На корабле полдень
– А я – капитан третьего ранга Глеб Розалинов. Я офицер Генштаба, отдел «Периэксон», специалист по всему аномальному, – представился высокий мужчина с широким одутловатым лицом, смахивающим на морду тюленя. – Это мой младший коллега Артем Засядько.
– Рад приветствовать, – негромко сказал тот.
Вид у этого Засядько был совершенно кабинетный. Ни стати, ни мышц. На лице – компьютерный загар с приятной синевой.
«Пожалуй, до держиморды ему еще расти и расти… Эмбрион держиморды», – отметила про себя Афина.
Она неожиданно сильно стиснула ладонь Артема в крепком рукопожатии, и тот в ответ разве что не ойкнул.
– Кстати, чуть не забыл! – спохватился Розалинов. – Майор Браун-Железнова велела передать вам этот телефон. Он предназначен для экстренной связи с ней лично. Если вдруг какой-то форс-мажор…
Афина повертела в руках переданный аппарат. Телефон как телефон, на вид как будто из дешевых, разве что с одной-единственной, но огромной кнопкой, на которой гравирован золотой двуглавый орел. Или это он для маскировки сделан как «из дешевых»?
«Да какая, в сущности, разница… Никогда нам не понять их логики! Все равно я звонить по нему ни за что не стану, каковы бы ни были обстоятельства!» – подумала Афина и с фирменным женским равнодушием спрятала трубку в карман комбинезона.
Саперы – мятые, несчастные и даже по виду понятно что голодные – посмотрели на Афину как-то сонно, если не сказать неприязненно. Лишь один из них счел необходимым улыбнуться, да и то вышло криво.
А вот их по-киношному смазливый командир старший сержант Липин все же соскреб со дна души остатки политеса и кое-как изобразил воодушевление.
– Старший сержант Липин, – представился он и как следует смял узкую сильную ладонь Афины привычными к турнику пальцами.
Двух бойцов-саперов оставили сторожить «Эйлер», заниматься разбивкой лагеря и приготовлением обеда.
Все остальные погрузились на «Кайман», и амфибия, вспенив мелководье водометами, взяла курс на остров Вторник – ближайший к Среде. Что, впрочем, и неудивительно, ведь архипелаг Буровского представлял собой изогнутую подковой цепочку из семи островов, поименованных от Понедельника до Воскресенья последовательно, а стало быть, ближе всех к Среде и лежали Вторник с Четвергом.
Четверг отстоял от Среды чуть дальше Вторника. Он был почти полностью лишен растительного покрова, так что его невысокие каменистые гряды населяли почти исключительно пернатые. Местные птицы, хотя и происходили вовсе не от рептилий – как на Земле, – а от рыб, и тем являли занятный казус эволюции, по мнению Афины, внимания не заслуживали. По крайней мере в первые сутки.
А вот Вторник был предельно привлекателен. Там, по многочисленным свидетельствам биологов прошлого века, вероятность повстречаться с самыми чудесными представителями надкласса квазинасекомых была максимальной.
– Так кого ловить сейчас будем? – спросил державный интеллектуал Розалинов, уперев в Афину двустволку своих тюленьих глаз.
– Палочника Штока, – сказала Афина.
– Кого-кого? – не расслышал Розалинов, водометы «Каймана» заливались вовсю.
– Палочника. Штока. Ш-т-о-к-а.
– Не слышу! – Розалинов пальцем указал на свое правое ухо.
«Не слышишь, так зачем спрашиваешь? Ведь ясно же, слышимость – ноль!» – пожала плечами Афина и промолчала, изобразив подобие извиняющейся улыбки.
Наконец амфибия, скрежеща розоватой галькой пляжа, тяжело выкарабкалась на дикий берег.
– Останавливайте, дальше пойдем пешком! Иначе всех палочников Штока распугаем! – скомандовала Афина.
– Всех кого? – скривился старший сержант Липин.
Афина обреченно вздохнула.
– Имейте терпение, товарищи! Сейчас дойдем до Зеркала Царевны, и тогда я вкратце остановлюсь на нашей задаче.
Саперы ответили негромким ворчанием.
Слов Афина не разобрала, лишь общую эмоциональную атмосферу. Которая была, прямо скажем, подавленной.
Зеркалом Царевны звалось озеро, расположенное в центре плоскогорья, которое занимало южную часть Вторника.
Такое название водоему дал знаменитый биолог и путешественник Франциск Шток. Ему посчастливилось первым исследовать и описать местную не столь богатую, сколь безмерно оригинальную фауну и умереть от инсульта в объятиях медузы-прыгуна.
К слову, под портретом Штока Афина просидела все старшие классы средней школы. Он, благообразный и длинноусый, с носом, похожим на батат, и кротким нравом своего тезки, мечтателя Франциска Ассизского, как будто благословлял ее поступление на биологический факультет Московского университета.
На зеркало – царское ли, обычное – озеро и впрямь смахивало.
Всему виной были соли серебра, кристаллы которых покрывали гладкие сланцы на дне озера. С некоторых ракурсов озеро блестело, как амальгама. А в ином освещении казалось отлитым из стали!
Вокруг озера росли величавые гиганты – кринолиновые деревья, эндемики архипелага Буровского.
Книзу необъятные, кверху узехонькие, стволы кринолиновых деревьев были весьма удобны для лазанья. Вдобавок по их коре змеились глубокие расселины, в которых стопа находила множество удобных приступок. Обширные кроны кринолиновых деревьев состояли из густой сети сильных, упругих колючих веток, усыпанных глянцевитыми листьями-пуговичками.
– Вот в этих кронах и водится палочник Штока, – сказала Афина, указывая в сторону ближайшего дерева.
– Осмелюсь спросить, а какой он, этот ваш палочник? – поинтересовался старший сержант Липин.
– Как и наши земные палочники, животное имеет шесть суставчатых ходильных конечностей и продолговатое вытянутое тело, – Афина передала по рукам пачку фотографий – самоупоенное неземное создание с вытянутым удивленным «лицом» (реально – комплекс из собственно головы, стеклянистого тела, мандибул, педипальп и головогруди). – Правда, в то время как на Земле палочники относятся к классу насекомых, здесь, на Грозном, мы имеем дело фактически с особой разновидностью сухопутных кольчатых червей, которые, однако, вместо трахей имеют достаточно полноценные легкие…
– Да короче, как ловят-то? – раздался из задних рядов усталый мужской голос. – Чай не на лекции…
Афина сделала вид, что не расслышала это мужланское «короче».
Но по ее возмущенному взгляду Григорий понял, что, конечно же, расслышала. И едва ли потерпит такое «короче» еще раз!
– Ловят его просто. Надевают защитные очки. Берут вот этот сачок для ловли насекомых или, как выражаются некоторые любители старины вроде меня, рампетку, – Афина подняла в воздух самодельный сачок. Она сделала из проволоки и нейлоновой сетки шесть штук, пока звездолет «Эйлер» рассекал просторы космоса. – И накидывают его сверху на палочника. Затем перекручивают марлю во-о-от так, – Афина ловко показала, как именно, – и несут добычу мне…
– …в борщик, – вполголоса завершил ее фразу кто-то из саперов, прячась за спинами товарищей.
– Да будет вам известно, палочники Штока абсолютно несъедобны, – Афина сердито наморщила лоб. – Мы должны поймать четыре, а лучше пять, шесть штук… Это самая важная задача сегодняшнего утра.
Над Зеркалом Царевны повисла пауза, наполненная тяжелым мужским сопением.
Один из саперов смачно сплюнул.
Другой вполголоса выругался.
А третий сказал:
– Товарищ старший сержант, разрешите обратиться!
– Разрешаю, – Липин обернулся вполоборота на голос.
– Согласен понести любое наказание, но я этих кузнечиков долбаных ловить отказываюсь. Отказываюсь, и все. У меня на руках вчера двое товарищей кровью истекли. А тут эти кузнечики, мать-перемать…
– Я тоже отказываюсь. Я не спал сорок девять часов… Наказывайте и меня тоже!
– И я никуда не пойду!
– Я не клоун! Скучающих богачек развлекать не намерен!
– Да к лешему такие задания!
Старший сержант Липин посмотрел на Афину и виновато развел руками. Словно бы хотел сказать: «Вы же видите, личный состав утомлен».
Ясное дело, он, как непосредственный начальник саперов, имел право им приказать. Но своим правом воспользоваться не спешил. Внутренне Липин был согласен с сослуживцами.
– Это у них бунт, надо понимать? – спросила Афина у Григория.
– Ну, бунт – это громко сказано… Я бы выразился тоньше: возрождение древних традиций демократического самоопределения в русской армии…
Афина поморщилась.
– Это когда и где они такие были, традиции?
– Ну я не знаю… В новгородском войске?
Афина была не из тех, кого легко сбить с выбранного курса каким-то «демократическим самоопределением» семи саперов.
– Что ж, тогда мы будем ловить палочников вдвоем, – решительно резюмировала она. – Ты-то хоть не считаешь меня скучающей богачкой?
– Я всегда с тобой, любимая, – уклончиво ответил Григорий.
Наконец сказал свое веское слово и Розалинов. Все-таки он был старшим начальником и имел более чем достаточные полномочия, чтобы приказывать и саперам, и их командиру, старшему сержанту Липину.
– Значит, так, мужики. Все, что вы тут наговорили, – это лишнее… Видного отечественного ученого обидели, правительственную программу срываете… Но о том, что вы три месяца вели непрерывные бои с клонами, – знаю. О том, что все последние дни вы трудились без устали на космодроме Новогеоргиевска, – тоже знаю! Что вчера попали под огонь каких-то клонских психов – мне тоже известно! Жизнь у вас не сахар. Поэтому постановляю: объявляется трехчасовой привал. Ешьте, спите, можете искупаться, если здесь вообще разрешено…
– Категорически запрещено, – ледяным тоном сказала Афина и скрестила руки на груди.
– Значит, без купания обойдетесь, – невозмутимо продолжил Розалинов. – Все ясно? Вопросов нет? Разойдись!
И саперы разошлись.
Афина же с Григорием поплелись к ближайшему кринолиновому дереву.
Вид у них был помятый и озадаченный.
Вот чего-чего, а такого начала работы они совсем не ожидали…
Глава 5
Охота на палочника Штока
Май 2622 г.
Остров Вторник, архипелаг Буровского
Планета Грозный, система Секунда
Григорий и Афина провели на кроне самого внушительного в округе дерева немало запоминающихся минут.
Видели семью сумчатых белок: лишенная талии самочка, подавленный чем-то своим, беличьим, самец и четверо лысых, но уже вполне когтистых и резвых детенышей.
Белки-дети сообща грызли плод дикого кабачка, который притащили им на обед родители. На аппетит дети не жаловались, и было ясно, что они вырастут такими же мордатыми и жирнобрюхими, как их родители.
– Жаль, что они не эндемики… Я бы их тогда с собой взяла, – умиленно улыбаясь, заметила Афина.
Затем Григорий обнаружил гнездо местных сорокопутов – это были немаленькие, килограммов по пять каждая, ихтиопернатые птицы с клювом попугая какаду и лапами бультерьера.
В гнезде лежало два оранжевых яйца, каждое величиной с булыжник мостовой.
Яйца Григорий, конечно, не тронул – побоялся разозлить мать. Но вот гнездо не удержался и сфотографировал – для истории.
Как и заведено у нормальных сорокопутов, гнездо было обрамлено тушками изловленных жуков, бабочек, пауков, червей, слизней – всей той многообразнейшей пакости, которую наука скучно именует беспозвоночными, а конкордианская религия зороастризм – храфстрой. Для каждой храфстры сорокопуты выделяли свой сучок или длинный шип, на которые и нанизывали свою добычу.
Некоторые жуки и пауки – если же выражаться научно, с поправкой на особенности биоты архипелага Буровского, то квазиинсекты-гексоподы и квазиинсекты-октоподы – все еще шевелились.
Выглядело это с позиций обычного человека малоаппетитно, но Григорий с Афиной обычными людьми не являлись.
– Вот так шашлычки! – усмехнулся Григорий, фотографируя снова и снова.
– Весьма примечательно, – сухо заметила Афина, – что среди этих шашлычков напрочь отсутствуют палочники Штока.
Она утерла пот со лба и огляделась – над кроной дерева порхали десятки разноцветных бабочек!
Поначалу и она, и Григорий громко восхищались авангардистской пестротой их расцветок. Но вскоре восхищаться перестали и начали видеть в них лишь суетливую помеху своим малоудачным поискам…
Также им встретилось множество диковинных красавиц-цикад, несколько улиток с прованскими замками на крышах и два десятка местных древолазающих лягушек. Морды у лягушек были дружелюбные и приветливые: было ясно, что какая-нибудь из них наверняка дождалась бы своего Ивана Царевича, имейся у планеты Грозный будущее.
И только палочника Штока не видели они ни одного. Прошло два с половиной часа, а их контейнер был издевательски пуст!
– Может, палочники в это время года того… впадают в спячку? – предположил Григорий.
– В какую спячку, Гриша? – ласково спросила Афина и поглядела на мужа как на дошкольника. – Палочники не знают никакой спячки. Зимы здесь, считай, нет.
– Ну откуда мне знать? Я вообще во всем этом не разбираюсь, – скрывая легкую обиду, ответил Григорий. – И я, честно говоря, не меньше наших хамоватых саперов озадачен выбором первой кандидатуры для спасения… Почему ты в принципе решила, что следует ловить этих дурацких палочников? Неужели во владениях Великорасы такой дряни мало?
Афина замерла в неподвижности, словно бы каждое движение мышц мешало ей обдумывать аргументированный ответ. А затем заговорила, складно и бойко, точно готовилась полдня.
– Ну, во-первых, палочник Штока – один из крупнейших представителей квазинасекомых, известных мировой науке…
– Аргумент на троечку, – ввернул Григорий. Но Афину было не остановить:
– Во-вторых, ярчайший образец эндемической биоты архипелага Буровского. То есть потребление L-изомеров глюкозы, задействование в ДНК особого набора из двадцати двух аминокислот, удивительная способность замещать в метаболизме при необходимости углерод серой и фосфором – все эти уникальные особенности биоты архипелага присущи им в наиполнейшей мере!..
На Григория, однако, впечатление было произвести не так-то легко, и он покачал головой:
– Это все на троечку с плюсом.
Афина уничтожающе поглядела на супруга и выдала свой главный козырь:
– Ну а в-третьих, палочник Штока – единственный известный нам вид беспозвоночных существ, вооруженный хемолазером.
– Хемолазером? Ты серьезно? – Григорий почесал сачком за ухом. – В смысле, ты хочешь сказать, что они способны проводить химическую реакцию, влекущую за собой истечение когерентного пучка фотонов?
– Ну я не знаю, когерентный там пучок или просто сфокусированный… – неуверенно произнесла Афина. – У них, короче говоря, есть три железы. Каждая вырабатывает специфическое вещество. Когда палочник Штока испуган или решает атаковать, эти вещества смешиваются в особой клоаке, так называемой «параллельной гортани». Происходит бурная реакция. И стеклянистое тело, размещенное под хелицерами палочника, испускает яркий луч света. Если верить справочникам, на коже человека он оставляет ожог, как от сигареты…
– Вот это да! – воскликнул Григорий. Он был действительно впечатлен.
– Так вот я подозреваю, что клоны, когда вывозили отсюда животных с целью акселерировать их в своих лабораториях на Ардвисуре, начали именно с палочников Штока. Неопровержимых доказательств у меня, конечно, нет… Но я все же навела кое-какие справки. Так вот: до войны клоны писали научные работы о палочниках Штока в шесть раз чаще, чем обо всех других палочниках, вместе взятых! Хотя, казалось бы, дались им эти квазинасекомые, которые на их территориях вообще не обитают? Александра сказала мне, что я должна, исходя из своей интуиции, предугадать выбор клонов и взять тех же животных. Вот я и предугадала…
– Но зачем им эти палочники?! Объясни мне, простофиле! – попросил Григорий. – Согласен, что хемолазер – это страшно забавно… Но только что забавно, не более!
– Ты не понимаешь, – Афина снова посмотрела на мужа покровительственно. – Клоны непрестанно совершенствуются в генной инженерии. У них она, в отличие от нас, разрешена! И притом давным-давно! Соответственно, они могут взять палочника Штока и скрестить его… ну, например, с халкозавром. Представляешь себе халкозавра, стреляющего из лазера, который является неотъемлемой частью его организма? Или того хуже – обезьяну, которая уже достаточно сообразительна для того, чтобы совершать диверсии, и которая по виду – обычная обезьяна, приборы не фиксируют ни оружия, ни взрывчатки! Но при этом в самый неожиданный момент она распахивает пасть и оттуда бьет луч лазера! Который поджигает, ну например, одну бочку на огромном топливном складе… А дальше сам понимаешь… Тут, в общем, такое поле для безобразий… Непаханое просто!
Григорий смежил веки и энергично растер виски пальцами – этот жест помогал ему справляться с особо трудноперевариваемой информацией об окружающем мире. Обезьяна-диверсант с хемолазерным ружьем в гортани… Невероятно!
– Постой… А почему ты саперам нашим все это не рассказала? Ну, про халкозавра с лазером? Про клонов, которые будут скрещивать нашего палочника с обезьяной? Солдаты ведь, я так понял, больше всего разозлились, что их с настоящей войны выдернули, где люди гибнут, для выполнения какой-то, как им показалось, игровой, несерьезной задачи.
– Они, можно подумать, дали мне возможность что-то объяснить! – воскликнула Афина возмущенно. – Да эти солдафоны каждое мое слово на смех поднимали! И смотрели на меня как на говно! Будто я им какая-то дура с куриными мозгами, с обложки журнала «Пикничок»!
– Все равно надо было рассказать. Ну, может, еще представится возможность… Вон, гляди-ка, – с этими словами Григорий указал на мощное кринолиновое дерево справа от них.
По его стволу кто-то карабкался.
И не просто «кто-то». А великолепно сложенный блондин, старший сержант Липин (он был неосмотрительно раздет по пояс). Его сопровождали двое саперов.
И карабкались они на дерево вовсе не по раздвижной лестнице, как Григорий и Афина, а с использованием ручных и ножных крючьев – «кошек» из расширенного комплекта саперного оборудования.
На кроне дерева слева тоже виднелись бойцы!
До Григория и Афины ветер доносил малопристойные обрывки разговора, хотя, о чем именно там говорили, сказать было невозможно.
– Ну вот! Прошло всего три часа пять минут, а на острове Вторник уже воцарилась настоящая энтомологическая идиллия! – резюмировал Григорий.
– Твои слова да Богу в уши, – тихо сказала Афина, отмечая, как по капельке к ней возвращается вера в человечество и свою счастливую звезду.
Вскоре уже все саперы без исключения были заняты поисками.
Не оставляли надежды и Григорий с Афиной.
– А они хищники, интересно? Эти твои палочники? – поинтересовался Григорий, чтобы было не так скучно лазить туда-сюда и раздвигать колючие ветки.
– Как это ни странно, нет! Хемолазеры нужны им исключительно для обороны!
– А от кого они обороняются?
– Ну, всех врагов палочника ты уже здесь видел. Во-первых, от белок. Во-вторых, от сорокопутов. И те и другие – грозные противники! А удар клюва сорокопута может разорвать палочника пополам! Но стоит только палочнику ужалить вожака белок или сорокопута своим лазером, как у них пропадает всякая охота с ним связываться! Наивные, они не знают, что в следующий раз хемолазер палочника будет готов к выстрелу только через пять минут!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: