Клуб пропавших без вести

Господин в темных очках знал Боба давно, но по-настоящему их музыкально-коммерческий дуэт развернулся после перестройки. Будто поставленные на конвейер, выступления слились в один бесконечный «чес», приносивший баснословные по тем временам гонорары. Личная жизнь знаменитого музыканта, связанные с ним скандалы, загадочные обстоятельства смерти – администратор мог стать настоящим кладезем информации. Если бы, конечно, – вот незадача! – сам не закончил земной путь спустя всего год после гибели своего подопечного.

Досада так и грызла меня изнутри: подумать только, упущен еще один важнейший свидетель! Пусть и снова не по моей вине, но… В отчаянии я решила ухватиться за призрачную надежду – и обратилась к одной подзабытой теперь певице, концерты которой когда-то организовывал тот же администратор. Судя по паре снимков в Интернете, она прекрасно знала и Боба.

По телефону, указанному в разделе «Контакты» на неумело сляпанном сайте позабытой старлетки, так и не ставшей звездой, ответили тут же. Узнаваемый женский голос перебил мои пространные объяснения, заявив, что разговор состоится лишь за неприлично круглую сумму, гораздо больше тех жалких грошей, что уже заплатил мой предшественник. Только это могло компенсировать душевные страдания дамы, получившей нелицеприятный хамский допрос вместо невинного разговора. И вообще, мой коллега, этот наглый лгун, пообещал ей публикацию в известном журнале, но в итоге смылся, не оставив координат!

Решив не разорять родное издательство – тем более что клокотавшая от гнева певица явно утратила способность к связному диалогу с представителями прессы, – я переключилась на поиски контактов с музыкантами, когда-то игравшими с Бобом. Меня ждала новая неудача: один из них, в свое время рьяно претворявший в жизнь девиз «Секс, наркотики и рок-н-ролл», давно лежал в могиле, другой на заре девяностых отбыл за границу, где его след и затерялся. Третьего – судя по основательно помятому виду, любителя выпить – я подкараулила у крошечного джаз-клуба, где он изредка играл с другими представителями «старой гвардии».

– Я, конечно, все понимаю: людям надо где-то работать, кушать всем охота… – укоризненно покачал головой пожилой музыкант. – Но ты-то, совсем еще девчонка, неужели не нашла занятия достойнее, чем рыться в грязном белье? Был тут уже один до тебя, такой… мерзопакостный. Лихо втерся в доверие, мол, давний поклонник Боба, хочет побывать на его могиле… Коньяком угощал, я в воспоминания ударился, дурак старый… Этот негодяй уши и развесил, а потом денег предложил, чтобы я самые скабрезные подробности наших гастролей выложил. А я что, я друзей не продаю…

Брезгливо махнув рукой, идейный товарищ Боба скрылся в окутанной сигаретным дымом дали. А я так и осталась стоять на месте, обескураженная его мягкой отповедью и рекордными темпами, с позволения сказать, работы Живчика. Неизвестно еще, с каким количеством входивших в близкий круг Боба успел поговорить мой неутомимый коллега… Я снова плелась в хвосте этой странной гонки за сенсацией, да и зарулила, если так можно выразиться, не на свою трассу – признаться, на душе у меня острыми совестливыми коготками уже вовсю скребли устыдившиеся собственной беспардонности кошки.

Дома я в который раз открыла выданную издателем тонкую папку, вытащив из нее вторую отсканированную статью. На сей раз из какого-то цветного, но, судя по криво наляпанным картинкам, дешевого журнала. Материал был датирован 1993 годом – самое начало расцвета подобной бульварщины – и выдержан в духе издания: кричащие фразы, скандальное разоблачение и полное отсутствие заслуживающих доверия фактов. «Советский Элвис жив?» – вопил броский заголовок, под которым шрифтом поменьше значилось: «Новое подтверждение старых слухов. Известного певца, якобы погибшего в автокатастрофе, уже два раза видели на публике».

Смысл растянутого на целый разворот материала сводился к трем предложениям. В начале девяностых человека, подозрительно похожего на Боба, «засекли» в отдаленном спальном районе, у самой обычной средней школы, где он прохаживался рядом с такси. Вскоре его заметили второй раз – в придорожном кафе у поворота на трассу, где произошла памятная авария. Всякий раз певец – или его двойник – со скоростью света ускользал от любопытных глаз, и сделать его фотографии, учитывая то, что навороченных мобильных с камерами в ту пору не было, не представлялось возможным.

Чем больше я изучала недостойный столь пристального внимания материал, тем больше убеждалась, что это – самая обыкновенная «утка». Похожих людей на свете немало, да и многие из нас, знакомясь с новым человеком, нередко сравнивают его с какой-нибудь знаменитостью. Мне вдруг вспомнилось, как пару лет назад Анька затащила меня в клуб потанцевать. Там ко мне мигом приклеился основательно подвыпивший господин. Весь вечер, пока я не сбежала домой, он увивался за мной, распугивая других потенциальных кавалеров, и в восторге причмокивал: «Ах, ну просто вылитая Моника Беллуччи!» Лестно, но утомительно.