Ряд воинства застыл, ждут копья и мечи.
Вдали же по степи свободной и просторной
Летит татарский конь, как камень из пращи.
«Да… Будет жаркий день, – промолвил воевода, —
Коль выстоим его, то ночь переживём.
А там, глядишь, придёт к нам дальняя подмога.
Тогда от грабежа мы град убережём».
И началась резня, и ввысь взлетели стрелы,
И полилась рекой горячей бурно кровь.
Могуч ворот засов, крепки у града стены,
Но волны басурман в них бьются вновь и вновь.
«Сильны пока ещё! Уж, полдень жаром дышит,
Изрублены щиты, но город наш стоит!
Гляди-кась, отошли, – глас воеводы слышен,
Пусть глас немолодой, он тетивой звенит, —
Не время отдыхать, ещё поспать успеем.
Выстраивай ряды и выступай вперёд!
Сейчас мы разобьём их чёртовое племя
В низине у реки – им узок там проход».
И выступила рать. Могуча и безмолвна,
И завязался бой у брода той реки.
Взлетали стрелы ввысь, мечам там было вольно.
Косили, как траву, они врага ряды.
Батый не ожидал столь гневного отпора.
И в ярости бросал в бой новые войска.
Стотысячная рать уже была без крови,
А град ещё стоял шеренгой у леска.
Плотина мёртвых тел ту реку перекрыла.
Остатки сил орда бросала на тот брег.
Защитников ряды, теряя в рубке силы,
Стояли до конца. Час превратился в век…
А помощь не пришла. И пал последний воин,
И град орда сожгла, войдя в него, дотла.
В пятнадцать тысяч рать не отдала без боя
Судьбу семей своих. Вся как один легла…
Уроки те просты. И нам, увы, наука.
Вся сила в кулаке, уж, коль его сожмём.
Жаль, только, что персты, как лебедь, рак и щука
Кричат друг другу: «МЫ и так переживём»…
Смеются над тобой
Душа моя остыла… Откуда вдруг немилость?
Где кремень? Где огниво? За что несправедливость?
Вокруг всё тьма покрыла. Раскрыта дверь в унылость.
Куда исчезла сила?.. Повержена строптивость.
Как это всё не ново. Как это всё известно:
Судьбы крепка основа. Судьбе всегда есть кресло.
А дух, увы, без крова, А дух, увы, без места,
Коль умирает слово. Коль слаб уже маэстро.
И убегают мысли, И дней дымА печальны,
Гонимые, как листья, КружАт в дали опальной
Осеннею порой.
А бури злых сомнений, А лет, ушедших, боли,
Подняв свои знаменья, Испробовав слёз соли,
Смеются над тобой.
Ночной пастух
Холодный, молчаливый лик
Луны на звёздном небосклоне,
Рождающий тоску и крик —
Я пред тобой стою в поклоне.
Тяжёл твой взор с высот небес,
А ледяная блеклость красок,
Тобой разлитых всюду здесь,
Рисует уйму жутких масок.
Владыка неба и пастух
Морей, лесов, полей, созвездий.
Твой скорбный, молчаливый дух
Нам дарит танцы диких бестий
На сцене призрачных теней,
Как вызов солнцу и покою.
Пастух сердец, пастух ночей —
Стою в поклоне пред тобою.
Увяли осени цветы
Крик, улетевших журавлей,
Вдали уже растаял эхом.
Ушла Краса осенних дней,
Сдалась пред ярким белым мехом
Зимы, бредущей вдалеке,
Холодной, злой и непокорной —
Она с синицею в руке
И потому сильней, бесспорно,
Мечты, растаявшей вдали
Прощальным криком журавлиным.