутся на плоскогорье, растворившись в населенных пунктах, фактически захватывая их. Но бомбардировка имела и обратный эффект. После нее главари бандформирований вынуждены будут либо, не откладывая, штурмовать проход, либо отходить, что было бы с их стороны признанием поражения. В любом случае при постоянных авианалетах оставаться в ущелье и бездействовать означало обречь себя на медленное уничтожение. Это понимали Доронин с Егоровым и ждали массированного наступления. Связавшись с артдивизионом, точно обозначили ему цели предстоящего и, вполне вероятно, скорого удара.
Но неожиданно с флангов обеих высот поступил доклад о том, что со стороны аула, рассыпавшись в цепь, приближается вооруженный отряд численностью тридцать-сорок человек. Это был сюрприз. Что бы это могло значить? И откуда взялись эти вооруженные люди? Местные жители? Или те, кого недавно отпустили? Егоров посмотрел на Шаха.
– Что скажешь?
– Я предполагал, что со стороны аула и «зеленки» могут быть совершены отвлекающие маневры.
– Вот и я о том. Сбываются все твои предположения, что отнюдь не радует.
– Этих несложно рассеять, – продолжал Шах, – но главное – удержать на расстоянии, что можно сделать малыми силами. Сразу за фугасами выставь пулеметный пост и посади отделение. Там слева от дороги каменная гряда. Оттуда твои бойцы легко будут держать аул. Там противник не столь грозный, одним словом – отвлекающие силы. Они в прямой бой не пойдут. Ибо, скорее всего, действуют из-под палки, и если твои ребята будут метко стрелять, то скоро провокации прекратятся. Но пост держать там надо. Я еще когда говорил об этом?
– Послушай, Сань, а не отправить ли туда Панкратова? Вот там для него самое место. Здесь не будет мешать.
– Ты прав, Валера, так и сделаем.
Он связался с Малой высотой, и вскоре угрюмый старший лейтенант Панкратов увел людей на указанные позиции. Имитирующий наступление небольшой отряд противника на время выдвижения отделения рассеяли огнем скорострельных пушек и спаренных пулеметов «БМД».
Костя немного отошел от внезапной смерти своих товарищей по оружию. Теперь и он испытывал потребность в общении. Это заметил Колян.
– Костя! – позвал Николай друга. – Слышь, Кость?
– Слышу. Чего тебе?
– Иди сюда!
– Как же я уйду с позиции?
– Да че ты, в натуре? Восемь метров, расстояние, что ли? Или тебе и по нужде отойти нельзя? Иди, побазарим. А если че, сразу метнешься на место.
– А ты подойти не можешь?
– Ну ты сравнил. У меня пулемет, я – огневая точка.
– Ладно, «точка», иду.
Костя подошел к позиции Николая, но встал в траншее в метре от друга, чтобы при случае сразу же вернуться.
– Кость? Видал, как десантники духов шуганули?
– Как же я увижу, если они действовали за скалой? Да и ты не мог видеть.
– Я и не видел. Но ведь шуганули? И пленных притащили. А эти, которые со скалы на веревках? Какая пальба там была. Вот пацаны деловые! И в рейд ходили. Уважаю. Надо разузнать, может, к ним как-нибудь переметнуться? Уж больно ребята геройские.
– Да, бойцы что надо, слов нет. Но ты же видел, и у них троих убило.
– Убило. Согласен. Но как? Вот вопрос? В бою. А наших прямо в окопе замочили. Блин, хоть кровь кто бы убрал… А эти, Кость, снайперы наши, ну десантники? Видел, как хитро сработали? Сами не высовывались, а через зеркальца смотрели. Я бы ни за что не допер. Вот это, понимаю, – класс! Потом только р-раз, по выстрелу – и кранты тому козлу, обозначили местонахождение снайпера. Не-е, Кость, что ни говори, чуваки умеют воевать. Мы им не ровня. Да и смотрят они на нас, как на чуханов. Как думаешь, если попроситься, возьмут к себе?
– Они контрактники, Коль.
– Ну и че? И я контрактником стану.
– Тебе что, нравится здесь?
– Нравится не нравится, не в том дело. Пацаны они геройские, и служба боевая, без всяких выкрутасов. Такому научишься, на гражданку придешь – орлом ходить будешь, ни одна падла не заденет. Их всему учат. И в бой идут видел как? Без базара. За это и платят им. Я у одного из них спросил как-то: сколько они получают? Он сказал, у меня аж глаза навыкат, знаешь, какие бабки? Пять тыщ «зеленых», так и сказал, зуб даю. Это значит пять тыщ долларов в месяц, прикидываешь? Да еще приплачивают за каждого духа. Тут за год можно так заработать, что в деревне у нас всем скопом никогда не заработаешь.
– И ты поверил? Купили же тебя. Не платят им столько.