Время лживой луны

Не зная, что сказать, сержант пожал плечами.

– Да, это странно…

– Более чем! – Лев Феоктистович вскинул указательный палец и посмотрел на Макарычева, как жрец майя на выбранную, наконец-то, жертву. – Выходит, Сергей, ваш солдат выстрелил, не раздумывая?

Макарычев почувствовал подвох. Безбородко определенно копал. Если не под самого сержанта, так, выходит, под Портного. Что ж, получается, ему стрелочник нужен? Тот, кто за все ответит?

– Если бы я успел, я и сам выстрелил бы.

– Серьезно? – вроде как недоверчиво прищурился Лев Феоктистович.

– Точно, – кивнул сержант и стиснул зубы.

– А почему?

– Потому что ясно было, перед нами не человек, а существо из иного мира. Значит – потенциальный враг.

Лев Феоктистович поднял руку, приложил указательный палец к губам и очень внимательно, как-то совершенно по-новому посмотрел на сержанта.

– Хороший ответ.

– Да уж какой есть.

– Нет, в самом деле хороший.

Теперь уже сержант смотрел на Безбородко так, будто впервые увидел. Похоже, Лев Феоктистович действительно был искренен.

– Теперь другой вопрос. Противник атаковал рядового Муратова. Но выстрелил в него Портной. Почему?

– Почему он выстрелил? – не понял вопроса Макарычев.

– Нет! – сделал отрицательный жест рукой Лев Феоктистович. – Почему не выстрелил Муратов? У него ведь было оружие?

– Да, как и у всех.

– Так почему же, подвергшись нападению, он не стал стрелять?

Сержант ответил не сразу. Он сначала мысленно прокрутил заново всю ситуацию. Вот Муратов тащит упирающуюся девчонку к машине. Через локоть у него перекинуто сложенное одеяло. Автомат висит на плече. Схватить его, передернуть затвор и нажать на курок – дело двух-трех секунд. Портной стоит чуть в стороне. Его автомат тоже на плече. Правая рука согнута в локте, большой палец засунут под ремень. Рядом с ним Тарья. Они оба смотрят, как Муратов сражается с упрямой девчонкой. Вот сам он, сержант Макарычев, наклоняется, чтобы прикурить от зажигалки, что держит в руке Олег Стецук. Но, не успев затянуться, он услышал выстрел… Нет, сначала что-то коротко и тревожно крикнула Тарья. Он начал поворачиваться, чтобы глянуть, что там случилось. И в этот момент грохнул выстрел. Он успел увидеть, как падает девочка, тело которой оплетено тонкими, блестящими, извивающимися щупальцами. И как в страхе пятится от нее рядовой Муратов… Одеяло он уронил на землю… Но при этом даже не попытался сдернуть автомат с плеча. Почему?.. Прежде Макарычев не задавал себе этот вопрос. И Муратова не спрашивал. Наверное, потому что ответ казался ему очевидным. И прежде, и теперь.

– А вы бы не растерялись, если бы у вас на глазах маленькая девочка превратилась в чудовище? – спросил он у Безбородко.

– Речь не обо мне.

– И все же?

– Честно?

– Хотелось бы.

– Не знаю. Ситуация действительно необычная, – Лев Феоктистович развел руки в стороны. Он посмотрел сначала на правую ладонь, как будто это была та самая уиновая девочка, о которой шел разговор, потом на левую, как будто это был он сам. – В высшей степени необычная, – сказал он, переведя взгляд на Макарычева.

– Вот и я о том же, – кивнул тот.

– Но, посудите сами, Сергей, – Безбородко сначала свел ладони вместе, затем положил перед собой на стол. – Муратов не смог выстрелить в девочку, хотя от этого, быть может, зависела его жизнь. А вот Портной сделал это, не раздумывая, едва почувствовав угрозу.

– Вы хотите, чтобы я объяснил ситуацию? – спросил Макарычев.

– Если можете.

– Муратов видел перед собой девочку. И не смог быстро переключиться, когда она превратилась в чудище. Портной же с самого начала почувствовал что-то неладное.

– Что именно?

– Каким образом маленькая девочка оказалась одна в глухом лесу? Если бы она заблудилась, мы бы уже получили сообщение об исчезновении ребенка и вся часть прочесывала бы лес. К тому же Портной обратил внимание на ее босые ноги. Она шла так, будто не чувствовала сосновых иголок, которые должны были колоть ей пятки.

– То есть вы хотите сказать, что Портной с самого начала видел в девочке врага?

– Потенциального врага, – уточнил сержант.

– Интересно! – Лев Феоктистович откинулся на спинку стула. Одну руку он положил себе на плечо, другой обхватил подбородок. – Чрезвычайно интересно!