Александр Зельгейм

Петербург, где магия — коммунальная услуга: течёт по трубам, оплачивается по счётчику. Тихон Неудачников, следователь «Бюро забытых дел», берётся за дело о плачущем трамвае 13. Солёные слёзы, дет…

Это двадцать один рассказ о человеке, застрявшем между корпоративными зеркалами, умными домами и бесконечными очередями. Автор с горькой иронией и беспощадной честностью показывает, как система —…

Если первая часть была о системах — корпоративных, цифровых, бюрократических, то вторая — о людях, которые в этих системах живут. И выживают. И остаются людьми. Семь рассказов. Семь судеб. Учител…

«Как продавали Родину: Механизмы деградации и технологии демонтажа (1953–1999)». Философско-историческое исследование. Это не обвинение, а попытка увидеть единую архитектуру, где каждое решение …

Мы привыкли делить языки на «свои» и «чужие». Мы привыкли говорить: латиница развоплощает слово, кириллица сохраняет Кон. И это — правда. Но не вся. Европейская поэзия — Шекспир, Рильке, Бодлер, …

Что, если языки — не стены, а грани одного кристалла? Что, если за различием звуков, букв и грамматик скрывается единая структура — Кон? Эта книга — не учебник. Это мост. Живой, дышащий, проходим…

Варнава проиграл. Формула уничтожена, Милован — в темнице, братья Громовы наконец вместе. Белогорье празднует победу. Но победа — это не конец. Это начало. Ратибор, глава Совета, ещё не знает, чт…

Три мира воюют за право звучать. Одна девушка должна заставить их петь вместе. Номос — мир абсолютного Порядка. Алеа — мир бесконечного Хаоса. Летос — мир-архив, который всё помнит, но не вмешива…

Корпорация «Гармония» построила пятнадцать городов. В каждом — свой порядок. В Сомнии люди спят по расписанию и видят сны, которые им показывают. В Эфире дышат по норме. В Лексиконе говорят по та…

Что делать, если ты хочешь верить — но боишься? Любить — но уже обжигался? Мечтать — но разочаровывался? Надеяться — но устал? Эта книга — не руководство. Не тренинг. Не «10 шагов к счастливой жи…

Фемида — богиня правосудия. Её изображают с весами, мечом и повязкой на глазах. Повязка символизирует беспристрастие: закон не смотрит на лица, он слеп. Но если богиня слепа, то у неё есть тень. …

Фемида — богиня правосудия. Её изображают с весами, мечом и повязкой на глазах. Повязка символизирует беспристрастие: закон не смотрит на лица, он слеп. Но если богиня слепа, то у неё есть тень. …

В интернате «Ясность» детей учат стирать из реальности боль: аварии, ссоры, смерть. Ника — лучший корректор. Она аккуратно зашивает события, не оставляя рубцов, и верит, что спасает чьё-то детств…

В интернате «Ясность» детей учат стирать из реальности боль: аварии, ссоры, смерть. Ника — лучший корректор. Она аккуратно зашивает события, не оставляя рубцов, и верит, что спасает чьё-то детств…

Белогорье — город на семи холмах, где маги правят с парящих в воздухе башен, а алхимики варят зелья в закопчённых кварталах. Между ними — вековая вражда, готовая вылиться в войну. Ратибор Громов …

Сатирическая аналитическая записка о сети ритейла «Преданный» — месте, где обещают 200 тысяч, а платят 70, где за смену нужно перетаскать 60 тонн груза, а обед длится 15 минут. Двухнедельный инте…

Аннотация к рассказу «Архитектор Смыслов» Архитектор Смыслов не строит дома. Он строит смыслы — несущие и декоративные, с балконом и геранью. В его кабинете пахнет стружкой, чаем и котом Плинтусо…

Сатирическая аналитическая записка о сети ритейла «Преданный» — месте, где обещают 200 тысяч, а платят 70, где за смену нужно перетаскать 60 тонн груза, а обед длится 15 минут. Двухнедельный инте…

Дорогой читатель. Если ты держишь эту книгу — значит, у тебя либо слишком много свободного времени, либо слишком мало ума, чтобы заниматься чем-то полезным. Как и у меня. Мы квиты. Меня зовут Кап…

Дорогой читатель. Если ты держишь эту книгу — значит, у тебя либо слишком много свободного времени, либо слишком мало ума, чтобы заниматься чем-то полезным. Как и у меня. Мы квиты. Меня зовут Кап…

Автор не уверен, что это книга. Он не уверен, что он автор. Он вообще ни в чём не уверен — и именно об этом его текст. Синдром самозванца, самоирония, которая незаметно превращается в самоуничиж…

Эта книга не родилась из желания учить. Она родилась из одной ночи, когда я сидел на полу в тёмной комнате и не мог понять, почему всё, что я знаю о жизни, не работает. У меня были книги, практик…

Петербург, где магия — коммунальная услуга: течёт по трубам, оплачивается по счётчику. Тихон Неудачников, следователь «Бюро забытых дел», берётся за дело о плачущем трамвае 13. Солёные слёзы, дет…

Он не думал, что окажется на войне. Не думал, что коснётся дна. Не думал, что разучится верить в сказки. А потом — заснул. И проснулся в Тридевятом царстве. Это не «просто сказка». Это — ключ. К …

Эта книга не родилась из желания учить. Она родилась из одной ночи, когда я сидел на полу в тёмной комнате и не мог понять, почему всё, что я знаю о жизни, не работает. У меня были книги, практик…

Однажды Люцифер, Бог и Человек встретились за одним столом. С чайником. И заговорили. Люцифер смотрит из Тени, Бог — из Света, Человек — из точки, где эти взгляды пересекаются. Эта точка называет…

Однажды Люцифер, Бог и Человек встретились за одним столом. С чайником. И заговорили. Люцифер смотрит из Тени, Бог — из Света, Человек — из точки, где эти взгляды пересекаются. Эта точка называет…

Мы привыкли делить языки на «свои» и «чужие». Мы привыкли говорить: латиница развоплощает слово, кириллица сохраняет Кон. И это — правда. Но не вся. Европейская поэзия — Шекспир, Рильке, Бодлер, …

Если первая часть была о системах — корпоративных, цифровых, бюрократических, то вторая — о людях, которые в этих системах живут. И выживают. И остаются людьми. Семь рассказов. Семь судеб. Учител…

«Как продавали Родину: Механизмы деградации и технологии демонтажа (1953–1999)». Философско-историческое исследование. Это не обвинение, а попытка увидеть единую архитектуру, где каждое решение …

«Сказочный полк» — это не военная хроника. Это голос из окопа, пропущенный через память и боль. Анатолий Берг, вчерашний мальчишка, попадает в самое пекло чеченской войны. Его полк называют «сказ…

«Сказочный полк» — это не военная хроника. Это голос из окопа, пропущенный через память и боль. Анатолий Берг, вчерашний мальчишка, попадает в самое пекло чеченской войны. Его полк называют «сказ…

Он не думал, что окажется на войне. Не думал, что коснётся дна. Не думал, что разучится верить в сказки. А потом — заснул. И проснулся в Тридевятом царстве. Это не «просто сказка». Это — ключ. К …

Три мира воюют за право звучать. Одна девушка должна заставить их петь вместе. Номос — мир абсолютного Порядка. Алеа — мир бесконечного Хаоса. Летос — мир-архив, который всё помнит, но не вмешива…

Мужчина и женщина — два камня, брошенных в один пруд. Или в два разных. Или в один, но с разных берегов. Круги расходятся, пересекаются, сталкиваются. И вода становится мутной. Так начинается это…

Три мира воюют за право звучать. Одна девушка должна заставить их петь вместе. Номос — мир абсолютного Порядка. Алеа — мир бесконечного Хаоса. Летос — мир-архив, который всё помнит, но не вмешива…

Мужчина и женщина — два камня, брошенных в один пруд. Или в два разных. Или в один, но с разных берегов. Круги расходятся, пересекаются, сталкиваются. И вода становится мутной. Так начинается это…

Она — вампир, он — оборотень. Они прошли через ритуал, соединивший их природы, и думали, что самое трудное позади. Но мир не готов принять их любовь. Орден Истинного Порядка объявляет на них охот…

Она — вампир, он — оборотень. Они прошли через ритуал, соединивший их природы, и думали, что самое трудное позади. Но мир не готов принять их любовь. Орден Истинного Порядка объявляет на них охот…

Конфликт — это не ошибка. Это порог. Разрыв нити. Столкновение двух живых порядков. Эта книга — не учебник по конфликтологии. Это линза. Через неё можно увидеть конфликт иначе: не как войну, кото…

Конфликт — это не ошибка. Это порог. Разрыв нити. Столкновение двух живых порядков. Эта книга — не учебник по конфликтологии. Это линза. Через неё можно увидеть конфликт иначе: не как войну, кото…

Макс — обычный парень. Работа, ипотека, девушка Лена. Одна проблема: каждый месяц он превращается в волка. Он ненавидит себя, прячет шерсть в стоке, врёт про парик для косплея и боится, что однаж…

Варнава не побеждён. Он стал тенью Застенья — и нашёл способ вернуться. Его цель — Белогорье. Его оружие — тьма, которая уже просачивается в город, гасит кристаллы и лишает людей воли. Ратибор и …

Эта книга не о том, что надо. Она о том, что есть. О разнообразии — не как о проблеме, которую нужно решить, а как о чуде, которое можно заметить. О том, что жизнь любит различие. О том, что за к…

Что если буквы — не знаки, а живые архетипы? Что если азбука — ключ к устройству мироздания? «Живая Азбука Сознания» — философско-культурологическое исследование, соединяющее язык, символ, мифоло…

Эта книга не о том, что надо. Она о том, что есть. О разнообразии — не как о проблеме, которую нужно решить, а как о чуде, которое можно заметить. О том, что жизнь любит различие. О том, что за к…

«Светлое место» — это не просто книга. Это ключ к двум большим исследованиям: «Живой Азбуке Сознания» и «Чертам и Резам: Коду Кона». Автор, Александр Николаевич Киркин (Зельгейм), приглашает чита…

Варнава не побеждён. Он стал тенью Застенья — и нашёл способ вернуться. Его цель — Белогорье. Его оружие — тьма, которая уже просачивается в город, гасит кристаллы и лишает людей воли. Ратибор и …

Философско-культурологическое исследование о статической и динамической медитации. Статика — это тишина, которая собирает; динамика — движение, которое отдаёт. Как вдох и выдох, они образуют одно…

Дэвид — журналист, который умеет слушать, но не умеет слышать. Город, статьи, спешка и лишние слова довели его до выгорания. Он приезжает в резервацию на краю осени, чтобы взять интервью у послед…