Поцелуй смерти
Софья появилась буквально через пять минут, что лишь укрепило мои подозрения в том, что она давно уже была здесь и откуда-то просматривала зал. Впрочем, это не имело никакого значения, мы ничего не замышляли, следовательно, скрывать нам было нечего. Ну, почти нечего… а это уже не стоящие внимания мелочи.
– Софья Арнольдовна, приветствую самую красивую женщину этого города, – я с улыбкой поднялся из-за стола и поцеловал протянутую изящную ручку, надеясь, что эти слова никогда не дойдут до прелестных ушек Леночки, иначе меня не спасёт уже ничто и никто, даже Сава.
– Антон, – комплимент был милостиво принят, а я поощрён царственной улыбкой, – ты не меняешься, остаёшься все таким же дамским угодником.
– Как сказал один писатель, наделённый правом видеть и понимать, «правду говорить легко и приятно», – добавил я сахара, решив, что перестараться в данной ситуации сложно. – Софья, дорогая, позволь представить тебе моего ученика, Егора, будущего некроманта с колдовским даром. Ну или колдуна со способностями к некромантии, это как тебе больше нравится.
Годунова окинула Егора внимательным взглядом, словно сканируя, хотя не исключено, что именно это она и делала. И вот тут ученик сумел меня удивить.
– Как хорошо, что наставник заранее предупредил меня, что место рядом с вами занято, – неожиданно мягким, я бы даже сказал, интимным голосом проговорил Егор.
– Да? – Годунова выгнула безупречную бровь. – Почему же это?
– Потому что в ином случае я сделал бы всё, чтобы привлечь внимание такой потрясающей женщины, как вы, Софья Арнольдовна, – проникновенно произнёс паршивец, улыбаясь одновременно нахально и смущённо. Я, честно говоря, даже растерялся. Слегка утешало только то, что и Годунова выглядела не менее ошеломлённой.
– Какой у тебя, однако, шустрый ученик, – очнувшись, покачала головой Софья, впрочем, глядя на молодого наглеца с явным одобрением. – Далеко пойдёт… Ты был прав, Антон, с этим перспективным юношей нужно дружить. Но при этом держать ухо востро, а то и не заметишь, как попадёшься в сети его беспроигрышного мальчишеского обаяния.
– Шустрый, – не мог не согласиться я, и поганец Егорушка скромно потупился, всем своим видом демонстрируя смирение и послушание. Годунова посмотрела на него и неожиданно звонко, совсем по-молодому расхохоталась.
– Ты смог меня удивить и рассмешить, мальчик, – сказала главная местная ведьма, – это по силам не многим, поверь. Возьми, – она щёлкнула замком брендовой сумочки и протянула Егору визитку, – это мой личный номер, можешь звонить, если вдруг тебе понадобится совет или помощь, а твоего наставника не окажется рядом.
– Спасибо, Софья Арнольдовна, – ученик, став очень серьёзным, аккуратно убрал визитку в карман пиджака.
– Софья, – махнула рукой Годунова, – просто Софья.
– Благодарю, – кивнул Егор и прижал руку к тому месту, где у всех нормальных людей находится сердце.
Мы дождались, пока официант примет у нас заказ и уйдёт, и Годунова, отбросив всякую шутливость, сказала:
– А теперь к делу. Меня хотя убить, Антон. И это не шутка, не паранойя и не дамская мнительность. Ты достаточно давно и хорошо меня знаешь, чтобы понимать, насколько я не склонна к пустым тревогам.
– Я тебе верю, Софья, – очень серьёзно сказал я, – поэтому теперь подробно и с самого начала. Егор, сосредоточься, слушай и обращай внимание на любые мелочи, которые тебе покажутся знакомыми, странными или важными.
Мальчишка ничего не сказал, но кивнул, и в его глазах я увидел решимость и желание оправдать оказанное ему доверие. В данном случае это была не просто красивая фраза: он прекрасно понимал, что его допустили на следующий уровень. И от того, как он поведёт себя, насколько будет полезен, зависит многое.
– Всё началось недели три назад, – начала Годунова, глядя куда-то мимо меня, и я прекрасно понимал, что она чувствует. Мы, такие, как я, как она, как, например, покойный Леонид, очень не любим обращаться за помощью. И дело не только в том, что ты становишься должен как минимум услугу, а в том, что ты невольно расписываешься в собственной некомпетентности. И не важно, что задача может находиться вне сферы твоих умений. Поэтому, раз уж Софья обратилась ко мне за помощью, значит, она уже перебрала все другие варианты.
– Сначала исчезли одна за одной две мои помощницы, – продолжила Годунова, – при этом и одна, и вторая в последнее время были какие-то странные, взвинченные. Я, честно говоря, не слишком обратила на это внимание: дело молодое, страсти всякие, встречи-расставания, сам понимаешь.
– Их нашли?
– Разумеется, – Софья кивнула, – пустыми, одна оболочка осталась, а они ведь были из первого десятка по силе. И, знаешь, что самое странное, Антон? Я ничего не почувствовала, хотя они обе были из моего ковена, более того, они входили в ближний круг, следовательно, были связаны со мной кровной клятвой. Но я ничего, – тут она так стиснула ножку бокала, что я испугался за его сохранность, – ты понимаешь, ничего не почувствовала! Естественно, я напрягла свою службу безопасности, но они ничего не смогли найти. Проследили их последние дни буквально по часам и выяснили, что обе встречались с некой женщиной, внешность которой так и осталась неизвестной. Глубокий капюшон, большие тёмные очки, разные парики – она не пряталась, наоборот, словно дразнила, мол, вот она я, найдите, если сможете.
– У тебя есть эти записи? – тут же спросил я. – Есть у меня пара специалистов, которые могут с ними поколдовать.
– Пришлю, – кивнула Софья, – хотя, как мне кажется, мои ребята вытащили из них всё, по максимуму. Но попробуй, вдруг они чего-то не заметили. Но я не понимаю, зачем было устранять этих девочек? Они не знали никаких особых тайн, так… в основном подай-принеси, хотя и имели доступ лично ко мне. А те сведения, которые им позволено было знать, поверь, неинтересны никому кроме тех, кто входит в мой ковен.
– Вы не правы, Софья, – неожиданно заговорил Егор, – они обладали очень важной информацией.
– И какой же? – Годунова насмешливо посмотрела на парня.
– Это как в старых классических детективах, понимаете?
– Пока не очень, но излагай, – подбодрил я ученика, – очень может быть, что мы не видим каких-то простых вещей именно потому что они кажутся нам слишком обычными.
– Вот! Ваши помощницы не знали никаких серьёзных секретов, зато они были в курсе, когда и где вы завтракаете, к примеру, или в каком салоне маникюр делаете, какие овощи едите на ужин и так далее… В детективах так же: никто не обращает внимания на прислугу, а она, в свою очередь, видит и замечает очень многое. Могли эти ваши помощницы поделиться с кем-нибудь этими для вас неважными сведениями?
Годунова откинулась на спинку стула и какое-то время задумчиво рассматривала Егора, а я с трудом удерживал самодовольную ухмылку. Вот ведь какого сообразительного мальчишку я вырастил! Как говорится, сам подобрал, сам отмыл и к делу приставил.
– Могли, – помолчав, кивнула она, – тогда кое-что становится более понятным. Спасибо, Егор, как-то я умудрилась не заметить очевидное. Видите ли, вчера меня попытались отравить, – по-прежнему спокойно проговорила Софья, – мне прислали отравленный шоколад, как в том самом классическом детективе, про которые ты говорил, дорогой, – ведьма улыбнулась скромно потупившемуся Егорушке. – Это был именно тот шоколад, который обычно присылает мне Игорь. Он в чём-то достаточно консервативен, и шоколад покупает всегда в одной и той же кондитерской. Знает, что мне нравится именно их продукция.
– И почему же отравление не удалось? – мне действительно было интересно.
– Видишь ли, меня смутило то, что в коробке наряду с обычным был и белый шоколад. Дело в том, что обычно я ем его с удовольствием, но буквально три дня назад я решила, что он слишком калорийный и нужно сделать паузу. Игорь ещё надо мной посмеялся, сказал, что в следующий раз пришлёт мне ящик капусты и морковки вместо шоколада. Шутки шутками, но он никогда не стал бы присылать мне белый шоколад, понимаете? Игорёк всегда очень хорошо меня чувствует, и не стал бы так примитивно пакостить, это не в его характере.
– И как ты узнала, что он отравлен? У тебя были настолько сильно провинившиеся сотрудницы?
– Нет, что ты, как ты мог так обо мне подумать, – Софья с упрёком посмотрела на меня и уточнила, – я не имею привычки разбрасываться сотрудниками, даже если они в чём-то ошиблись. Я позвала одну из своих девочек, травницу, и попросила её внимательно посмотреть на шоколад, она и увидела, что с ним что-то не так. Правда, определить, какой именно использовали яд, она не смогла, так как, по её словам, использовалось довольно редкое сочетание трав, она раньше с таким не сталкивалась.
– Ты не выбросила шоколад? – я изо всех сил старался не показывать свою заинтересованность, но в голове звучали слова Синегорского, сказанные им тогда в квартире Стеллы: «Какое интересное сочетание трав, никогда раньше такого не встречал, хотя, кажется, старик Томсон что-то писал об этом… или это был Стеллер? Не помню… В таком сочетании определить яд совершенно невозможно, однако вот эти синие точки на висках, они многое скажут человеку знающему. Но они исчезнут как только температура тела понизится в достаточной степени, и потом уже никто не сможет верно определить, от чего умерла эта красивая женщина. Её отравили, причём сделали это очень тонко, изобретательно, я бы даже сказал – артистично!»
– Нет, конечно, – Годунова удивлённо посмотрела на меня, – а у тебя есть по этому поводу соображения? Вроде ты никогда травничеством не увлекался, Антон, или я чего-то не знаю?
– Видишь ли, – я сделал паузу, чтобы слегка подразнить Софью, каюсь, не удержался, – у меня есть доступ к некоторым бумагам травника Синегорского. Ты ведь наверняка о нём слышала?
– Синегорского?! – Годунова резко выпрямилась и впилась в меня взглядом. – Откуда?!
– Скажем так: ими со мной расплатился один человек, которому я оказал услугу, – обтекаемо ответил я, на секунду представив, что было бы с Софьей, если бы она узнала, что Синегорский находится внизу в моей машине и сейчас наверняка обсуждает с Лёхой и Бизоном какие-нибудь заковыристые философские вопросы.
– Ты не планируешь их продавать? – в глазах ведьмы загорелся хорошо мне знакомый огонёк. – Если да, то я первая в очереди, Антон.
– Пока не собираюсь, самому нужны, – отмахнулся я, – но я тебя услышал и слова твои запомнил. Возвращаясь к нашим проблемам: если ты передашь мне немного этого сомнительного шоколада, скорее всего, я смогу пролить свет на то, чем именно тебя хотели отравить.
Годунова кивнула, затем, достав телефон, кому-то позвонила и приказала привезти злополучную коробку сюда.
Глава 3
Меньше, чем через полчаса симпатичная – впрочем, среди этого племени других просто не бывает – ведьмочка привезла коробку, о которой шла речь. Я хмыкнул, увидев недурную стилизацию под внешне неброские коробки, в которые фасует свой невероятно вкусный шоколад маэстро Жан-Поль Эвин. Даже название кондитерской было напечатано на характерном бело-голубом квадратике. Ну что же, если этот шоколад хотя бы вполовину так хорош, как первоисточник, я вполне пойму Годунову: каждый раз, когда я бывал в Париже, я обязательно заходил в одну из четырёх кондитерских, в которых продавался знаменитый шоколад мастера. Больше всего мне нравился тот, который располагался в подвале на знаменитой улице Сент-Оноре, в доме 231. Впрочем, сейчас не до ностальгии, об изумительных шоколадных макарунах великого шоколатье я подумаю в другой раз.
Открыв непритязательную на вид коробочку – этакое скромное обаяние буржуазии – я с наслаждением вдохнул густой насыщенный аромат. Коричневые и белые квадратики лежали аккуратными стопочками и выглядели более чем мирно и безопасно.
– Отравлен только белый? – спросил я, переходя на другое зрение и всматриваясь в шоколад. Естественно, никаких отзвуков проклятий или чего-нибудь подобного не было: если я прав, то эта женщина следов не оставляет. Та история с Мишей Шляпниковым и обнаруженным мной проклятьем многому её научила, к сожалению.
– Белый точно, а остальной мы тщательно не проверяли, – пожала плечами Софья, глядя на коробку с плохо скрываемым опасением, словно это был не отравленный шоколад, а бомба замедленного действия.
– Я могу забрать всё? – закрывая коробку, спросил я, хотя в ответе не сомневался. – Покажу своему специалисту.
– Забирай, конечно, – махнула рукой Годунова, – надеюсь, твоим профессионалам повезёт больше, чем моим.
– И я надеюсь, – не стал спорить я, – а теперь скажи мне, моя драгоценная, почему ты обратилась именно ко мне? Несмотря на то, какая табличка висит на дверях моего офиса, я не являюсь частным сыщиком, и ты прекрасно это знаешь. Мы, конечно, не Москва, но и у нас в городе достаточно много достойных специалистов. Есть полиция, есть наёмники, в том числе высококлассные…
– Всё так, – Годунова не выглядела удивлённой, видимо, готова была к подобному вопросу. – Мы оба знаем, во всяком случае, догадываемся о том, кто стоит за всеми этими событиями. Пока она охотилась за вольными ведьмами, я возмущалась, но в драку не лезла, так как это был их осознанный выбор, хотя Стеллу было жаль. Про Пелагею я вообще молчу – она была моей подругой. Я наивно полагала, что мой статус главы ковена защитит меня, так как никто не захочет связываться с нами.
– И ошиблась, – кивнул я, – бывает. Думаю, я не ошибусь, если предположу, что кто-то из твоих коллег, назовём их так, уже пострадал?
– Да, – Софья недовольно поморщилась, и я вдруг увидел под маской красавицы смертельно уставшую и изрядно перепуганную женщину. Не ведьму, не главу достаточно крупного ковена, а ту Годунову, которая отчаянно боится и которая чуть ли не впервые за свою очень долгую жизнь не знает, что делать. Не верьте, если кто-то скажет, что матёрые ведьмы ничего не боятся: враньё абсолютное. Страх свойственен всем: и простым смертным, и тем, кто в состоянии заглядывать за грань обыденного. Вопрос исключительно в умении этот страх обуздывать, управлять им. Понятно, что во многом и это была игра, но в том, что ведьма напугана, сомнений не было.
– Глава Вологодского ковена, Аглая Романова, ты, скорее всего, с ней не знаком… – продолжила Софья, – умерла две недели назад. Ты, естественно, об этом не слышал, так как вряд ли следишь за нашими внутренними делами. И, как ты легко можешь догадаться, её силу забрал кто-то чужой. Это строго закрытая информация, из той, что идёт под грифом «более чем совершенно секретно», но я тебя знаю достаточно хорошо, чтобы понимать: информация не уйдёт дальше этого зала. Я имею в виду и твоего мальчика, так как учитель за ученика всегда в ответе.
– Вы можете рассчитывать на моё молчание, – Егор как-то очень проникновенно и в то же время уверенно посмотрел на Годунову, – я не подведу ни вас, ни учителя.
– Дело в том, – Софья милостиво кивнула мальчишке, – что Аглая была недоверчивой даже для ведьмы, никогда не ела непроверенной пищи и уж совершенно точно не подпускала к себе посторонних людей.
– Как она умерла? – чем дальше, тем меньше нравилось мне то, что говорила Годунова. От истории за километр тянуло неприятностями, в которые я неизбежно вляпаюсь по самые мои некромантские уши.
– Отравленный кинжал, – тихо сказала Софья, – оружие, как ты понимаешь, которое нельзя использовать на расстоянии. Убийца имел возможность подойти к Аглае вплотную, чтобы сначала ударить, а потом успеть вытянуть силу. Естественно, были проверены все те, кто вообще мог приближаться к Романовой, но у них у всех стопроцентное алиби.
– И что ты хочешь от меня?
Я пока действительно не очень понимал, чем и как могу помочь ведьмам, но у Годуновой наверняка была какая-то идея, раз она попросила о встрече.
– Я хочу, чтобы ты поговорил с Аглаей, – твёрдо проговорила Софья и в упор посмотрела на меня. – Тебе это по силам, пожалуй, только тебе и по силам. Спроси её, кто убийца. Я не могу защищаться от того, о ком ничего не знаю.
– Интересно, как ты себе это представляешь? – удивился я, стараясь не подавать виду, что в голове сразу же начал работать некий механизм, отвечающий за создание версий. Пока, правда, одна была дурнее другой, но главное, что процесс пошёл. Теперь основная моя задача – не продешевить.
– Ты же некромант, – театрально удивилась Годунова, – кого мне ещё просить, как не тебя?
– Боюсь, мне придётся тебя разочаровать, Софья, – я откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на собеседницу, – это обычного человека достаточно просто убедить пообщаться. Для этого нужно всего лишь посетить место его последнего упокоения и договориться с тем, в чьей власти он теперь находится. А ведьма, да ещё из сильных… С чего ты решила, что ей позволят откликнуться из-за Кромки на мой призыв? То, о чём ты просишь, не так легко сделать, моя дорогая.
– Но это возможно, я правильно понимаю твою оговорку, Антон? – криво усмехнулась Софья. – Поправь меня, если я ошибаюсь, но мне кажется, что эту проблему можно решить и вопрос лишь в цене, не так ли?
– Ну зачем так уж всё… – я неопределённо покрутил в воздухе пальцами, – упрощать. То, о чём ты просишь, действительно не очень просто сделать, так как те, кто ушёл за Кромку, крайне неохотно откликаются на призывы. Но ты права: я могу попытаться докричаться до твоей товарки. Но я смогу задать ей всего три вопроса, не больше. Поэтому очень хорошо подумай, что это будут за вопросы. Мне, как ты понимаешь, вообще безразлично.
– Твоя цена, Антон? – Годунова прищурилась и настороженно смотрела на меня.
– Однажды я обращусь к тебе с такой же серьёзной просьбой, как та, с какой ты сейчас пришла ко мне, – чётко проговаривая каждое слово, заговорил я, – и ты не откажешь, даже если выполнить её будет сложно. Это обещание будет распространяться и на твою преемницу, и на моего ученика. Просто потому что я пока не знаю, когда и что мне может понадобиться.
Несколько минут Софья молчала, задумчиво постукивая длинными ногтями по столу, но потом кивнула и уточнила:
– Что тебе нужно для того, чтобы провести ритуал?
– То есть ты принимаешь мои условия?
– У меня просто нет выбора, и ты бессовестно этим пользуешься, – невесело улыбнулась Годунова, – я даю слово, что когда ты сделаешь свою работу, я выполню твою просьбу, если она не будет выходить за рамки возможного. Потому что если, например, ты захочешь, чтобы я организовала мир во всём мире, то я, увы, вынуждена буду отказать.
– Жаль, – мило улыбнулся я, – но нет так нет! Обойдёмся без всеобщего благоденствия, так и быть. Слово сказано, слово услышано. Мне понадобится какая-нибудь вещь Аглаи, желательно из тех, что она подолгу носила или с которыми часто находилась рядом. Что-то небольшое, в идеале – украшение, которое она любила надевать.
– Я запрошу у её ковена, – кивнула Софья, – и тебе уже завтра доставят эту вещь. Что же касается трёх вопросов… Я готова их озвучить. Во-первых, я хочу знать, кто её убил. Во-вторых, кого она готовила в преемницы? Что ты так на меня смотришь? Да, мы готовим себе смену на всякий случай и, как правило, не афишируем свой выбор. Во избежание ненужной конкуренции, скажем так. Ну и третий вопрос, пожалуй… – тут Годунова ненадолго задумалась, а я терпеливо ждал, когда ей самой надоест этот спектакль, – было бы неплохо, если бы она сказала, где хранится её книга. Мне она не нужна, как ты понимаешь, у меня своя есть, так что кроме новой главы вологодского ковена она всем без надобности.
– Хорошо, Софья, – я кивнул, – тогда я забираю шоколад и жду от тебя вещь Аглаи. Как только у меня появятся какие-нибудь сведения, я тут же дам тебе знать, обещаю. И береги себя, Софья. Мне не хотелось бы провожать за Кромку ещё и тебя.
– Постараюсь, – Годунова снова стала той невозмутимой красавицей, какой я привык её видеть, – и спасибо, Антон. И за то, что готов помочь, и за то, что не потребовал за услугу больше, чем я могу дать.
– Сочтёмся, как говорит один мой знакомый киллер, – я усмехнулся и сосредоточился на каком-то сложносочинённом десерте, который за время нашего разговора уже успел слегка подтаять.
Через полчаса Софья поднялась и, выслушав от нас обоих по комплименту, царственно удалилась, а мы, переглянувшись, решили допить кофе и поговорить.
– Ты хорошо держался, молодец, – похвалил я Егора, который аж покраснел от удовольствия, – в меру скромно, в меру нагло, то, что и требовалось.
– Вы почувствовали, что она пыталась воздействовать на вас, учитель? – помолчав, всё-таки спросил мальчишка.
– Конечно, – я ухмыльнулся, – она же ведьма, Егор! Причём не молоденькая и безнадёжно испорченная добрым отношением окружающих, как наша Леночка, а самая что ни на есть настоящая, матёрая, которая к своему нынешнему положению шла по головам и трупам, причём в самом прямом смысле этого слова. Она просто не могла не попытаться повлиять на меня, иначе это была бы не Годунова, поверь.
– Но вы же согласились ей помочь!
– Конечно, – я с сожалением допил кофе и сделал знак официанту, который тут же поспешил к нам, – будьте добры, ещё два эспрессо и два вот этих восхитительных пирожных.
– В меня больше не влезет, – вздохнул Егор, – вот честно!
– А в меня запросто, – я кивнул официанту, и тот понятливо испарился куда-то в сторону кухни, – так вот, я, разумеется, согласился, так как это в наших интересах. Скорее всего, здесь отметилась наша заклятая подружка Мари, и любые дополнительные сведения нам не помешают. А что касается яда, то чем-то очень похожим отравили Стеллу, которой я обещал разобраться и отомстить. То есть мы выполняем просьбу Годуновой, она остаётся нам должна, и при этом мы решаем часть наших собственных проблем.
– А я подумал, что вы её пожалели, – вздохнул Егор, – мне показалось, она реально напугана.
– Так я же и не сказал, что она не боится, – возразил я ему, – ей страшно, но жалеть… Нет, Егор, жалеть ведьм – себе дороже, потому что любая из них при случае тебя прожуёт и выплюнет, даже не задумавшись. Такова их природа, запомни. Мы, некроманты, одиночки и эгоисты, но до ведьм в плане соблюдения своих личных интересов нам далеко. Софья Арнольдовна просчитала всё, как ей казалось, почти идеально. Сейчас ей выгодно казаться слабой и нуждающейся в защите, и она выглядит именно такой. Она боится, что Мари доберётся и до неё, так как уже понятно: это стерва задумала собрать всю силу, до которой только сможет дотянуться. Ну и в качестве бонуса наша дорогая Софья постарается наложить лапку на ведьмовскую книгу Аглаи.
– А разве…?
– Она ею не воспользуется, – я понимал, что это для меня все мысли Годуновой шиты белыми нитками, а для Егорушки, который только начинает вникать в жизнь гадюжника, в котором ему предстоит провести всю теперь уже практически бесконечную жизнь, они пока недоступны. – Но новая глава вологодского ковена, которую Годунова поддержит на первых порах, проконсультирует, где нужно, и которой отдаст книгу, всегда будет помнить, кому и чем она обязана. И можешь мне поверить, Софья не даст ей об этом забыть.
– То есть всё, что мы сейчас наблюдали, это спектакль?
– Естественно, – я благодарно кивнул официанту, попросил счёт и с наслаждением погрузил ложечку во взбитые сливки, – ты только Лидии Михайловне не говори, что я пирожных нажрался, а то она мне мозг будет часа три выедать по поводу того, что для мужчины главное – мясо. Я же не спорю, но что поделать, если я сладкое люблю? И ещё… будь внимателен: ты действительно понравился Годуновой. Не исключено, что она захочет добавить к своей коллекции и твой скальп. К счастью, исключительно в переносном значении.
– Мне стоит оценить и откликнуться? – помолчав, уточнил ученик.
– Молодец! – Я одобрительно похлопал его по плечу. – Соображаешь! Только Игоря заранее предупредим, чтобы он дров не наломал и не порушил нам всю игру. Он парень умный, так что всё поймёт правильно. А теперь пойдём отдавать нашему гению шоколад, пусть ночью поколдует. Ну что же, тайм-аут закончился, игра началась.
Глава 4
Сев в машину и коротко обрисовав ситуацию, я велел Лёхе двигаться сначала в сторону городской квартиры, где мне нужно было забрать некоторые книги и прочие нужности. А уже потом мы, выяснив, что Сава у Леночки и с нами не поедет, рванули в сторону Сосновой. Именно там у Синегорского была обустроена в подвале лаборатория, которая, как он нас уверял, получилась ничуть не хуже той, что была у него раньше.
Мне всегда было жутко интересно наблюдать, как они работают вместе: призрачный гениальный травник и относительно живой Лёха. Так как самостоятельно что-либо делать Фрол Дормидонтович не мог в силу объективных причин, то он командовал, а Лёха выполнял по мере своих скромных сил. Выглядело это ужасно забавно: мой персональный Троедушник то замирал, прислушиваясь к мысленным командам Синегорского, то быстро что-то растирал, смешивал, потом снова замирал, иногда ругался себе под нос, споря с кем-то невидимым. В общем, зрелище получалось очень занятное.