6
Касание руки – пустыни зной.
Ты как богиня страсти Клеопатра*.
Тобою похоронен мой покой,
И разума потоплена эскадра.
Я отуплён. Я в сказочном бреду.
Весенним обдаваем дуновеньем,
Среди богатства зелени бреду,
Вперёд ведомый внутренним стремленьем.
О, как прекрасен мая аромат.
Любовью перемножен вдвое, втрое.
Я чувствую, что сказочно богат,
Хотя скорее – сказочно раздвоен.
Живёт веками, жертвы свои метя,
Коварство чар и в жизни, и в сонете.
7
Коварство чар и в жизни, и в сонете
Никем не расшифровано пока.
Его природа кроется в секрете,
Которому, увы, уже века.
Хотя, пожалуй, я чуть-чуть ошибся.
«Тысячелетья!» – слышу я с небес.
О, как давно Парис* тот вышел биться,
О, как давно пал в битве Ахиллес*.
То… чувственное рабство нас толкает
На подвиги, предательство и ложь.
Коварство чар чуть сладко обласкает,
Как в томную бросает сразу дрожь.
Оно, секрет скрывая верно свой,
Нам дарит лёд и пламень не впервой.
8
Нам дарит лёд и пламень не впервой
Прекрасною весеннею порою
Цветущий май, играющий листвой,
Лишая в миг душевного покоя.
И как здесь быть? Такими рождены.
Борьба с собой игре быстрей подобна.
И каменного века валуны
Повергнуть ветер тоже не способны.
Не в силах парус бурю усмирить.
И выбор у него, ох, небогатый:
По океану с волнами бродить,
Иль с мачтою уйти во тьмы пенаты.
Иду весной, покой в душе утратив,
Случилось всё не вовремя, некстати.
9
Случилось всё не вовремя, некстати.
История банальна и проста.
Шутливый ветер, кудри мне взлохматив,
Смеялся, с ними мысли разметав.