Моя придуманная жизнь

Вернувшись в зал, я обнаружила, что недовольный посетитель ушел. На том месте, где он сидел, остался сломанный пополам карандаш. «Вот и славно», – подумала я и хотела снова сесть за учебу, но решила, что сейчас вернутся работницы библиотеки и захотят обсудить со мной неожиданного гостя, а я к этому не была готова. И пока никого не было, быстро сложила тетради в сумку и поспешила к выходу.

На улице начинался дождь. Я достала зонт, но он никак не хотел открываться.

– Дайте я помогу.

Я оглянулась. Это был тот самый нервный посетитель читального зала. Очень высокий, худой, в черном пальто, которое было на два размера больше, чем требовалось, и висело на нем как гроб. Незнакомец взял у меня зонт, потряс его, несколько раз нажал на кнопку, и купол наконец-то раскрылся. Он протянул его мне.

– Зонт у вас старый и ржавый, вам бы поменять его.

– Спасибо, похожу с этим.

Я хотела было пойти, но он меня остановил.

– Подождите, – он отбросил недокуренную сигарету. – У меня вообще никакого зонта нет, все время их теряю. Можно, я с вами дойду до остановки? Не хочу промокнуть.

Я так растерялась, что не знала, что и ответить. Стояла и смотрела на собеседника, пытаясь подобрать слова. Это была такая наглость с его стороны: сначала накричать на меня, а теперь, как ни в чем не бывало, попроситься под мой зонт.

– Дождь не такой сильный. Думаю, вы не промокнете, – резко выдала я.

– А я думаю, что промокну.

Одной рукой он взял зонт, второй – меня под руку и под звук дождя, который тарабанил по куполу, повел в сторону остановки. От такого напора я растерялась, но все же пошла с незнакомцем.

– Аркадий, – представился он. – Аркадий Невзлин.

Шаг его был широким, я едва поспевала.

– Извините, что был груб. Я с девушками редко общаюсь, опыта мало, – он шел, не замедляя хода. – Вам какой автобус нужен?

– Сто пятый

– За город едете? В Гордеево?

Видимо, он был местным, раз смог за секунду выяснить, где жили мы с бабушкой.

– А мне тройка. Нам в разные стороны. А вот и остановка, – Аркадий замедлил ход. – Спасибо вам за зонт. Хорошей дороги, – он развернулся и побежал под дождем в сторону пешеходного перехода, чтобы встать на остановке на противоположной стороне.

Дорога была не широкой. Мы, стоя под крышами, сквозь мелкий дождь видели друг друга. Теперь я смогла рассмотреть его более подробно. Ростом не меньше метра восьмидесяти, с широкими плечами и длинными руками. Пальто застегнуто на все пуговицы, таких никто в нашем общежитии не носил. Шея до самых скул скрыта воротом бордовой водолазки. Я подняла руку, за которую он держал меня, и принюхалась. Пахло чем-то цитрусовым и сигаретами. Первый мужской запах в моей жизни. «Какой же он странный, – подумала я. – И имя у него странное. Да и фамилию такую я раньше не слышала. Аркадий Невзлин. Он в этом пальто, с этим именем и ароматом, как будто из романа Достоевского. Только топора не хватает».

Подъехал автобус, люди на остановке засуетились, выстраиваясь в очередь, чтобы без давки зайти внутрь. Я прошла первой и села на свободное место в центре салона. Двери закрылись, автобус тронулся, но вдруг резко затормозил. Пассажиры, которые стояли, пошатнулись и недовольно забурчали. В дверь кто-то начал стучать, а когда она открылась, я увидела Аркадия. Одной ногой он стоял на ступеньке, второй – на дороге.

– Ты не сказала, как тебя зовут.

Весь автобус уставился на меня.

– Как тебя зовут, что молчишь?

– Катя, – я так тихо это произнесла, что не была уверена, что он услышал.

– Катя? – повторил он так громко, что я сжалась. – Так вот, Катя, завтра я буду в читальном зале в два. Придешь?

В этот момент водитель и пассажиры начали возмущаться. Автобус медленно тронулся, и Аркадию пришлось прыгать какое-то время на одной ноге, чтобы не потерять равновесие.

– Придешь или нет? – не унимался он.

– Да, – вдруг крикнула я.

Он убрал ногу со ступеньки, двери закрылись, и мы поехали. От шока, который я только что испытала, от всеобщего внимания и от наглости нового знакомого мне стало так страшно, что я вжала голову в плечи, отвернулась к окну. И сидела так до тех пор, пока мы не доехали до конечной остановки, откуда до нашего с бабушкой дома было пять минут ходу.

Всю ночь я не находила себе места и пыталась понять, как быть. Рано или поздно меня кто-то точно позвал бы на свидание. Я вовсе не собиралась оставаться старой девой. Более того, с недавних пор меня стал слегка тяготить тот факт, что мне уже было двадцать один, а из романтического в моей жизни был только один поцелуй со старшим братом Ульяны. Случилось это, когда он тайком прокрался в нашу комнату, и мы отмечали ее день рождения. Тогда мы все выпили вина. Он больше, мы меньше. Но от этого голова моя стала словно в тумане, и на короткое время я перестала себя контролировать. Именинница вышла в коридор, чтобы посмотреть, кто там дерется, а ее брат вдруг наклонился ко мне и поцеловал. Я на тот поцелуй не ответила, но в деталях запомнила его мягкие губы и горячее дыхание. Тот его нелепый жест пробудил во мне какие-то совершенно новые ощущения, запустил в моем теле процессы, которых до этого я не испытывала. С того дня я поняла, что, наверное, пора задуматься о том, что мне скоро понадобится мужчина, с которым в идеале я построю отношения, затем выйду замуж и нарожаю детей. Этот вариант когда-то придумала бабушка, и мне он нравился. Я лишь додумала детали. Моим мужем станет коллега с работы, которого я встречу сразу после того, как закончу учебу и устроюсь в школу. Мы полюбим друг друга и поженимся. Жить, как велела бабушка, будем в нашем с ней доме. До запланированного замужества оставалось много времени, и я могла пока не переживать, но тут в планы вмешался этот Аркадий. Должна ли я идти на встречу? Если да, то не уподоблюсь ли я тем девушкам, которых бабушка называла «шалашовками»? Если я приду, то что это будет? Свидание или просто встреча? Вдруг он захочет починить мой зонт или подарить мне новый? Должна ли я принимать подарки? Не ходить – тоже странно. Пусть не завтра, но в другой день он точно меня там увидит. Отказываться от посещения библиотеки и от моих престарелых подруг я не собиралась. Идти или нет? Нет. И думать нечего. В конце концов, решила я, меня воспитала бабушка. И в нашем с ней мире от подобных предложений принято отказываться. Мы не нарушаем привычного уклада жизни, не высовываемся, не навязываемся. Как же это удобно, как хорошо, что бабушка на все вопросы давно нашла ответы. Беспокойство отступило, и я уснула.

На следующий день я никуда не пошла. Наступили выходные, мы с бабушкой весь день занимались рассадой, затем убирали дом, и почти все воскресенье я читала.

В библиотеке я появилась только дней через пять. Шла с опаской, но в глубине души была уверена, что Аркадия не встречу. За все время, что я бывала в читальном зале, я не встретила никого. Кроме одного раза. День был теплый и солнечный. Апрель доживал последние дни, но лето как будто решило наступить раньше. Солнце грело так, словно на календаре был июнь.

В зале, к моему облегчению, никого не оказалось. Я села на свое место, достала тетради и начала готовиться к выпускным экзаменам.

– Катюша, – раздался шепот за моей спиной, – ты куда пропала?

Я оглянулась. Анаид Алексеевна в тяжелом вязаном свитере выглядывала из-за полки.

– Много дел было, учеба и все такое.

– Изольда вафельницу отремонтировала, напекла вафель целую гору, пошли чай пить.

Я встала из-за стола. Хоть в зале никого и не было, кроме меня, я по привычке сделала это бесшумно. На цыпочках пошла за Анаид в сторону отдела печатной прессы.

– Какой у вас свитер красивый, не видела его раньше, – я потрогала ее за рукав.

– Ему сто лет, достаю его весной, когда отключают отопление, в библиотеке в этот период всегда почему-то холодно.

Мы дошли до двери, за которой раздавался смех. Это было странно, обычно сотрудницы читального зала шептались во всех помещениях библиотеки. В этом, как они шутили, заключалась их профдеформация. Анаид открыла дверь, все разом оглянулись. За столом сидели Изольда, Маргарита и Аркадий, который в одной руке держал свернутую трубочкой вафлю, в другой – кружку с надписью «Лучшей маме на свете».

– Ну, наконец-то ты пришла, – он встал, уступая мне место. – Садись, я налью тебе чай.

Я села на его место. Мои подруги улыбались и перекидывались взглядами. Аркадий, словно это он был сотрудником библиотеки, чувствовал себя очень уверенно. Налил кипяток в кружку, затем опустил в нее пакетик с чаем и поставил передо мной.

– Спасибо, – промямлила я.

– Девочки, – вдруг громко воскликнула Анаид Алексеевна. Я впервые слышала ее голос, звучащий в полную силу. – Что же мы сидим? Там ведь дел высоченная гора. Идемте же, – она встала.

– Это ты о чем? – Изольда собирала вафельные крошки со скатерти.

– Новые книги пришли, надо проштамповать, – очень четко сказала Анаид и метнула взгляд в коллег.

Изольда и Маргарита закивали, поднялись со своих мест и друг за другом скрылись за дверью.

– Ты почему не пришла? – Аркадий сел напротив. – Ведь сказала, что придешь.

– Не знаю, – я мямлила от волнения, – заболела…

– Это все из-за дождя. Я тоже простыл, но не в тот день, а на следующий, когда ждал тебя три часа у библиотеки, – он достал телефон и повернул его экраном ко мне, там была фотография алой розы. – Этот цветок я принес тебе, но ты не пришла. Пришлось подарить его этим женщинам. Вон он, смотри.

Я оглянулась. На окне в пластиковой бутылке стояла высокая роза, бутон которой уже немного поплыл и вот-вот должен был начать терять свои лепестки.

– Спасибо. Мне было бы приятно, если бы я его получила.

Это был первый цветок в моей жизни, пусть и не подаренный.

– Я куплю еще один завтра, но только если ты придешь, – он смотрел на меня в упор.

– Я приду, – сказала я.

– Тогда завтра в пять на лавочке у входа.

Он встал, постоял какое-то время, а затем наклонился, поцеловал меня в щеку и вышел.

И вот так начались наши отношения, скрывать которые от бабушки было сущей пыткой.