Прям видится подземный корридор с длинной такой лавкой, а на лавке той те, кто ищет хоть какую-то работу. Сидят эти временно безработные, теребят нервно заполненные бланки, на дверь металическую толстенную и явно тяжеленную испуганно поглядывыют. Терзаются мыслью, пройдут собеседование, внушат ли доверие?
И ведь об чём там спрашивают ни кто не знает и не у кого не спросишь. Потому как ни один кто порог двери той переступил, назад не вышел. Вот зачем тогда было говорить, что в слухачи берут далеко не каждого. И что с теми сталось, кого забраковали?
«СЛЕДУЩИЙ!» И боязно заходить, только лифт ушёл обратно, а лестница наверх, видать, вообще не была предусмотрена. И входит следующий, и выясняется, что зря переживал. Ни кто и ни чего его не спрашивает. Даже имени. А бланк заполнялся ради почерка, отпечатков, потожировых ну и страху ради. Чтоб слухач понимал важность своей работы.
А что работа важная объяснили тотчас. Вот стул, вот стол, на котором два телефонных аппарата по бокам, а в центре большой такой динамик, сродни рупору или мегафону. Под носом вспышка. На случай, если слухач закимарит. Организаторы прослушки тоже люди, понимают, ночью всяко бывает.
Слушать ума не надо. Вышел абонент на связь, вспышка раз! Слухач трубку к уху, а взгляд на список конкретных слов и фамилий. Услышал слово из списка, типа терроризм или герыч, кнопку на запись, а уж саму запись другие анализировать будут. Вспышка два! Хватай левую трубку и слушай в два уха. Ну а если вдруг и третий абонент с кем-то на связь вышел, включай тот самый динамик и учись слушать трио. Внимательно слушай! В списке слов вона сколько! И халтура, и ствол, и вертухай с паханом. Мата нет, так оно и понятно. Во-первых, кто его наизусть не знает, а во-вторых, если при каждой мляди кнопку на запись, этож километры плёнки!
Так и слушают люди подземелья сантехников и художников, дальнобойщиков и кассирш, старшеклассниц и заслуженных учителей. Скажешь лишнего, запишут, а когда надо вам же датут послушать, чтоб не отвертелись. Поэтому, если кого поздравить или о чём-то кому-то напомнить, звоните. А остальное не по телефону. Ну, бывет же когда не телефонный разговор. Сами ж понимаете.
Вот одно дело и уладил! Оделся, на обувке то грязь высохла, потому лучше соскаблить, так оно быстрее, по опыту знаю. Ведь если мокрой тряпкой, то сначала опять болото, а болото смоешь, жди, пока высохнет. А как высохнет все равно вид не тот, и все равно щетку в руки. А так, вон хотя бы сухой мачалкой потер, грязь осыпалась, вот теперь можно и тряпкой, что под ванной валяется. Блеска не будет, да кто знает? Может вышел-то в начищенных, да по дороге запылились? Главное в подъезде никого не встретить, да от дома подальше отойти. Хотя в целом соседи у меня нормальные. Кроме одной. И сдаётся мне, что на каждый дом одна такая ну просто быть обязана.
Мартовская кошечка
Как-то в марте, когда весной ещё и не пахло, возвращался я после ночной смены. А мороз под утро самый-самый. И снегу кругом будь здоров! Слышу в снегу мяуканье. Жалобное до невозможности. Прислушался – откуда это с утра пораньше? Где-то в снегу. Я туда. Гляжу – котёнок. Вернее, кошечка, как позже выяснилось. Чего делать? И брать – не брать, и бросить не бросишь. Замёрзнет, однозначно. Откинул капюшон, в него и положил. Свои-то уши, думаю, не отвалятся. Капюшон тёплый, сразу мяуканье прекратилось. Так с «багажом» за спиной до дому и добрёл.
В подъезд захожу, а на встречу как раз та соседка. Из тех, которые вечно чем-то не довольны, которые думают о себе, что они такие правильные-правильные. Вот и эта. Может потому и не замужем, что слышал иногда, как она сетовала, с другими соседками беседуя, мол, телевизор хоть не включай, сплошной секс и насилие. Раньше-то в кино только поцелуй показать могли, а теперь срам-то какой! Куда катимся! Кошмар, кошмар! В общем, заразили страну сексом, у неё одной к нему устойчивый иммунитет. Да и детей не любит. То ей тротуар мелками изрисован, то галдёж, видите ли, вместо литературных чтений.