– Сам иди!
– Не-не, у меня куча дел. Вы уж решите сами свои вопросики… – продолжал смотреть в потолок менеджер, понимая, что годы медитаций и тантрических практик только что были перечеркнуты одной вспышкой гнева.
Саша прошел мимо Коена, что аккуратно и не спеша подметал разбросанную грязь около пятидесятой машины. Щеткой он сгонял комочки земли вместе и бережно сметал их в совок. Коен совсем не хотел участвовать в перепалке, и, как взрослый человек, уже обсудил с Димой то, что хотелось бы поправить в машине. Пятидесятка висела на подъемнике, а долговязый механик уже приложил свои непомерно длинные руки к регулировочным винтам задних амортизаторов, медленно и верно считая скрученные витки койловеров.
Старцев фыркнул и резко ввалился в вагончик к механикам.
– Надо починить противоотлив. Глохнет при боковых перегрузках. Приказ Колотова.
Павлик, что развалился на диване закинув ноги на стол, искоса посмотрел на пилота.
– Сам чини.
Снова завязалась драка.
Победитель
Глава 4
Стены комнаты, покрытые серыми обоями с редким перламутровым отливом, были увешаны полками и стеллажами с герметичными дверцами. А на стеллажах – кубки. На полках – кубки. Все, от соревнований юниоров в локальных лигах, до международных соревнований гоночных команд, принадлежало Саше. Парень скинул с себя тонкое летнее одеяло и сел на краю кровати, прямо перед панорамным окном, которое с наружной стороны здания беззвучно протирал робот уборщик, из коммунального подразделения местного владельца здания. За окном – рассвет, время раннее, приблизительно четыре, а может и того раньше. Старцев привык вставать рано. И ложиться, соответственно, тоже рано.
Его с детства воспитывали как победителя, прививали утреннюю зарядку, специальный рацион, прививали также и понимание, что утренним пташкам солнце светит ярче. А вот и оно. Рассвет ударил в окна, ослепив сонного юношу. Тонировка на окне чуть-чуть затемнила вид, и Саша снова оказался в полумраке своей комнаты.
За дверью уже шуршит мать, готовит сыну завтрак. Дверь щелкнула – отец ушел на работу. Все, как всегда.
Родители купили эти апартаменты в самом центре Города Зеркал уже очень давно. Сначала обжили обеденный зал-гостинную, потом родительскую спальню, а потом и Сашину комнату. Ее обживали дольше всего. Награды копились медленно, хоть и на порядок быстрее, чем у других спортсменов. Даже тренажерный зал в апартаментах появился раньше, чем убранство в комнате парня.
Саша встал, включил везде систему умного дома и направился в свою ванную комнату. Он чистил зубы и читал сводки новостей, про повышенную синхронизацию нейропластин с протезируемыми частями тела, про модули переправки энергии солнца с орбитальной станции на Землю. Когда парень опускал голову и терял статьи на зеркале из виду, то голосовой помощник дублировал их прямо в уши.
– Локальный конфликт ресурсодобывающих предприятий был урегулирован вчера вечером. Африканские беженцы получили гуманитарный коридор…
Саша поднял голову и смахнул политику с зеркала. Не интересно. Скоро должна начаться рекламная компания, для которой они снимались аж в финских горах. Сегодня, если быть точным. Но в утренних сводках ее не было. Вот же новость будет для современного человека, что один из самых передовых городов, совместно с самой передовой энергетической компанией, решили устроить гонки на древних бензиновых чудовищах, которых нынешнее поколение даже в живую не видело.
Тачки хоть и были старыми, но отлично сохранившимися. Сорок девятой стукнул полтинник, пятидесятка была на пару лет младше, свежее, однако это не играло никакой роли. Это все еще были машины, выпущенные в доэлектронную эпоху, с коробкой передач, сцеплением, и гидравлическими линиями внутри. Никаких электроприводов и электромоторов. Железо и бензин.
– Саш, завтрак! – глухо послышалась мать через плотную и тяжелую межкомнатную дверь. Звукоизоляция в апартаментах была на высшем уровне.
– Да, мам, иду! – парень посмотрел на свое сине-зеленое лицо и тяжело вздохнул.
Молодой пилот начинал с бензиновой техники. Когда он был ребенком, отец посадил его за карт, который двигался только за счет тяги бензинового мотора. Это было еще в те времена, когда семья жила далеко за городом, и отец только устроился на новою работу в аэрокосмической индустрии. Потом был багги, с настоящей коробкой передач, и лишь пару раз пацану довелось в детстве прокатиться на раллийной машине. Даже не так. Его прокатил отец. Сашин отец всегда мечтал, что пацан полюбит это дело, полюбит машины. Машины Саша полюбил. Полюбил и манеру езды отца на раллийном болиде. И с того самого момента юноша начал искать то заветное, то необычное и необузданное чувство, которые единожды испытал.
Нет, это был не отец, и не сама машина. Скорость – тоже нет, к ней Саша относился хладнокровно. Опасность на гонках тоже прошла мимо, бороться с другими участниками было легко и уютно. И спустя почти десять лет профессиональной карьеры, которая к двадцати шести годам принесла парню немало славы, он наконец-то нашел то, с чем хотел тягаться.
С дорогой.
Прямые трассы не давали ощущения, что твои действия могут хоть что-то изменить. Ошибки не пугали, покрытие под колесами не заставляло думать. В электроспорте ты нажимал на педаль акселератора и разгонялся так, как и хотел. Разгонялся, а потом побеждал. И это было какой-то пустой битвой. Атаки в лоб, в бок, тесный контакт, обгоны по широкой траектории. Все было довольно просто и обыденно. Гонки почти превратились рутину, пусть стремление побеждать еще пылало в груди.
Да, для Саши это было легко. Прирожденный талант, вкупе с постоянными тренировками, делали свое дело. Но только не в ралли.
Саша вылетел с трассы в первом же повороте на тестовом заезде. При первой же встрече с машиной он начал какую-то другую борьбу, настоящую. Самую дикую я трудную битву. И боролся он не только с машиной, а еще и с дорогой. Только в этот момент он понял, что же его так зацепило в той поездке с отцом. Это была дорога.
Машина мчалась через лес со скоростью больше ста пятидесяти километров в час, постоянный голос электронного штурмана диктовал цифры нескончаемым потоком, колеса срывались в букс, стоило только добраться до вершины небольшого холма. Там, раллийная машина практически всегда парила над землей, а если не парила, то скользила. Вот оно, то чувство. То, ради которого стоило бросить успешную карьеру и податься в тот цирк уродов, в котором оказался Старцев.
Он – профессионал, угодивший в такую беспросветную и темную команду, которую и за сотню лет он бы не смог вытащить на пьедестал. Так ему казалось.
– Саша, твое лицо ну совсем синим стало, давай врача вызовем! – кружила над мальчишкой мать, складывая перед ним настоящий завтрак чемпиона. Тут и яйца с мясом, и протеиновый коктейль, и изотоник для грядущей тренировки. Был и хлеб с маслом, но это была Сашина прихоть, не спортивно, не по-чемпионски. Простое человеческое желание поесть хлеб со сливочным маслом. И немного сахара сверху.
– Да ниче, мам, пройдет, – парень надавил на желток и тот растекся по тарелке.
– Я вчера созванивалась с Анастасией Игоревной. Объяснила ей ситуацию с этим «Пашей». Она обещала мне, что лично разберется в вопросе.
– Мам! Да я же говорил, что сам с ним разберусь. Думаю, что после вчерашнего он уже написал заявление на увольнение. Господи, – потерял аппетит парень. – Да там не только в нем дело, там вся команда такая!
– Так, а куда директор-то смотрит?! – возмутилась женщина.
– Понятия не имею, мам.
– И ради этого ты ушел из профессиональной лиги… – матушка села рядом и глотнула свой чернющий кофе.
Она – примерная жена и мать, которая опекает своих любимых мужчин все их свободное время. Однако, когда они уходят, она нередко остается предоставлена сама себе. Тогда она превращается в самую обычную женщину: смотрит тупые сериалы, играет в компьютерные игры, и иногда, очень редко, только когда жуть как скучно, выпивает пару бокалов красного вина.
Счастливая и успешная жизнь продолжилась для Саши на беговой дорожке. Мать побухтела о том, что молодому профессионалу приходится работать с неотесанным быдлом, и вскоре занялась домашними делами.
Грохот ног по беговой дорожке, голограмма с линзы, что показывает данные организма… Саша бежит, пока пульс не поднимется выше заданной отметки, потом – другой тренажер. Раньше хватало и пары минут, чтобы пройти весь утренний курс тренировки, но с годами его длительность росла, и теперь парень пол часа безотрывно тренируется на пределе. Выносливость гонщика – залог успеха.
– Козел, блядь, – выругался на выдохе Старцев, понимая, что мудень Паша вообще не занят никакими тренировками, и скорее всего еще крепко спит, налакавшись пива после драки.
И вот опять, все самое сложное – на пилоте.
Контрастный душ охладил пыл и ноющие синяки по всему телу. Пострадало не только лицо. Кулаки расписного придурка-механика достали даже до бедер. Паша бил не разбирая, но и Старцев тоже не особо целился. Оба ушли хромая, после того, как их разняли.
Свежая белая футболка и свободные легкие брюки, что продавались в самом обычном магазине для молодежи. Никаких рубашек, галстуков. Главное, что не шорты, шорты – это моветон для серьезного человека. Наручные часы за кругленькую сумму и скромные кеды, без вычурных рисунков.
– Мам, я поехал!
– Удачи, сынок! И аккуратнее там. Звони в полицию, если что!
В полицию… да они даже не поедут в такую глушь.
Лифт пролетел семьдесят этажей меньше чем за пол минуты, практически отобрав пол из-под ног пилота. Двери открылись на верхнем этаже подземной парковки, в самой дорогой и элитной ее зоне, освещая дорогу до нужной машины. Новенький премиальный электрокар блеснул фарами, и магнитные замки распахнули дверь для водителя.
Кожаное сиденье проскрипело, и начал жужжать кондиционер. Парень вставил свою водительскую лицензию, и автомобиль, связавшись со своим всезнающим и всемогущим центром данных, разблокировал ручное управление. У Саши, как у редкого представителя профессии, была именно та расширенная лицензия, что позволяла ему ехать самому, не полагаясь на автопилот. Дорожные знаки и карта отобразились голограммой на лобовом стекле. Техника бесшумно тронулась, и резина на колесах начала тихо шуршать.
Город встретил парня ярким солнцем и топами людей. Жить в самом центре удобно, если тебе не нужно из него выезжать. Но когда ты каждое утро пробираешься через толпы пешеходов и потерявшихся ИИ в машинах, становится не по себе. Старцев бы давно съехал от родителей, но смысла в этом особо не видел. Все, что делают нормальные холостые ребята, он и так делал. Он мог пить на вечеринках, не боясь порицания родителей, гулять до поздней ночи, не находясь под постоянным взором матери или отца. Ну а если нужно было куда-то привести девушку, то парень обычно пользовался отелями. Теми самыми, с яркими вывесками и вычурным интерьером.
Электрокар выехал в пустую полосу и вклинился в поток перед сужением дороги. Если бы не камеры и патрульные дроны, то Старцев бы поехал и по тротуару, ведь он, как никак, раллийный гонщик. Но что-то его останавливало. Наверное, страх, что он станет звездой не того выпуска новостей, в котором его прославляют. Другого, где он опасный преступник, не достойный права водить технику.
– Доброе утро, спортсмен, – подмигнул темнокожий бариста, наливая парню кружку черного кофе, такого же черного, которое пьет его мать.