Историография
Изучение кельтской мифологии в России началось в первой половине XIX века и было связано с творениями Джеймса Макферсона, Вальтера Скотта и Роберта Бернса, вызвавшими широкий интерес к кельтской культуре. Наибольший вклад в отечественной историографии в изучение кельтской мифологии внесли работы А. А. Смирнова («Ирландские саги», «Ирландская сага о смерти короля Муирхертаха, сына Эрк» и др.), С. В. Шкунаева («Предания и мифы средневековой Ирландии», «Похищение быка из Куальнге»), Т. А. Михайловой («Номинация смерти в гойдельских языках: к проблеме реконструкции кельтской эсхатологии» и др.), В. П. Калыгина («К истокам древнеирландского этиологического мифа», «Древнеирландская богиня Brigit в сравнительно-исторической перспективе») и других выдающихся кельтологов. Изучением ирландских архетипов в том или ином виде занимались многие исследователи, поскольку без этого плацдарма трудно говорить о каком-то исследовании мифологической традиции, но в большинстве своем для того, чтобы дать какие-то описательные характеристики и двинуться дальше.
Специальным исследованием кельтских архетипов занималась Н. С. Широкова («Мифы кельтских народов», «Огмий – кельтский бог-связыватель»), сопоставляя их с античными архетипами. Из зарубежных кельтологов можно отметить таких исследователей, как К. Мак-Кон, Т. О’Рахилли, Э. Мак-Нилл, братья Альвин и Бринли Рисы, П. МакКан, Ф. Леру, К. Гионварк, Л. Бранах, Ф. Бирн, и др. Но данная тематика до сих пор таит больше вопросов, чем ответов, а обобщающие или специальные работы по эволюции архетипов в ирландской традиции (по крайней мере, русскоязычные) неизвестны.
Особенности кельтских архетипов
В начале попробуем определить, что же собой представляли языческие боги. Чтобы остаться в рамках научной адекватности, сойдемся на том, что это прежде всего архетипы, являющие собой определенные общественные идеалы. И раз мы заговорили об архетипах, будет нелишним упомянуть, какие представления на этот счет сложились в психологической науке. Не вдаваясь в глубины психоанализа, обозначим основные функции архетипа, выделенные К. Г. Юнгом, родоначальником теории архетипов:
1. подсознательный социальный идеал;
2. коллективный образ мужчины (если речь идет о мужском архетипе);
3. индивидуальные представления о мужских качествах;
4. непререкаемый авторитет;
5. возможно, в какой-то мере восприятие полубессознательного психического комплекса;
6. посредник между сознанием и бессознательным, уводящий людей вглубь своей души, дающий человеку знание о себе и воздействующих на него силах, хотя всегда неполное, поскольку коллективное бессознательное неисчерпаемый океан и образы, возникающие из него, бесчисленны.
Боги не являются абсолютными и вездесущими, их смысл не в этом. Думаю, главный их смысл в том, что они указывают путь, задают ориентир, к которому нужно стремиться. Что нужно человеку после того, как ему дали путь? Конечный результат, точку назначения, в которую он должен прибыть, и мотивацию движения вперед. И помощь на пути, поддержку в преодолении препятствий.
Здесь мы подходим к базовой идее, на которой зиждутся языческие архетипы, и рассматривать ее лучше в сравнении с идеей христианской – ведь именно христианство в конечном итоге вытеснило язычество. Что делает христианин, когда хочет получить помощь от бога? Исходя из того, что все сущее – результат промысла божьего, он просит бога принять меры и как-то повлиять на ситуацию.
Но в язычестве этот механизм не работает. Языческие боги не выполняют чужую работу. Мало кто будет спорить, что человек обычно бездействует не потому, что ничего не может сделать – если он не скован по рукам и ногам, то хоть что-то он сделать может. Гораздо чаще бездействие происходит от того, что человек не верит в свои силы, в возможность осуществить задуманное, или в то, что результат будет стоить затраченных усилий. Или от нехватки каких-то качеств – смелости, решимости, мужества, или чего-то еще. И языческие боги дают человеку то, что необходимо для действия – они дают необходимые качества.
Возможно, дело в простом психологическом приеме, успешно используемом в психотерапии – в уподоблении. Испытывая недостаток в каком-то качестве, человек просит его у бога, и уподобляется ему, поступая так, как бы поступил бог. Естественно, это требует колоссального личного напряжения, но тот, кто не может его проявить, объявляется недостойным – зачем пытаться дать помощь тем, кто даже не может ее принять?
Но это не означает, что боги сами никогда ничего не сделают для человека. Например, Мананнан спас короля Фиахна Лурга, явившись к нему во плоти без всяких призывов о помощи. Но, может быть, в том-то и дело, что Фиахна Лург никого о помощи не просил. Он просто делал то, что должен был делать, как подобает вождю и герою. И делал бы это до своего последнего вздоха. Но на каждую силу есть сила выше. Фиахна Лург встретил противника сильнее себя, а Мананнан показал, что и тот не самый сильный. Но боги помогают достойным, а вопрос, кого же они сочтут достойным, риторичен.
С этим связана идея спасения. Язычество дает путь спасения, простой и прямой, как древко от копья. Путь, открытый для каждого – путь героя. Все, что требуется от человека – идти по нему. Действовать. Отстоять свое право и, если понадобится, силой взять билет на дивные острова. Никто не рождается героем, но каждый может героем стать.
Христианская идея спасения более совершенна – становиться никем не нужно, христианин родился с контрактом в руках, и все, что от него требуется – соблюдать условия этого контракта, служить богу. Все определено и удобно. Язычнику в этом отношении гораздо хуже – у него ничего не определено, и никто не знает, что у него получится и кем он в итоге станет. В итоге идея действия сменяется идеей служения, которая оказалась более комфортной. Видимо, это одна из причин ухода языческих архетипов.
Есть и другие причины. Как писал Юнг, языческие архетипы опасны для современного человека, потому что для них характерна отстраненность от добра и зла, в них присутствует как божественное, так и демоническое. Хорошо то, что полезно для меня и моего рода. Мораль предельно абстрактна. Возможно, к периоду победы христианства мир действительно изменился, и требовались новые идеи с более четкой моралью. Как писал Юнг, смена архетипов происходит в направлении более универсального способа объединения качеств личности, и нет никаких оснований с ним спорить.
Думаю, главную причину эволюции архетипов стоит искать в соответствии задачи и качеств данного архетипа реальным потребностям общества. Если целью языческих архетипов было воспитание воина, то христиане задумались, что если все пойдут воевать, то выращивать хлебушек станет некому. А как мы вскоре увидим, даже архетипы воинов на разных этапах требуются разные.
Чем отличаются кельтские архетипы от архетипов других языческих культур? Главным образом, универсальностью и размытостью функций. Если античные боги были «узкими специалистами», имели свою четко очерченную область деятельности, то кельтские боги могли олицетворять совершенно различные явления и сферы деятельности. Как мы вскоре увидим, ничего не мешало одному и тому же богу быть прекрасным воином, по совместительству великим магом, заодно покровительствовать сельскому хозяйству и олицетворять верховную власть. Это приводило к известной путанице при описании кельтских богов античными авторами.
Особенности женских архетипов
Данная глава является вводной, поскольку несет не столько исследовательскую функцию, сколько имеет задачу показать различие в динамике эволюции архетипов мужских и женских, и, по возможности, дать краткий обзор последних. Женские архетипы ирландской традиции в данной работе стоят особняком и рассматриваются отдельно, поскольку несут свои принципы и свою динамику, которая принципиально отличается от принципов и динамики развития мужских архетипов.
Как писали К. Г. Юнг и Джозеф Кэмпбелл, если мужчина архетипически представляет собой героя, покоряющего и осваивающего мир, то женщина представляется миром, который должен быть покорен и освоен. Соответственно, в один и тот же мир могут приходить разные герои из разных эпох, но это будет все тот же мир, который, возможно, на протяжении разных эпох будет оставаться прежним.
Конечно, это не значит, что сам мир не будет изменяться и эволюционировать, просто его изменения будут протекать медленнее, чем изменения образов покоряющих его героев, и его эволюция будет менее заметна на фоне эволюции мужских архетипов. Поэтому в данной работе рассматривается главным образом эволюция мужских архетипов, женские же архетипы рассматриваются как более постоянные и статичные, подверженные, вероятно, какой-то своей динамике, исследование которой – задача отдельной работы.
Многие исследователи, как зарубежные, так и отечественные (Ф. Леру, К. Гионварк, Н. С. Широкова и др.) считают, что всех ирландских богинь можно отнести к категории богинь-Матерей. У них много общего с Великой Богиней, Матерью-Землей, причем не только как покровительницей растений и подательницей плодородия, но и как олицетворением космической целостности, хранящей изобильные священные силы.
Одной из древнейших ирландских богинь была Ану, или Ана, «Матерь ирландских богов», которую часто смешивают с богиней Дану, и сейчас едва ли можно точно сказать, являются ли эти имена именами одной богини, или же это схоже имена разных богинь с поразительно схожими функциями. Анну была Богиней процветания, именно ей своим богатством и плодородием была обязана провинция Мунстер, где ее почитали. В то же время эта древняя богиня, видимо, принимала участие в становлении физического облика Ирландии. В Мунстере по ее имени названы два холмика-близнеца: «два соска Ану». Богиня Дану была прародительницей Туата Де Дананн, или Племен Богини Дану, из которых вышли главные боги Ирландии.
О близости ирландских богинь к древнему образу Матери-Земли и об их участии в ирландской космогонии свидетельствует их тесная связь с землей Ирландии в целом или с отдельными местностями, в становлении, оформлении и украшении которых они участвовали.
Так, местность Таильтиу (в Уладе) была названа именем Тиальтиу, дочери Магмора из расы Фир Болг. Когда Туата Де Дананн одержали победу над Фир Болг, Таильтиу стала женой вождя Туата. Своим топором она выкорчевала леса на целинных землях Ирландии. Покрытый лесами район Брега она сделала полем цветущего клевера. Этот великий труд подорвал силы Таильтиу, и она умерла. Народ Ирландии оплакал ее кончину, а бог Луг, которому она приходилась кормилицей, устроил в ее честь праздник Тальтиу. Который длился целый месяц – пятнадцать дней до и пятнадцать после Лугнасада. И пока будут справлять праздник Таильтиу, в каждом доме будут хлеб и молоко, мир и прекрасная погода на время праздника.
Эмайн-Маха – столица уладов в Ольстере, носит название, связанное с женским именем «Маха». По одной легенде, беременная Маха, сида из Иного Мира, обогнала королевских лошадей, отчего родила двух близнецов и тут же умерла. Оттого столица получила название «Эмайн-Маха» – «Близнецы Махи». По другой легенде, город был назван в честь Махи с рыжей гривой, которая в борьбе за верховную власть покорила правителей и заставила их построить крепость.
Создание многих гор, озер и островов Ирландии и Шотландии приписывают Кайллех, Старухе из Берри. Так, каменные россыпи считают камнями, выпавшими из ее передника, а ее именем назван полуостров в Западном Мунстере. Это свидетельствует о тесной связи Кайллех с землей и хорошо согласуется с ее традиционным изображением в виде божественной прародительницы многочисленного потомства, прожившей чрезвычайно долгую жизнь. Кайллех семь раз прожила свою молодость, так что у нее было много мужей, и каждый проживал с ней свой век до глубокой старости, а ее внуки и правнуки составляли целые племена.
Если эти богини были эпонимами отдельных областей, то такие богини, как Банба, Фодла и Эриу, королевы Туата Де Дананн, воплощали всю Ирландию в целом. По имени последней Ирландия получила свое второе название – Эрин.
Особое место занимает богиня Бригита, дочь Дагды, которой покланялись поэты, кузнецы и врачи. С приходом христианства она превратилась в Святую Бригиту, почитаемую наравне с Патриком, и заняла место, которое раньше занимали Ану и Дану.
Понятие Великой Матери охватывает множество разных аспектов архетипа Богини-Матери. Собственно, на основе этого образа лежит один из фундаментальных архетипов человечества – архетип Матери. Юнг отмечал двойственность этого архетипа. С этим архетипом ассоциируются такие качества, как материнская забота и сочувствие, магическая власть женщины, мудрость и духовное возвышение, – все, что несет доброту, заботу и поддержку и способствует росту и плодородию. Мать – главенствующая фигура при превращении и воскрешении, а также в подземном мире с его обитателями.
С другой стороны, архетип матери может означать нечто тайное, загадочное, темное: бездну, мир мертвых, все поглощающее, искушающее и отравляющее, то, что вселяет ужас. Эту двойственность Юнг передавал формулой «любящая и страшная мать». Поэтому многие ирландские богини демонстрируют теневой аспект архетипа матери, воплощающий разрушительные силы, в частности, в образе богинь войны.
В число ирландских богинь войны входили Морриган («Королева Призраков»), Бадб («Ворона»), Немайн («Паника»), и Маха. Поскольку они нередко отождествляются друг с другом, можно предположить, что они представляют собой разные аспекты одного божества.
Морриган зачастую принимает вид молодой красавицы. Именно в таком виде она явилась Нуаду перед битвой при Маг Туиред, в таком виде она являлась Кухулину. Перед Дагдой же она предстала как женщина, стоящая одной ногой на одном берегу, а другой – на другом, девять прядей распущенных волос спадали с ее головы. Место их свидания стало называться «Супружеским Ложем».
Несмотря на красоту и любвеобильность, Морриган – грозная богиня войны, способная принять устрашающий облик. Ее возлюбленные – великие воины, которым она помогает в сражениях. Она вселила в сердце Нуаду великую воинскую ярость, а потом облетела поле битвы, приняв облик вороны.
Отвергшему ее Кухулину Морриган пригрозила, что, когда он будет сражаться у брода, она появится в виде угря и обовьется вокруг его ног, или превратится в серую волчицу, которая погонит на него стало скота, или нападет на него в образе красной телки, ведущей за собой множество разъяренных коров. Но Кухулин раздробил ребра угря, выбил глаз волчице и сломал ногу красной телке. Вскоре он встретил сгорбленную, хромую и слепую старуху, доившую корову с тремя сосцами, и попросил у нее молока. Она дала ему молока из каждого сосца, и каждый раз он ее благодарил и благословлял. После этого ее искалеченная нога срослась, она выпрямилась и обрела зрение. Это была Морриган, и Кухулин своими благословлениями исцелил ее.
Морриган, как и другие богини войны, не выходит на поле боя с оружием в руках. Она влияет на исход сражения с помощью магии. Перед началом второй битвы при Маг Туиред она пообещала Дагде уничтожить вражеского вождя, «иссушив кровь в его сердце и отняв почки доблести» [27, стр. 58]. О другой богине войны в «Похищении быка из Куальнге» говорится: «Немайн привела в такое смятение войска, что четыре ирландских провинции перебили друг друга своими собственными копьями и мечами и сто воинов умерли от ужаса в эту ночь» [36, стр. 247].
Богини войны часто смешиваются друг с другом. Так, имя Немайн оказывается одним из имен Бадб. Хотя, как правило, именно Бадб появляется над полем битвы в виде вороны, но во время первой битвы при Маг Туиред в этом виде появляется Морриган. В саге «Похищение коровы Регамны» Бадб угрожает напасть в тех же образах, что и Морриган в «похищении быка из Куальнге».
В женских божествах ирландских мифов воплощена одна из основных идей кельтской религиозно-мифологической традиции – идея верховной власти. Королем Ирландии можно было стать только с соизволения богинь, воплощавших королевскую власть. Так, власть в виде прекрасной девушки предстает Конну, в женских образах она предстает и другим королям. «Верховная власть в Ирландии очень женственна, и это, в конечном счете, – приятное приданное» [36, стр. 254].
Одним из воплощений власти была королева Коннахта Медб. Из-за ее непомерного честолюбия и желания во всем превосходить мужа, короля Айлиля, было собрано войско четырех ирландских провинций и началась война с уладами за быка из Куальнге. Помимо честолюбия и жестокости, Медб свойственна повышенная любвеобильность. У нее было много мужей и любовников, среди них – великие короли и герои.
Двойником королевы Коннахта является королева Лейнстера Медб Летдерг («Полукрасная»), дочь Конана из Кулы. Она была поочередно женой девяти королей Ирландии, включая Кона, его сына Арта и Кормака, сына Арта. «Велика была сила Медб над мужами Ирландии, ибо не мог стать королем Тары тот, чьей супругой она не была» [36, 255]. При этом короли сменяют друг друга, а верховная власть так же вечна, как принцип, который она воплощает.
К этим богиням близка и Этайн, из-за которой разгорелась борьба между правителями людей и богов.
Другое выражение этого же принципа – женский образ может представлять собой ремесло, на котором должен «жениться» настоящий мастер. Так, Кухулин в процессе своих инициаций соединился с Уатах, дочерью Скатах, и Айфе, олицетворяющими воинское искусство.
Часть 1. Эпоха богов
Нуаду. Архетип становления
Первым известным нам предводителем Племен Богини Дану был Нуаду. Именно он привел Племена Дану с северных островов, осуществил завоевание Ирландии и возглавил свое воинство в Битве при Маг Туиред. Архетип Нуаду является первым в ряду архетипов, сменяющих друг друга в ирландской традиции, и потому очень важно понять, что же он представлял, олицетворением чего являлся и чем он был для почитавшего его народа Ирландии.
Исходя из мифологической традиции, в период исхода из северных островов и заселения Ирландии главенствующим божеством, окутывающим своей благодатью весь народ Богини Дану, была, собственно, богиня Дану, что представляется неудивительным. Но важно то, что приход Племен Дану в Ирландию символизирует конец старой истории и начало новой (в этом смысле старая история – история Племен Дану на северных островах), и заселение Ирландии можно сравнить с процессом творения нового мира, становления нового порядка и новой вехи в развитии мироздания, распростершимся над ирландским островом.