Открыли, дух принял до слез,
Амбре, клянусь Мединой,
В мешке насыщенный навоз
Похоже лошадиный.
Ты что, старик? В себе ли? Нет?
Или смеёшься что ли?
Тащи нам золотых монет,
Нето тебя заколем.
Ну что вы, есть лишь жеребец,
А денег ни гроша,
А без навоза, мне конец,
Зачахнет анаша.
Сажать я пробовал и роз,
Отчаянный был шаг
Но не снесли они мороз,
И выжил только мак.
С тех пор ,событий нам не счесть,
Вперёд идёт прогресс,
Навоз не ценится как нефть,
Но свой имеет вес.
Монах же, маленький и бритый,
Снял урожай с земных твердынь,
Остались у него бандиты,
Так зародился Шаолинь.
Ковбой
Горит закат кроваво – красным,
А тучи усмирили бег,
Ковбой под звёздами Техаса,
Остановился на ночлег.
Сгустилась мгла, костёр чуть тлеет,
Летает мышь над головой,
Спокойным сном давно уж веет,
Устал от смены трудовой.
Ведь он в седле уже с рассвета,
В колючках, на жаре, в пыли,
Раб иссушающего ветра,
От хоженых дорог вдали
Не слепит свет, исчезла муха,
Есть время отоспаться всласть,
Стрела индейская у уха,
Вдруг с жутким свистом пронеслась.
Во тьме вокруг шальные крики,
Заржал в испуге жеребец,
Народ жестокий здесь и дикий,
Мысль промелькнула – мне конец.
Увы, кольт верный не поможет,
Все ближе тени средь кустов,
Хоть жизнь продам свою дороже,
Ну, подходите, я готов.
Сберечь свой скальп тут нету шанса,