– Ты можешь верить, не верить… Всё равно теперь от этого уже ничего не зависит, – Николай повернул в мою сторону своё правильное красивое лицом, проникая в душу голубыми глазами, тут закричал, – а ну-ка стой! Тормози, говорю.
Я ударил по тормозам, мой праворукий Ниссан свернул на обочину. Напротив нас стоял полуразрушенный старинный Храм, поросший дикой растительностью. Видно было, что его начали ремонтировать. Стены были в лесах, внизу стояла бетономешалка, местами выбоины в стенах были восстановлены. Лица нерусской национальности лениво выкладывали кирпичи в разломах каменной ограды. Батюшка Николай как ошпаренный выскочил из машины и, подобрав рясу, кинулся прямо через дорогу к церкви, причитая. Я щёлкнул сигнализацией и бросился за ним, но догнать бывшего десантника было невозможно. Через несколько минут я, запыхавшись и держась за бок, стоял рядом с оградой, а Николай пытал двух Джамшудов:
– Где купол, я вас спрашиваю, нехристи?
– Нэ знай, началник – отпирались гастробайтеры.
– Вот тут лежал большой купол сусального золота с крестом! Вы его не могли не видеть, – переходил на крик боевой священник.
Того и гляди он мог поразить уроженцев солнечного Ташкента огнём и мечом.
– Нэт, началник, ми не понимай. Купал, что купал, кто купал? – два смуглых бородатых строителя-доходяги только таращили глаза и разводили руками.
– Эх, вот люди, ничего святого у них. Вот дал бы я тебе по кумполу, зараза неправославная, прости Господи. Только вчера ведь купол завезли. И ведь какой купол, непростой, вся надежда была на него, – это уже сетовал Николай мне, держась за голову, – кто ж мог умыкнуть целый купол?